ВОЛЧЬИ НОЧИ

Дэбахан пришла в себя. Она открыла глаза. И снова закрыла. Ей показалось, что в окна дома доносится какой-то далекий странный шум. Это били деникинские пушки. Но Дэбахан до этого никогда орудийных выстрелов не слыхала. 

Мать сидела на низеньком стульчике у ее кровати. Изредка утирала глаза концом своей серой шали, беззвучно плакала. Рядом, положив руку на спинку никелированной кровати, стояла Кабиха. Больше в комнате никого.

Дэбахан никак не могла понять что с ней и где она. Хотела на чем-нибудь сосредоточиться, но ничего не получалось. Томила щемящая сердце грусть. Мысли - отрывистые, торопливые - переплетались, как весной тонкие облака, летящие над горами во время сильного ветра.

Дэбахан вспомнила себя девочкой лет одиннадцати. Это было в день свадьбы Салмана, поздно вечером. Гости, закончив щедрое, веселое застолье, натанцевавшись вволю, только что разошлись. Ненадолго, до завтра, когда опять потянутся сюда и они и новые гости. А пока, освободившись несколько от забот, молодежь дома собралась возле невесты. Она стояла в углу комнаты на свернутом ковре. На ней было белое шелковое платье. Прозрачным шифоном, спускающимся с головы, стесняясь, она закрыла лицо. Выглядывая из-под черных кудрявых волос, висели круглые как луна золотые серьги, на груди переливался вышитый золотом дотув, тонкую талию перетягивал широкий золоченный пояс. Платье было таким длинным, что не видно было даже кончиков туфель.

У Дэбахан перехватило дыхание от красоты Айшет. С той минуты, как невеста переступила их порог, Дэба не отходила от нее. И Айшет была с ней ласкова, подарила девочке такие же, как у себя, серьги. Дэба тут же пристала к матери с просьбой проколоть ей уши, но мать отобрала серьги и спрятала их в сундук: "Маленькая еще! Подожди пока вырастешь!"

Вместе с Дэбой и ее подружка Лима не отходила от невесты. Ей тоже очень понравилась Айшет, и она завидовала Дэбе, что у них в доме появилась такая красивая невестка. А добрая Айшет и Лиме сделала подарок: русский головной платок. Черные цыганские глаза Лимы вспыхнули огнем. Зардевшись, она обняла Айшет и, привстав на носочки, поцеловала ее.

В комнате были Висит, Тухан и брат Лимы Адам. В углу, приморившись, спал восьмилетний Бекхан. Под гармошку невесты Висит и Адам танцевали с Лимой. Уговаривали и Дэбу, но она, стесняясь Айшет, отказалась, хотя ей очень хотелось потанцевать. Не решался выйти на круг и Тухан. А Лима танцевала свободно, с радостью, плавно перебирая ногами. Ее умению могла бы позавидовать любая взрослая девушка. Все были довольны Лимой, больше всех хвалил ее Висит. А Тухан завидовал, что не от танцует с нею. Дэба знала, что ему тоже хочется сорваться с места и под крики "Ворс-вой! Ворс-вой!" закружиться на носках, но он был младшим среди парней и не мог вести себя на равных. Вот если бы его хорошо попросили... Дэба тогда очень переживала за Тухана. И за себя тоже... Когда Висит снова принялся расхваливать Лиму, Дэба неожиданно для самой себя, не вытерпела.

- Да разве так танцуют? - Глаза ее горели. - Я лучше умею танцевать!

- Ну иди тогда, иди потанцуй с Адамом, - понимающе заулыбался Висит. - Играй Айшет!

Дэба вспыхнула и сорвалась с места, как козочка, легко и грациозно пошла по кругу. Но слишком поторопилась и сделала два круга, прежде чем Адам успел сделать один. Она летела, не чуя под собой ног, как ворвавшийся в двери ветер, прямо держа свой худенький девичий стан, обтянутый новым красным платьем. Руки ее почти касались полыхающего лица. Ей казалось, что сейчас она красивей самой Айшет. Неожиданно споткнувшись о неровную половицу она с разлету упала и ударилась так, что из носа потекла кровь. Дэба горько, совсем по-детски заплакала. Айшет своим платочком утерла ей кровь, ласково погладила по головке. На этом веселье кончилось. Дэбахан открыла глаза, обвела невидящим взглядом комнату, мать, гладящую ей волосы, встревоженную Кабиху у кровати и снова тяжело прикрыла веки.

