Глава 14.2
Через неделю, проведенную у бабушки, я решила, что не так уж сильно изменилась. Да, пугающие вещи продолжались, например, мне все еще снились ночные кошмары. Комнату приходилось держать на замке, чтобы не проснуться среди ночи и не начать разгуливать по дому, пугая бабушку, ее кошку по имени Пышечка, соседей... но это ничего, я привыкла.
Ступив под навес железнодорожного вокзала, я подняла голову и с отвращением нахмурилась: снова дождь, как и всегда. Бабуля уже ждала меня со своей приятельницей Грэйси Годфри в вызывающе красном кадиллаке. Выглядели они обе в три раза лучше меня и изо всех сил пытались отвлечь меня смешными историями. Должно быть, тетя Энн позвонила ей, и предупредила о моем переменчивом настроении.
Я не знаю, что именно рассказала тетя Энн. Может быть, что я невменяемая психопатка и за мной нужен глаз да глаз, а может быть ограничилась лишь сухим объяснением что у меня стресс, и мне нужна передышка. В любом случае, пока я ехала в машине, глядя на мрачный Эттон-Крик, заметила, как бабуля и Грэйси загадочно глядят на меня в зеркало заднего видно. Не знаю, возможно, они такие же чокнутые, как я.
Тот первый день, когда я только приехала в Эттон-Крик, стал для меня сущим кошмаром. Мысли крутились только вокруг Кэри Хейла, и мне нужно было сесть и поразмыслить над случившемся, но бабуля с порога заставила меня готовить ужин, а утром, когда я проснулась, отправила в огород пропалывать траву для посадки какой-то гадости.
Думать о том, что случилось в дома, не было сил. Когда в один из дней бабушка пинками погнала меня в очередной раз в магазин, я не выдержала и спросила:
― Почему ты гоняешь меня туда-сюда? Напиши сразу список покупок, потому что на этой неделе я больше из дома не выйду!
― Цыц! ― Бабушка высокомерно вскинула брови, всучила мне список и деньги, и почти выпнула за дверь. Я поплелась к ее машине, стоящей на подъездной дорожке. Она-то не боится доверить мне ключи, наверное, ее не заботит, что по пути я могу врезаться во что-то. Или в кого-то.
В очередной раз на глаза навернулись слезы, но я не смогла даже понять почему. За эти дни я плакала столько раз, что могла бы, наверное, затопить пустыню Сахару. Перепады настроения стали длиться все короче и наступали все чаще. Выезжая со двора, я уже думала о том, что со всем справлюсь и плевать, что во мне душа этого проклятого Кэри Хейла.
Солнце уже садилось, и над горизонтом разливался спелый ярко-розовый цвет, затрагивая верхушки деревьев. Именно в этот момент, наблюдая окончание дня, я решила для себя, что не сдамся.
Три раза за эти четыре дня я разговаривала по телефону с доктором Грейсон. Один раз потому, что сама захотела позвонить ей. Это было в семь часов утра, и я не сразу сообразила, что слишком рано и она, возможно, спит. Затем вспомнила, что наступила пятница, и она, должно быть, уже на пути в офис. Мое странное поведение не осталось незамеченным, и доктор Грейсон уже в субботу утром поджидала меня в одном из кафе Эттон-Крик. Бабушке пришлось солгать, что я встречаюсь с подругой.
― С какой еще подругой, ты же на улицу не выходишь? ― фыркнула она. ― Или ты успела познакомиться с призраком? Живет тут у меня один клиент на чердаке...
С доктором Грейсон мы встретились в кафе «Шерри» рядом с Криттонским университетом. Там было полным-полно народу, и я изо всех сил старалась притворяться, будто мне плевать, что вокруг такое столпотворение.
― Ты отлично выглядишь, ― похвалила доктор Грейсон, заказывая официантке пирожные, кофе и чай со льдом.
― И чувствую себя хорошо.
― Правда? ― уточнила доктор Грейсон, словно давая мне шанс исправить ложь на правду, но я растянула губы в усмешке:
― Конечно, да. Бабушка... хорошо обо мне заботится.
― Хочешь сказать, тетя и дядя о тебе плохо заботились? ― как бы между прочим спросила доктор Грейсон, кивая кому-то в сторону бара, наверное, официантке. Я нахмурилась.
