32
Сейчас по времени была середина дня, а по распорядку - обед, поэтому мне не осталось ничего другого, кроме как, морщась от боли, последовать за Псом в столовую. Мужчины и женщины заканчивали кушать, но не уходили.
Есть мне не хотелось совершенно. Я села на ближайшую скамью и постаралась успокоится и привести в порядок мысли. Как-то уж очень странно складывалась ситуация.
Я огляделась в поисках Ника. Парень непринуждённо обедал за центральным столом, если его можно так назвать, и не обращал на меня никакого внимания, хоть прекрасно заметил моё появление в сопровождении тучного угрюмого мужчины. Укол обиды я оставила где-то на периферии.
Немного важнее было моё недавнее жестокое избиение. За что? Зачем?
Зачем избивать человека до полусмерти, чтобы потом вылечить? Может это особый вид наказания? Но я не слышала о подобном. Или...
Не может быть.
Я поняла, что случилось.
Понимание охладило меня похлеще холодной воды. Наверное, это даже отразилось на лице. Ужас, терпкий ужас разлился по венам.
От потрясения я поднесла ладонь ко рту, силясь успокоиться, но это у меня вышло из рук вон плохо.
Потому что они узнали.
Эти чёртовы Псы каким-то образом пронюхали, что мы хотим сбежать. Но как? Мы же были предельно осторожны. Или всё-таки нет?
Внезапно я похолодела ещё больше. Это же Нику, скорее всего, уготована подобная участь. Или чего-нибудь похлеще!
Но он же должен выжить!
- За работу! - грубо прокричали совсем близко.
От неожиданности я испуганно вскочила и, тайно отмечая отсутствие боли при возобновлении движения, вместе со всеми направилась обратно к ожидающим нас водорослям.
У самого выхода я немного подождала с целью подобраться поближе к Нику. Что он скажет, увидев меня? Увижу ли я долгожданную хотя бы тень улыбки на его лице?
Поравнявшись с парнем, я неуверенно посмотрела на него. Кажется, он исхудал ещё сильнее, под немного бледноватыми светло-карими глазами залегли тени.
Ник безразлично провёл глазами по-моему лицу, не удостоив полноценного взгляда, и пошёл дальше.
Как это понимать?
Со столовой я вышла последней и только сейчас поняла, какая я глупая.
Ничего вокруг не замечая и работая почти что на автомате, ведь не зря же прошёл месяц, целый день я использовала на размышления.
Меня избили. Зачем? Не знаю, суждено ли мне узнать, но важно другое - я попала в комнату к той молодой женщине, почему не додумалась её расспросить. Она сказала, что меня принесли три дня назад, но кто это был? Что она мне ввела? У меня определённо остались следы от уколов на сгибе локтя. Ну и что, что она сказала молчать? Это моя жизнь.
Какая же я глупая!
Ничего не могу понять.
И Ник теперь ещё. Почему он на меня даже не посмотрел? Я же...
Что? Люблю? Не знаю. Но почему тогда так больно и обидно?
А что, если это он меня предал, каким-то непостижимым образом указав на меня им? Это же я предложила ему сбежать отсюда.
О нет, нет-нет-нет, Мередита, ты не заплачешь.
Я отпустила черёнок сачка и потёрла лицо руками, с после немного осмотрелась. Хватит уже заниматься самобичеванием, нужно двигаться дальше.
Через несколько метров впереди меня стояла Офелия, придерживая одной рукой огромный живот, а второй вытирая пот со лба.
Возле неё уверенно работала сачком моя знакомая Рика. Но она, кажется, была на втором этаже. Давно ли она здесь? И почему?
Ника нигде не было, но меня не оставляла стопроцентная уверенность, что он точно здесь.
Где же ему ещё быть?
Я осмотрелась усерднее - безрезультатно.
В углу стояло несколько Псов. Среди них был и тот избивавший меня, но сейчас никак это не демонстрировал. Словно этого никогда и не было.
А он должен тебе сплесать? - ехидно предложил внутренний голос. О, язвительность. Не думала, что могу язвить, пока ещё сама себе, но хоть что-то.
По верху туда-сюда сновали надзиратели. Почему-то мне их было жаль.
Я так устала, мне надоело всё это, но бросить и уйти я не решилась, ничем хорошим не закончится такое поведение уж точно.
Если бы Псы узнали о побеге, они не забыли бы мне об этом упомянуть, поэтому пока что я не буду на этом концентрироваться.
Сейчас самое важное - это поговорить с Ником, едва наступит ночь, ведь благодаря его упёртой молчливости я не знаю совершенно ничего.
Хотя нет, одно я знаю точно.
Мне нужно выбраться с этих чёртовых Хроник, и когда я это сделаю, я всё изменю.
Во мне медленно расцветает решимость.