Теперь ей вспомнилось то жаркое лето два года назад. Вместе с Лимой и другими девочками они пошли на речку. Мальчишки купались под обрывом в пруду, который соорудили сами. А девочки ходили дальше, туда где речка извивалась среди деревьев, весивших в воду свои косы.

Было очень весело. Подружки играли, брызгались, смеялись. Потом начали спорить, кто дольше сумеет продержаться под водой. Первая нырнула Асма. Дэба досчитала до двадцати. Затем, зажав нос пальцами, нырнула Лима и пробыла под водой до двадцати шести.

- Ну а теперь считай ты! - задорно велела Лиме Дэбахан. Она была уверена, что продержится значительно дольше подруг. Закрыв глаза, Дэба нырнула. Коснувшись руками большого камня на дне, она крепко уцепилась за него. Еще, еще, еще! Песок щекотал ноги и руки. И хотя глаза ее были зажмурены. Дэба сквозь веки видела, что сверху проходит свет. Это было что-то удивительное: свет казался желтым и густым. Вдруг девочка почувствовала, что голову сжимает как тисками, звенит в ушах. Она хотела вынырнуть, но почему-то никак не могла отпустить камень, пальцы не слушались ее. "Неужели конец?!" Каким-то невероятным усилием Дэба все же оторвалась от камня, оттолкнулась от него, и в ту же секунду ее как пробку выбросило из воды. Солнце вспыхнуло над ней, как молния. Раскрыв рот она глубоко и часто дышала.

- Сорок пять! Сорок пять! - восторженно кричала Лима. - Оввай, как долго! Ты победила!

Дэбахан ничего не ответила. Сердце бешено колотилось, грудь болела. Выйдя на берег она тотчас оделась. 

- Ой, какая ты стала бледная! - заметила Лима. - Не будешь больше купаться?

- Нет. Не хочу.

Дэба оглянулась на речку и содрогнулась. Ей стало жутко. Ведь она могла остаться там, на дне. Навсегда!

Остальные девочки быстро оделись, и по зеленому полю босиком все пошли в село. Шутили, переговаривались, смеялись. Одна Дэба шла молча. С того дня она больше ни разу не ходила купаться. И сколько бы времени не прошло, при воспоминании об этом случае ее сердце начинало сильно и тревожно биться. Вот и сейчас...

Дэбахан прижала руку к груди, открыла глаза. Увидела мать, Кабиху и вдруг вспомнила, что произошло. Ее губы затряслись, как при малярии. Она рывком натянула на себя одеяло и с головой укуталась в него. 

- Дэба, дочка, чего ты боишься? Отпусти одеяло! Я же твоя нани, слышишь моя девочка? - ласково заговорила Жовзан, стараясь открыть лицо дочери.

Дэба не отвечала. Ее била сильная нервная дрожь.

- Напугали девочку эти жеребцы, - Кабиха сама плакала, как девочка. - Чуть до смерти не довели! Ты видишь нани!

- Подожди, ой, подожди ты! - досадливо замахала на нее руками Жовзан. - Не добавляй масла в огонь! Дэба, доченька моя, - ласково позвала она. - Посмотри на меня! Ну, сделай что я тебе говорю. Ведь я же тебя вырастила. Никогда не обижала. Боялась чтоб не сглазили тебя. Оберегала от всего плохого. А сейчас... Когда у тебя и у меня такое горе, неужели ты не хочешь посмотреть на меня?

Жовзан, не выдержав, заплакала. Дэба рывком сбросила с себя одеяло. Взяв руки матери, приложила их к своему лицу и залилась горькими слезами.

- Ничего, ничего, поплачь, поплачь, - дрожащим голосом приговаривала Жовзан.

Кабиха, присев на корточки около свекрови, тоже тихонько плакала.

- Нани, нани! - сдавленным от рыданий голосом вымолвила Дэбахан. - Я ничего не сделала. Я ничего не знаю. Чего они хотят от меня? Почему такие жестокие? Ведь я же их всех любила.

Жовзан молчала. Молчала и Кабиха.

- Лучше бы я умерла, чем услышать, что сказал воти. - Слезы не переставая текли из глаз Дэбахан. - Я ничего не знаю... Совсем ничего. Я не знаю почему живот стал большим... Я не знаю почему это... Наверно, я больна...

Жовзан сокрушенно покачала головой. "Болезни бывают, конечно, разные, - с горечью подумала она. - Но, моя деточка, бедняжка, это не болезнь. Ты беременна. Уж я-то это хорошо знаю, сама родила семерых. Вот точно таким и был мой живот".