― Нет, я хочу сказать, что здесь, рядом с бабушкой, я начинаю забывать о тех ужасах, что произошли в ос... дома. О том, что случилось с Евой, с мисс Вессекс... и все такое, ну, вы знаете...
Обо мне. Все обо мне и Кэри Хейле. Все остальное – это последствия того, что случалось с нами. Ева, Том, мои родители... они все погибли из-за меня и Кэри Хейла. Его амбициозность, желание вернуть себя прежнего, закончились таким вот образом. Он не думал ни о ком другом, он думал только о себе, и теперь мы все должны расплачиваться за его желания. А некоторые даже не смогли их пережить.
Я медленно выдохнула, улыбаясь так, что свело скулы:
― Теперь я все обдумала, и поняла, что хочу все изменить.
― Что именно ты хочешь изменить? ― спросила доктор Грейсон. У меня по-прежнему было такое ощущение, словно она пытается подловить меня на лжи.
― Я хочу измениться. У меня появились другие цели, другие желания... ― не договорив, я замолчала. Ну и бред же я здесь несу. У меня? Желания? Да, есть у меня одно желаньице, и оно невыполнимо. Я ведь не могу вернуться назад, в то время, когда Кэри Хейл меня заметил. Я не могу исправить это. Не могу спрятаться от него.
Я много думала о том, что было бы, не будь Кэри Хейла в моей жизни. Все было бы иначе. Я бы не говорила с доктором Грейсон, не была бы сейчас у бабушки. Я была бы дома, в своей постели, потому что хотела бы спать после бессонной ночи подготовки к вступительным экзаменам. Я была бы обычной девушкой и встречалась бы с каким-нибудь парнем вроде Шона, этого гада, и даже не догадывалась о том, что он – гад. И меня бы все устраивало.
Но так не может быть. Я бы хотела вернуться назад, но не могу.
― Скай? ― позвала доктор Грейсон. В этот момент нам принесли заказ, и она пододвинула ближе ко мне чай и пирожное со взбитыми сливками. Такие мама очень любила. ― Ты не договорила.
― Я сказала: я решила оставить прошлое в прошлом.
― Что это значит? ― доктор Грейсон сделала глоток. Я пожала плечами:
― Я хочу поступить в колледж на Гавайях или в Гонолулу. Там вообще есть колледжи? Я просто всегда мечтала о чем-то подобном. Уеду далеко отсюда, буду реализовывать свою мечту...
Черт, я сразу поняла, что не нужно было говорить о мечте, потому что следующий вопрос, что задаст Рейчел, будет о той самой мечте. Мечте, которой у меня нет. Которую отобрал Кэри Хейл.
Я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое и убралась из Эттон-Крик, где я чувствую, что могу дышать; где чувствую, что, возможно, спустя пару лет, когда мне будет двадцать, я смогу думать о случившемся как о дурном сне. К сожалению, в эти моменты, едва меня посещает надежда, я сразу же вспоминаю последние слова Кэри Хейла.
Он не смог вернуть себе душу, и потому умирает.
Эта мысль является отсчетной, ведь после этого я начинаю думать о том, почему он не вернул душу, почему не довел дело до конца, почему не убил меня. Он так хотел жить как нормальный человек, и столько сил потратил на то, чтобы добиться своего...
Это просто ужасно.
Я чувствую себя чудовищем, человеком, который должен делать выбор – я или он. Моя жизнь взамен на его жизнь. Кэри Хейл сделал свой выбор, он решил умереть. Но это решение не меняет того, что он сделал со мной, с моей семьей, с другими людьми.
Я гоню эти мысли прочь, но все равно начинаю вспоминать его лицо, его руки и голос, вспоминаю его слова. Он прикидывался хорошим. Делал вид, что я ему небезразлична, и это вызывало во мне ответные чувства: горячие, пылкие, в сотни раз сильнее его чувств.
Я не стану ничего делать.
Он сам сказал – это его наказание. И если все, что он сказал – правда, он уже давно должен был уйти в иной мир. Но он остался здесь, потому что его мать сделала собственный выбор. Кого я должна винить во всем этом? Кэри Хейла? Габриель?
