12 часть
Когда Лима вернулась от Дэбы, ее отец Зайпал свежевал барана. Старик был весь в поту, папаха его сбилась набок, мокрые волосы прилипли ко лбу. Лима тут же опустилась на землю и принялась помогать матери чистить требуху.
"Воевать как Адам я, конечно, не смогу, - думал старик, разрубая на чурбане баранью тушу. - Сил уже нет, да и руки дрожат. А вот мясо не будет лишним для наших воинов. Это от меня им посильная помощь".
Зайпал принес из сарая большущий закопченный котел, которым пользовались только в праздники, когда собиралось много гостей, взгромоздил его на специально приготовленные камни в глубине двора и, залив котел наполовину водой, стал разжигать под ним огонь. Когда весь баран уместился в котле, Зайпал удовлетворенно вздохнул и присел отдохнуть.
Мимо его ворот тянулись вереницей груженные доверху арбы, на которых, как птенцы в гнездах, сидели ребятишки. За арбами понуро шли коровы на привязи. Слышался женский плач. Зайпал оглянулся на жену и дочь, занятых чисткой требухи, и покачал головой: "Нет! Как можно уйти, когда все мужчины села сражаются? Ведь кто-то должен их поить и кормить. Вот сварится мясо, потащим его прямо к окопам! Один сытый воин стоит двух голодных!"
Зайпал проводил глазами беженцев,потом подошел к котлу, аккуратно снял собравшуюся пену, снова сел и задумался. "Ну вот, свергли царя, завоевали Советскую власть, свободу, землю нам наконец-то дали. А какая польза от этого? Кому нужна земля, если постоянно идут бои, из аула в аул не пойдешь - кругом разбойничают на дорогах, убивают каждого встречного. Мы хотим жить мирно, заниматься землей, хозяйством, а получается, что мирную жизнь нужно завоевывать. И будет ли конец этому? Ведь одна кровь порождает другую. Теперь вот напал на нас Деникин. Можно было, конечно, и послушать его офицера, пропустить армию без боя. Но ведь Деникин - царский генерал и он воюет против новой власти. Свергнут ее и, значит, отберут опять у бедноты землю, значит снова кабала. И хочешь ты не хочешь, а бросай лопату и бери в руки винтовку. Вот ведь как!"
- Зайпал! - звонкий мальчишеский крик вывел из задумчивости старика. - Зайпал, вашего Адама убили!
Зайпал вздрогнул, как от обжигающего удара хлыста. Оглянулся: слышала ли жена? Слышала... Напсат и Лима бросились друг дружке в объятия и заголосили, зарыдали.
Ражип, принесший горестную весть, понаблюдал немного за ними, потом сделал шаг назад, затем еще и еще, потихоньку вышел за ворота и, опустив голову, будто натворил что-то плохое, быстро побежал по дороге.
Зайпал не мог вымолвить слова, не мог подняться со скамейки: ноги не слушали его. Сын, единственный сын, гордость дома, их надежда и опора. Чуткий, заботливый Адам, каждому человеку желающий только добра. Почему Аллах не пожалел его? Почему? Зайпал застонал и резко встал.
- Идем, дочь! - глухо позвал он. - Идем, Лима! Сделаем последнее, что мы можем сделать для него. А матери ходить не надо. Возьми две лопаты, люди помогут нам. И не плачь. Слышишь? Горе в душе плакать должно.
Лима вытерла слезы и, взяв лопаты, пошла вслед за отцом.
- Как же я... не попрощаюсь с Адамом? - Напсат шагнула за ними.
- Не нужно, - твердо остановил ее Зайпал. - Пусть останется в твоей памяти живым.
По пути Лима вспомнила как уходил утром Адам. Надел черкеску, перевязался патронташем, сменил чувяки на сапоги, пододел теплые носки.
- Роза, - ласково попросил он сестру. - Оседлай мне коня.
Адам любя называл ее Розой. "Ты самая красивая девушка на свете. - говорил он ей. - Настоящая роза". И Лиме это очень нравилось. Она без памяти любила своего брата, гордилась им, все заботы о нем брала на себя. Его одежду без конца стирала, чистила, гладила. Никогда не отпускала из дома без свежего носового платка. Хотела чтобы Адам был самым аккуратным, самым ухоженным, самым красивым.
Взяв винтовку и пистолет, Адам подошел к родителям попрощаться.