- Девочка моя, - сказала она вслух. - Тебе будет легче, если скажешь всю правду. Ты же никогда не лгала, ничего не скрывала. Всегда делилась со мной. Скажи мне все как есть. Скажи! Хочешь Кабиха уйдет?

- И ты тоже не веришь мне?! - Дэбахан в отчаянии оттолкнула руки матери и снова закрылась одеялом. - Почему вы мне никто не верите? Почему? Почему? Почему?!!!

- Нани, наша девочка больа, - тихо проговорила Кабиха. - Оставь ее.

Жовзан гневно повернулась к невестке:

- Ты никогда не рожала! Что ты понимаешь?! Это самая настоящая беременность.

Неожиданно Дэбахан сдернула одеяло с лица. "Хочет признаться", - с облегчением подумала Жовзан.

- Правильно перестала плакать, дочка. Достаточно уже - сказала она мягко. Я всегда знала, что ты умница. Рассказывай теперь все как есть. Хватит молчать. Все же ждут тебя. А Изахат послали за Маддан. Но пусть лучше она ничего не будет знать. Ведь что узнает это ведьма, к вечеру станет известно всему селу. Давай, доченька, говори.

Дэбахан смотрела в потолок, тоскливо уставившись в одну точку. Она слышала выстрелы пушек. Казалось, что снаряды разрываются совсем близко,  и ей хотелось, чтобы один из них попал в их дом. Лучше умереть!

- Это ничего, - продолжала Жовзан. - Ты маленькая. А молодая девушка может ошибаться. Легко обманывается. И тебя обманули. Что теперь об этом говорить? Что было, то прошло. Но этот человек опозорил наш дом. И как бы сильно ты его не любила ты должна сказать кто он. Отец и братья ждут. Все мужчины села ушли воевать, только наши не могут идти, потому что честь рода превыше всего. Теперь нам жить нельзя спокойно, пока не будет смыто позорное пятно.

Дэбахан не отвечала. Ее упорство любого могло вывести из себя. Но Жовзан старалась быть ровной. Ей было жалко дочь, еще тяжелее было ее допрашивать, но иного выхода она не знала. В соседней комнате ждали муж и сыновья, уверенные, что дочь скажет матери правду. 

- Девочка моя, не молчи, не лежи так, - голос матери был мягок, как и вначале. - Нам всем обидно, что мы не знаем этого человека. Когда узнаем будет легче. Легче найти правильный путь. Если вы сильно любите друг друга, отдадим тебя за него замуж. Что еще остается делать? Да попади я в ад, если буду против! Так кто же он? Говори! Целый час тебя прошу! Не будь такой упрямой, слышишь?

Но Дэба словно дала зарок не открывать рта.

Матери стало обидно, очень обидно.

- Чтоб я умерла! Пусть покарает меня Аллах за то, что я кормила тебя грудью! - воскликнула она в сердцах. - Тебе и я стала врагом! Чтобы не случилось, разве нельзя открыться матери? Разве я обижала тебя или делала не так как ты хочешь? Я же всегда готова была отдать за всех вас жизнь, боялась, чтобы вы не заболели, чтобы не были раздетые, голодные. Теперь я вижу, чем вы под конец меня отблагодарите. Вижу, какое уважение будете питать ко мне.

- Нани, извини меня. - Дэба по-прежнему не сводила взгляда с одной точки на потолке. - Я сама не знаю что случилось. Я больна. У меня опух живот.

- А болит он у тебя? - торопливо спросила мать.

- Нет. Совсем не болит, - качнула головой Дэбахан.

- Так. Да что же тогда случилось с тобой? 

- Не знаю. Но только не то, что вы думаете.

- Это правда?

- Я никогда не лгала тебе нани. И никому из вас не лгала. Почему же вы не верите мне сейчас?

Жовзан пристально всматривалась в лицо дочери. Действительно, она не помнит чтобы дочь когда-то солгала ей. А сейчас? В душе она верила Дэбахан, да, верила, но ум... Ум был против!

- Маддан идет, - убитым голосом сказала Кабиха.

Жовзан оглянулась в окно. Через двор, прихрамывая на одну ногу, шла Маддан в черном платье и черной шали. Платье было длинное, и она придерживала его одной рукой, чтобы не волочилось по земле.

- Оделась будто здесь траур, - досадливо поморщилась Жовзан и тяжело поднялась со стула. - Пойдем Кабиха. Все будет так, как угодно Аллаху.