Они сломали жизни друг друга, следуя за своими желаниями, и лишь Кэри Хейл в итоге решил поступить правильно. Я позволю ему это сделать. Это то, что сделала бы я сама на его месте. Я бы не позволила страдать другим людям из-за меня. Я бы ушла ради них. Если бы можно было вернуть всех тех, кто из-за меня и Кэри Хейла умер, я бы сделала это.
...― Один раз, два, три, сколько ошибок ты будешь совершать? В реальном мире у людей нет шанса искупить грех...
***
― Ты принесла все, что было в списке? ― спросила бабушка, роясь в пакете на кухне, освещенной тусклым светом. В люстре была всего одна лампочка, – остальные перегорели, и бабуля обещала, что обязательно позовет кого-то из знакомых, чтобы заменили, но, в итоге, забыла.
― Я купила все, и еще вот это, ― я достала из кармана конфетки в форме мишек, которые любила бабуля. Она рассмеялась:
― Ах ты подлиза! ― она снова заглянула в пакет, и улыбка сползла с ее лица: - А где клюква?
― Ты шутишь?! ― воскликнула я, бросаясь к бабушке, и она взорвалась смехом:
― Видела бы ты свое лицо. Словно Пышечка нагадила тебе в ботинок.
Я поморщилась, присаживаясь на стул:
― Ты не можешь так говорить.
― Чепуха! Один раз...
― Ладно, бабуль, я поняла, ― буркнула я, останавливая ее. ― Помочь тебе?
― Конечно да, если только не хочешь, чтобы тебе попался седой волос в...
― БАБУШКА!
Она взорвалась смехом, и я покачала головой. Она всегда это делает. Говорит какие-нибудь гадости, и я потом оказываюсь в подвешенном состоянии. Только благодаря ей я еще не рехнулась окончательно. Бабушка это все, что у меня есть.
Той же ночью, когда я чувствовала, что позвоночник готов разрушиться на отдельные куски, а уши болели от вопля Гертруды, который она принимала за музыкальный талант, мне приснился все тот же сон: гроб, а в нем Кэри Хейл.
Наверное, дело в его душе. Наверное, страдания, которые меня оглушают, это страдания его души. Потому мне и снятся эти страшные сны. Может быть даже хождение во сне связано с душой Кэри Хейла ― душа желала вернуться к нему, все дело в его душе.
...
Несмотря на то, что я просыпалась убитой, душевная боль отступала. Казалось, чем сильнее будет ломить тело, чем яростнее будут гореть мышцы, быстрее я исцелюсь душевно. Меня бросило в пот, одеяло спуталось в ногах, и я с трудом выбралась из него. Прежде чем встать на ноги, я осмотрелась по сторонам, задержавшись взглядом на каждом из углов.
Хоть уже и прошла целая вечность (неделя), все еще казалось, что в ту самую секунду, когда я буду этого меньше всего ожидать, откуда-нибудь выпрыгнет Кэри Хейл, мисс Вессекс или Серена, чтобы преподнести мне новую дозу мучений.
Но никто не появлялся. И не надо.
― Огород ― это хорошая возможность поразмыслить над тем, что происходит вокруг тебя, дорогая, верно? ― улыбнулась бабушка, когда заглянула вчера ко мне перед сном. Я даже не представляла к чему она клонит, пока она не добавила: ― Ты решила свои проблемы?
Я уставилась на бабушку в шоке.
― Ты хочешь, чтобы я уехала?
― Конечно нет! ― сварливо отозвалась она. ― Даже Пышечка не хочет, потому что... ладно, прости, дорогая, шутки сейчас действительно неуместны. ― Я поежилась под одеялом, тело враз напружинилось от энергии. ― Я не хочу, чтобы ты уезжала. Но еще я не хочу, чтобы ты убегала от проблем. Сара и Джек не такой воспитали тебя.
Я поспешно пролепетала:
― Не знаю, что именно сказала тебе тетя Энн, но она не права...
― Нет, Скай, Анна мне не звонила. ― Бабуля держалась уверенно и спокойно. Искорки веселья из глаз исчезли. Наклонившись, она похлопала меня по колену, и я вздрогнула, напряженная каждой клеточкой тела в ожидании приговора. ― Она лишь сказала, что тебе следует немного пожить у меня. Я все выяснила сама, и это чепуха!
