9
От встряски я пришла в себя.
Вокруг кромешная тьма и шум мотора. Абсолютно ничего не видно, в душном воздухе витает запах пота и страха. Я попыталась хотя бы привстать, но следующий толчок повалил меня на пол. Звякнули металлические крепления. Ощущения были такими, как будто автомобиль едет по ужасному бездорожью, постоянно подбрасывая пассажиров.
Только здесь не было ничего, кроме темноты и меня, а ещё головной боли. Режущей на затылке и тупой на скуле. Что-то стягивало кожу на лице, на ощупь похожее на грязь.
Не вставая, я аккуратно ощупала пальцами затылок, самое болючее место было плотно заклеено пластирем.
Я встала на четвереньки и, переждав несколько сильных толчков, сопровождаемых скрежетом металла и шумом мотора, начала поочерёдно размахивать руками. Должны же быть стены в конце-то концов.
Следующее мощное подбрасывание пошатнуло моё хрупкое равновесие, и я снова упала, на этот раз больно ударившись локтем о металлический пол.
Потирая ушибленную руку, я с трудом села.
- Эй! Выпустите меня! Я здесь!
Я не очень верила, что меня смогут услышать, но нужно было попробовать.
- Эээээээй, - уже голова начала расскалываться от истошного крика.
- Чего ты разоралась? - тихий раздражённый голос, непонятно кому принадлежащий, раздался совсем близко от меня.
- Мы все здесь, - послышалось чуть подальше.
Это было так внезапно, что я, испугавшись, потеряла дар речи, и дар движений, если на то пошло.
По ощущению прошло несколько часов, а может это были всего лишь секунды, прежде, чем я смогла что-то сказать. За это время мой слух начал улавливать даже сквозь рёв двигателя то тут то там чьё-то тяжёлое дыхание.
- В-в-се? - очень тихо ломаным голосом вырвалось в меня.
Это слово повисло в душном спёртом воздухе всего на мгновение прежде того, как всё сотряслось от очередного толчка, намного сильнее предыдущих, от чего я окончательно потеряла равновесие, упала назад, ударилась затылком о пол и отключилась.
За день до этого.
Я иду по коридору. Он светлый и чистый, без дверей и окон. По обе стороны от меня идут санитары. Двое мужчин кажутся мне безликими, как роботы. Сначала они вели меня под руки, когда ноги отказывались передвигаться самостоятельно. Тогда я упала. Прямо в кабинете доктора Стифф, сделав только несколько шагов к выходу.
Моё падение сопровождалось недовольным щёлканием языком. Мне с трудом верилось, что этот звук исходил изо рта находящейся позади меня женщины, но когда я встала, моя голова закружилась, и я перестала об этом думать.
Теперь я самую малость успокоилась и иду сама, на полшага впереди своих конвоиров.
Стоило бы подумать о том, что меня ждёт дальше или спросить об этом, но моя голова пуста, все мысли вяжущие и мне с трудом верится, что после операции я обрету свободу.
В конце коридора двустворчатая дверь. Когда мы подходим к ней почти впритык, я решаюсь:
- Что будет со мной после операции? - они удивлены вопросом, как будто не ожидали, что я способна говорить.
Спустя мгновение мне соизволили ответить:
- Если выживешь? - спрашивает в ответ один из мужчин.
Мене пугает больше не сам вопрос, а скорее интонация, с которой он был задан. Как будто выключается любая возможность счастливого исхода для меня. Но это не заставит меня отступится.
- Если выживу.
- Тогда на Хроники, - он отвечает будничным тоном и пожимает плечами, мол "мне всё равно в любом случае", после чего толкает дверь передо мной, предотвращая следующие вопросы.
За дверью нас ожидает медсестра - невысокая, слегка полноватая женщина средних лет с чёрными прямыми волосами чуть ниже плеч. Белые медицинские штаны и рубашка с красным логотипом говорят сами за себя.
Женщина коротко кивает санитарам и те, развернувшись, уходят. Её пальцы хватают мою руку чуть выше локтя, и мы вместе идём в только ей известном направлении.
Комната, в которую мы зашли, напоминает процедурную моего отделения. Моего бывшего отделения. С самого кабинета доктора Стифф я нахожусь в каком-то ступоре и не могу должным образом оценить происходящее со мной. Как же так? Доминанты - это всего лишь маленькие серебристые пластинки в мозгу? И правительству об этом известно. Какому правительству, Мередита? Как будто мне что-то известно об этом правительстве. Я не знаю, меня больше радует или всё же пугает то, что с моей головы вынут тот имплант. А Хроники? Что это такое?
Ну что же, узнаю, если выживу.
Пока я об этом всём разсуждаю, стоя посреди процедурной - там, где меня оставили, медсестра достаёт со стеклянных шкафчиков несколько разных ампул с препаратами и уверенно смешивает в пробирке какой-то раствор.
Неожиданно она переводит взгляд на меня, точнее на мою одежду, и я вижу первую эмоцию на её лице - лёгкое недовольство. Спустя несколько минут я переодеваюсь в бледно-синюю хлопчатобумажную рубашку ниже колен и на босые ноги обуваю бахилы, а женщина всё продолжает что-то готовить возле стола. Добавив какой-то новый препарат, она несильно покачивает пробиркой, ожидая химической реакции.
Я давно заметила, что могу легко переносить одиночество и тишину, но уже не выдерживаю:
- Что это?
- ПМОМ, - слегка удивлённо отвечает она, мимолётно осмотрев мой новый внешний вид.
Потом до неё доходит, что мне этого недостаточно, и она продолжает:
- Это препарат для медицинского окрашивания мозга, сокращённо ПМОМ.
От её объяснения мне становится не по себе.
- А зачем он?
- Окрасить мозг, естественно, - слышно, что её начинают раздражать мои вопросы, - чтобы имплант стал виден при определённом излучении. Всё, хватит вопросов, - удовлетворённая результатом своей работы, она набирает полученную мутную красноватую жидкость в шприц, - ложись на кушетку.
Слушая указания, я ложусь лицом вниз и чувствую, как медсестра подходит ко мне и одной рукой убирает волосы с моего затылка.
- Зубы сожми, - последнее, что я слышу прежде, чем игла шприца со всей силы вонзилась в основание черепа.
По голове и шее разлилась дикая боль. Сквозь сжатые зубы вырвался гортанный стон, пальцы вцепились в края кушетки, а всё тело задёргалось. Я хотела вырваться, чтобы прекратить эту пытку, но женщина с небывалой силой придавила меня коленом к поверхности.
Когда всё содержимое шприца оказалось в моём теле, медсестра отпустила меня, подошла к столу и проговорила в телефон:
- Она готова, жду каталку.
Тем временем мой мозг охватил странный холод, наростающий с каждой секундой. Глаза еле открывались, мне стало трудно пошевелить даже пальцем. Не было сил даже испугаться происходящему как следует.
Я так и лежала на кушетке, когда появились люди в медицинских халатах и начали что-то говорить медсестре. Меня переместили на каталку и увезли. По пути в операционную, скорее всего, ко мне подошёл мужчина в маске. Его седые волосы были спрятаны под шапочкой, но несколько прядей торчали возле ушей, поэтому я решила, что они именно такого цвета.
Он склонился надо мной и посветил в глаза фонариком с ярким фиолетовым лучом. После этого мои глаза отказались открыватся и я уже только ощущала, как меня переложили на стол и привязали к нему за запястья и щиколотки, а также затянули два ремня на бёдрах и ниже груди. В мои руки на сгибах локтей вонзились иглы, и это последнее, что мне запомнилось.
Далее я ушла в забытиё.