10
Я недавно отошла от анестезии, но не спешу открывать глаза. Я в комнате не одна. На затылке лёгкая режущая боль, но это не мешает мне прислушиваться к разговору в моей палате.
- Как всё прошло? - спросила женщина, судя по голосу - доктор Стифф, но это не точно.
- Операция прошла успешно, имплант не повреждён, и я понятия не имею, почему он не работал как следует, - мужской голос выражал недоумение.
- Наши техники об этом позаботятся, Джонсон, вскоре подготовят нового носителя. Имплант же готов к использованию?
- По всем показателям, дорогая, - в голосе мужчины прозвучала нежность.
- Я не желаю слышать подобной фамильярдности, всё давно в прошлом, - холодный жёсткий голос полностью уверил меня, что это Стифф.
На несколько минут повисла тишина.
- Ей вернётся память?
Когда речь зашла обо мне, я даже забыла о боли, полностью превращаясь в слух.
- Скорее да, чем нет. Не думаю, что полностью, - голос Джонсона звучал небрежно, - да разве это важно? На Хрониках мало кто выдерживает дольше двух месяцев.
- Хотелось бы, чтобы она знала, за что здесь, - доктор Стифф явно злилась, - она чуть не испортила жизнь моему...
В этот момент одно из устройств, к которым я была подключена, издало противный писк и разговор прервался.
Уже в который раз меня ведут по коридору. Только в этот раз я не знаю даже приблизительно куда и зачем. Прошлый раз конечной был кабинет, потом операционная, а теперь? Что теперь?
Через приблизительно час после того, как обнаружилось моё пробуждение мне принесли новую одежду и отключили от всех устройств, уколов в руку что-то напоследок.
И вот теперь я иду в аналогичной предыдущей одежде, только чёрной. Впереди и сзади по надзирателю. Они отличаются от санитаров тем, что одеты в военную зелёную форму и держат в руках оружие. А также тем, что их лица вообще не выражают ничего. Абсолютная пустота. Это наталкивает на мысль, что в них в голове тоже что-то есть. С самого пробуждения после операции я не чувствую в мыслях тумана, отчего мне довольно легко об этом размышлять, даже не смотря на слегка усилившуюся режущую боль в затылке.
Мы идём быстро, от этого я время от времени спотыкаюсь. Во избежание задержек рука идущего позади надзирателя покоится на моём плече.
Так петляя коридорами и проходя через несколько дверей, мы оказываемся наруже.
Я наруже!
Хотя вокруг пыльная каменная пустыня с редкими зеленеющими вдалеке деревьями, мне сразу становится радостно, хочется прыгать и кричать, но моё возбуждение длится недолго.
Мы останавливаемся, не выходя из-под широкого навеса, который поддерживают несколько квадратных чёрных колонн.
Спустя несколько минут вдалеке вздымается пыль. Мы ждём, пока к нам подъедет едущая навстречу машина.
Вблизи она оказывается большим грузовиком, кажущимся сделанным с одного куска металла. Наверное, это потому, что он бронирован.
Огромный грузовик с большим кузовом, напоминающим чёрный металлический куб, останавливается метров за пятьдесят от нас.
Один из надзирателей толкает меня в плечо и мы все втроём идём к бронированному монстру.
Одновременно с началом нашего движения открывается дверца водительской кабины, на землю спускается человек в полном солдатском обмундировании: бронижилет увешан разнообразным оружием, за спиной что-то напоминающее автомат, волосы спрятаны под каской, чёрные штаны заправлены в высокие армейские ботинки.
Солдат подходит к кузову и открывает двустворчатые дверцы, отомкнув перед этим множество замков.
Чем ближе мы подходим к грузовику, тем сильнее я его боюсь. Несложно понять, кому предстоит взбиратся в кузов.
Солдат снимает со спины автомат и направляет его на нас. На меня. Я уже совсем близко, когда бросаю взгляд на оружие и вижу пальцы, что его держат. Пальцы с синими кончиками.
Я вглядываюсь в лицо солдата, в лицо девушки.
Это же Мальвинка, но в её глазах нет доброты, синеватые губы плотно сжаты. Это её Доминант - Аренша.
Когда мы подходим к кузову, она проводит по мне безучастным взглядом и дулом автомата показывает лезть внутрь. Подходя ещё ближе, я замечаю, что Аренша пристально вглядывается в моё лицо. Она узнала меня. Она ненавидит меня.
В последнем я не до конца была уверена ровно до того момента, пока лицо девушки не искажает гримаса отвращения, она что-то произнесла и её кулак со всей мочи врезается в мою скулу. Сила удара отбрасывает меня наземь.
Последним, о чём я подумала прежде, чем потерять сознание, были слова, сказанные Ареншей перед ударом.
"Это тебе за Мальвинку."