ВОЛЧЬИ НОЧИ

Алхаст с трудом выпил с ложки пол пиалы куриного бульона. За эти два дня он очень похудел, лицо заострилось, глаза ввалились.

- Никто не вернулся? - слабо спросил он.

День и ночь, не отходя ни на минуту, Дэба ухаживала за братом. Но тот ни ласковым словом, ни теплым взглядом не радовал ее. Он просто не обращал на сестру никакого внимания, будто она вовсе и не живое существо. Даже невзначай не называл по имени. Порой Дэбе казалось, что он боится, как бы ее рука не коснулась его.

- Нет, - ответила Дэбахан. - С тех пор как вчера утром ушел Тухан, никто не приходил.

Алхаст повернул голову к стене и закрыл глаза. Дэба долго стояла около него, на тот случай, если ему что-нибудь понадобится. Но Алхаст заснул.

Дэбахан не сказала Алхасту правду. Уже давно пришло известие, что Висит убит. Однако Тох предупредил, чтобы она не говорила об этом брату. Дэба старалась не плакать. А когда слезы наворачивались на глаза, всякий раз отходила в угол и утирала их концом шерстяной шали.

Присев на скамеечку возле брата, Дэбахан положила руки на край постели и опустила на них голову. На душе было тяжело. Временами, вспомнив все, что ее постигло за последние дни, она содрогалась от ужаса, сердце судорожно сжималось, будто его стискивали обручем. Девушка гнала от себя страшные воспоминания, не хотела думать о том дне, перевернувшем и ее жизнь, и жизнь всей семьи.

Дэбахан задумалась о Лиме. Она слышала как Зайпал разговаривал у забора с Тохом, и знала, что подруга ее была в окопах, носила защитникам еду и теперь, раненная в бедро, лежит без сознания дома. "Почему я не была с ней? - спрашивала себя Дэба. - Или я слабее ее? - Правда, я не умею стрелять, но я тоже могла бы быть полезной".

Слегка приоткрыв дверь, Дэбахан заглянула в комнату к отцу. Тот молился, стоя на коленях посреди комнаты на войлочном коврике. Дэба потихоньку притворила дверь. Алхаст спал. Дэба подняла крышку сундука, стоявшего у стены. Быстро выбросив сверху какую-то одежду, с самого низа достала шелковый чоки, в котором выходила замуж Кабиха. Кабиха давно подарила ей свой свадебный наряд и даже перешила ее на тоненькую фигурку. Дэбахан надела чоки с серебряным нагрудником, туго перетянула талию широким позолоченным поясом. На голову набросила длинный белый шифон, на ноги надела белые туфли. Взяла свою гармонику, потихоньку открыла окно и огляделась. Нигде никого. Еще раз взглянув на спящего Алхаста, она неслышно вылезла на улицу, прикрыла за собой окно. Затем быстро пошла через огород к дороге. Никто ее не окликнул, никто не увидел.

Выйдя на дорогу, Дэбахан повернула в сторону где шел бой. Село горело. Она шла мимо пылающий домов. С треском ломались стропила, объятые пламенем, рушились крыши, высоко в небо взлетали пучки искр.

Пожар никто не тушил. Из села ушли почти все жители.

Яркое солнце светило себе спокойно, будто ему не до чего нет дела. Земля начала подтаивать, и грязь липла к белым туфелькам. Поэтому Дэбахан старалась идти по обочине дороги. Выйдя из села, она увидела что бой в самом разгаре, что повстанцев значительно меньше, чем врагов, и что деникинцы, наступая одновременно с трех сторон, уже окружили их. Пулеметы и пушки стреляли непрерывно, нельзя было даже приподняться. В окопы летели граната за гранатой. Черная земля вздыбливалась, как дикие кони.

Дэба увидела Гирихана. Скрестив руки, он стоял в окопе и смотрел в сторону врага. "Почему он не стреляет? Почему не пригнется? Его же убьют! А-а, - поняла Дэба. - У него кончились патроны. А где же мои другие братья? Вон они, Салман, Висит, Тухан, лежат в окопах. Они ранены, их одежда в крови. А это кто хочет встать, но у него дрожат ноги? Он никак не может подняться. И все-таки пытается. Снова упал. Шахбулат?! Да, да!! Это он! Вставай, вставай, Шахбулат! Вставай, слышишь? Вытаскивай кинжал из ножен. Вот так. Сейчас я тебе помогу, подниму тебя. Слушай меня!"

Гармоника в ее руках издала звук, как живое существо. Дэбахан заиграла на ней, заиграла так, как не играла никогда в жизни. Вздрагивающим голосом затянула песню.

Удивленные ополченцы оглянулись в сторону Дэбы. Бой в разгаре, вокруг свистят пули, а она, не прекращая играть, идет прямо на деникинцев. Ее чистый, сильный голос перекрывает грохот боя, слышен всем.

Эта песня подняла ингушей, подняла всех повстанцев. Как львы устремились они на деникинцев и, не давая им даже оглянуться, отбросили за Сяберд.

- Спасибо тебе, сестренка, - подошел к Дэбе Гирихан. - Если бы не ты, нас всех поубивали бы.

Подошел Шахбулат.

- Спасибо тебе, Дэба!

Она очень обрадовалась, что он ее назвал не Дэбахан, а Дэбой.

- Если можешь, прости меня, Дэба, - попросил Шахбулат. - Мне в голову приходили плохие мысли о тебе. Теперь я знаю, что ошибался и ты любишь только меня.

По щекам Дэбы потекли слезы облегчения, на сердце стало легко, свободно, солнечно.

И Дэба проснулась. Хотела вскочить, но ее будто придавили чем-то тяжелым. Руки, ноги стали безвольными, слабыми, затылок похолодел и съежился. Она боялась пошевельнуться. В комнате тихо. Алхаст спит, кроме них в доме только один человек, ее отец. Дэба не видела его, но затылком, спиной, всем своим существом чувствовала, знала, что он стоит сзади и не сводит с нее глаз. Потихоньку опустила взгляд к полу и увидела носок растоптанного мужского чувяка и конец обнаженного кинжала. Сердце девушки замерло.

Дверь скрипнула. Только тогда Дэба обернулась. Увидела спину выходящего отца.