- Сын, - положил ему руки на плечи отец, - выполняй свой долг, но не забывай, что ты у нас один.
- Вы не услышите, что я был трусом, - ответил Адам.
Лима оседлала коня, подвела его к брату, подержала стремя. Адам ловко вскочил в седло. Он был таким молодым, стройным, ловким.
- Будь осторожен! - только и успели сказать они с матерью.
Зайпал и Лима издалека увидели Адама, лежащего на высохшей траве за рвом. Товарище отнесли его на кладбище. Рядом положили оружие, коня привязали к над могильному памятнику.
Неподалеку лежал еще один труп, настолько изуродованный, что его невозможно было узнать. С кладбища отчетливо просматривались и окопы, и защитники, но все казалось далеким, нереальным. Пролетавшие со страшным свистом снаряды не пугали Лиму и Зайпала, чувство страха притупилось у обоих, они не пригибались, не старались спрятаться. Двое мужчин, шедшие из Солса-юрта на помощь сражающимся, помогли Зайпалу и Лиме вырыть могилу.
Вдоль рва быстро прошагал Шахбулат. Он увидел мертвого Адама, вздрогнул, остановился, постоял в раздумье, но не подошел к Зайпалу и Лиме, а, низко опустив голову, поспешил к окопам.
С той минуты, как Лима взяла лопату и пошла за отцом на неженское дело - хоронить Адама, она не уронила больше не слезинки. И мать она, вернувшись с кладбища, успокаивала с сухими горящими глазами.
Лима достала из сундука выходную одежду Адама. И черкеска и брюки сидели на ней как влитые. Она взяла винтовку и пистолет брата и вышла во двор. Мать, почерневшая от горя, встала ей на встречу, все сразу поняла, но отговаривать не стала.
- Подожди дочь! - остановил ее Зайпал. - Отнесешь воинам мясо, если оно уварилось уже.
Он потыкал мясо кинжалом, потом достал его крючком из котла, плотно, чтоб побольше вошло уложил в чистое ведро.
- Сможешь поднять, дочка? Попробуй, не тяжело тебе будет? Может вместе пойдем?
- Донесу, - Лима взяла ведро. - Я одна пойду.
- Хорошо бы и воды еще захватить, - мать вынесла из дома медный кумган. - Заклинаю тебя берегись!
Дорога к окопам шла мимо кладбища. Могила брата была мокрая, черная, до боли свежая. Сердце Лимы сжалось, к горлу подступили рыдания, но она сдержалась, не заплакала, а только ускорила шаг. Рядом с могилой Адама копали землю старик и мальчик. Обезображенный до неузнаваемости труп теперь лежал, завернутый в старую бурку.
- Куда ты идешь? Назад! Убьют! Пригнись! - Закричали Лиме со всех сторон, когда она приблизилась к окопам.
Но Лима не повернула назад и не пригнулась. Ей не было страшно. Не меняя походки она шла прямо к окопам, из которых виднелись круглые ингушские папахи. Вокруг пахло дымом, порохом. Единственная гаубица повстанцев стояла с разорвавшимся стволом.
Асхаб принял у Лимы из рук кумган и ведро, быстро стащил ее в окоп. Лицо его посветлело, когда он услышал запах горячего мяса.
- Вот это дело! - с восторгом воскликнул он. - Спасибо что догадалась!
- Не я догадалась. Отец.
- Передашь ему спасибо, Зайпал - щедрый человек. Умеет угодить людям. Шовхал, иди сюда! - позвал он. - Смотри что нам прислал Зайпал.
Шовхал оставил свою винтовку на бруствере, подошел к ним и восторженно охнул:
- о! Это придумал настоящий человек. Надо разнести по окопам.
- Сначала сами поешьте, потом понесете другим! - сказала Лима, кинжалом Адама нарезая мясо толстыми ломтями.
Шовхал бережно взял еще горячий кусок баранины в обе ладони. Тепло стало его иззябшим пальцам, еще теплее на душе от простого человеческого внимания и заботы. Несколько человек приползли на зов из соседних окопов. Голодные люди с наслаждением ели нежное баранье мясо, запивали водой и без конца благодарили Зайпала и Лиму.
А Лима тем временем, присмотревшись к брустверу, стреляла по врагу.
- Девушка, иди домой. Иди! - закончив еду, заговорили мужчины. - Война - не женское дело. Слышишь?
- Я умею стрелять и никуда не пойду, - не поворачиваясь, твердо ответила Лима. - Оставьте меня. Я пришла сюда мстить за брата.
- Нет, Лима, тебе нельзя оставаться, - еще тверже сказал Шовхал. - У твоих родителей погиб сын. И мы не сможем показаться им на глаза, если с тобой что-то случится.
- Иди! Слушай, что тебе говорят старшие, - подошел к девушке Асхаб. - Ты сделала очень важное дело, принеся нам еду. Сытый воюет в два раза лучше голодного. А за Адама, обещаю тебе, мы отомстим!
- Иди домой Лима! - хором поддержали остальные. - Отцу передай спасибо.
Лима без охоты, но вынуждена была послушаться. Она молча отдала винтовку Асхабу, пистолет сунула себе за пояс и по-мальчишески ловко вылезла из окопа. Но тут же, вскрикнув, упала без сознания на землю. Мужчины бросились к Лиме, на руках отнесли ее в безопасное место. Шовхал сбегал позвать на помощь Забрат.
Забрат, велев мужчинам отвернуться, осмотрела девушку, сняла из-под своей шали ситцевый платок и туго перевязала рану на левом бедре.
- Кажется неопасно. Пуля прошла навылет, успокоила Забрат. Надо отвезти ее быстрее домой. Муссост, - повернулась она к мужу, - ну-ка подведи сюда нашего мерина.
- Я тоже поеду, - сказал Муссост, помогая жене уложить Лиму на арбу.
- Зачем? Не нужно ехать по одному делу двоим, - остановила его Забрат. - Я все равно сейчас же вернусь. Иди обратно в окоп. Да будь без меня осторожен!
- Ну, в добрый час, езжайте, - хлопнул мерина Асхаб. - Мы сейчас откроем такой огонь по врагу, что он и головы не поднимет.
Увидев въезжающую во двор арбу, на которой бесчувственно лежала Лима, Напсат с Зайпалом остолбенели.
- Не пугайтесь! - от ворот закричала им Забрат. - Ваша дочь жива! Только ранена.
- Жива?! Слава Аллаху! Долгих лет тебе жизни, Забрат! - с облегчением вздохнула Напсат, подбегая к арбе. - Доченька! Лима!
- Она без сознания, - сказала Забрат. Я там перевязывала ее, рана в бедре, мне показалось что не опасная. Вы посмотрите сейчас сами.
-Отец посмотрит. Забрат ты помоги пожалуйста перенести дочку в дом. Я сейчас быстро приготовлю постель.
Уложив Лиму, Забрат торопливо стала прощаться.
- Мне надо скорей обратно. Сейчас там каждый человек на вес золота.
- Ну какой же ты боец? - сокрушенно покачала головой Напсат. - Не для женщин это дело. Вот что получается, - кивнула она на лежавшую без сознания Лиму.
- Со мной так не получится. Я осторожная, - серьезно сказала Забрат. - И стреляю не хуже мужчин.
Даже лучше некоторых.
В комнату вошел Зайпал, вытирая чисто вымытые руки.
- Не переживайте за дочь, - сказала на прощанье Забрат. - Останется жива. Хорошая она у вас. Смелая. Хотела быть вместе со всеми, сражаться за брата. Она заслужила большую благодарность мужчин. А вам просили передать спасибо за мясо. Оно оказалось очень кстати. Все будто заново родились. А я к вам загляну после боя, узнаю как Лима.
Зайпал внимательно осмотрел рану дочери.
- Забрат была права. Пуля прошла навылет, - сказал он. - Главное, что кость не задета.
В сарае Зайпал отыскал тонкий длинный шомпол, затем, размешав угли в костре, на котором варил баранину, положил его в середину. Накалил докрасна, охладил и пошел в комнату. На шомпол намотал чистую мокрую тряпочку, посыпал ее солью и, несмотря на протесты жены, решительно прочистил рану насквозь. Лима заметалась, но в сознание так и не пришла.
После этого Зайпал смазал рану медом, перевязал ее и повернулся к жене:
- Чего ты перепугалась? Так лечат огнестрельные раны с тех пор, как появилось оружие. Все будет в порядке, не плачь. - Сказал он. - Придет в себя, будем понемногу отпаивать ее бульоном. Не плачь, говорю, дочь твоя будет жить.