«Чепуха» ― любимое бабушкино слово. Ну, кроме остальных креативных ругательств, которые мой мозг не способен воспроизвести
Я сглотнула, ожидая, когда она скажет, что хочет, чтобы я уехала. Я хотела поторопить ее, потому что не было сил выслушивать ее точку зрения на проблему, если в итоге исход будет один.
― Ты не можешь вечно прятаться здесь, Скай, копаясь в земле и общаясь со своей чокнутой бабушкой, которая живет с кошкой!
― Ты не чокнутая...
― Чепуха! Я хочу, чтобы ты подняла голову и справилась со всеми проблемами так, как учили тебя родители. Хочу, чтобы в следующий раз ты приехала потому что соскучилась, а не потому, что тебе нужно временное укрытие переждать бурю.
― Все не так.
― Все так, ― отрезала бабушка, сведя брови к переносице, но тут же смягчившись. ― Я надеюсь, что ты соберешь остатки храбрости, которые у тебя остались, и решишь все правильно. Главное, чтобы ты никогда не говорила, что с тобой не все в порядке. Никогда!
― Ты же сама только что назвала себя чокнутой, ― с сарказмом напомнила я. Она вскинула брови:
― Правда? Когда? Что-то не припоминаю, должно быть старческое слабоумие...
Она поднялась на ноги, расправила юбку и подмигнула мне.
Иногда у меня возникает ощущение, что моя бабуля моложе меня. Я чувствую себя дряхлой и немощной, а она ради меня изо всех сил старается мыслить позитивно. Что было бы, если бы я сказала ей, что меня больше нет? Я просто тело. Тело с чужой душой. Эксперимент какого-то сумасшедшего, пожелавшего жить обычной человеческой жизнью. Бабушка бы рассмеялась в ответ: «Чепуха!».
И действительно ... все это – какая-то чепуха.
Я снова ворочалась в кровати до рассвета, думая то об умирающем Кэри Хейле, то о словах бабушки о том, что родители воспитали меня смелой, храброй девочкой.
...
Мне пять лет, и я боюсь спать, потому что в комнате прячется Бугимен. Он живет в шкафу, и даже когда я подпираю дверцу стулом, все равно знаю: он смотрит на меня и ждет, когда я усну, чтобы съесть.
Я лежу в кровати в детской и гипнотизирую шкаф взглядом. Думаю о том, что не усну до самого утра, потому что Бугимен только этого и ждет. Глаза щиплет, но я упрямо наблюдаю за дверью. Если услышу скрип или увижу, как движется тень, сразу же побегу в комнату родителей и попрошу, чтобы папа прогнал Бугимена. Он делает это каждую ночь.
Я слышу, как скрипит в коридоре половица и ныряю под одеяло.
Потом за окном раздается раскат грома, и я пулей выскакиваю из постели и проношусь по комнате в коридор, а затем в спальню родителей. Можно было бы попросить близнецов прогнать монстра, но они все время смеются надо мной, а папа никогда так не делает.
Я хватаю его за руку и трясу:
― Папа, в моей комнате Бугимен!
― Его там нет, Скай, ― бормочет он, не открывая глаз. Мамы дома нет, и он закутался в одеяло словно в кокон. За окном снова гремит гром, и я начинаю хныкать:
― Папа, прогони Бугимена!
Он садится и потирает лицо:
― Хорошо. Я прогоню его, но в последний раз. Ты уже взрослая девочка и сама можешь выпроводить Бугимена, договорились?
Я киваю, но думаю лишь о том, чтобы папа проверил мою комнату. Он включает свет и осматривает шкаф, и когда раздвигает вешалки, я отскакиваю назад. Папа громко заявляет:
― Бугимен! Не смей пугать мою дочь! Она смелая и легко сможет справиться с тобой!
Потом мы наклоняемся и проверяем под кроватью. Я облегченно вздыхаю и ложусь в кровать, а папа накрывает меня одеялом.
― Помни, Скай: ты храбрая девочка и не должна бояться какого-то там Бугимена!
...
Я открыла глаза, уставившись в темный потолок, затем посмотрела на часы, стоящие на прикроватном столике. Шесть утра. Подушка была мокрой.
Бугимен. Близнецы сказали, что он питается дыханием спящих девочек, и с тех пор это чудовище пугало меня каждую ночь несколько недель подряд.
Помню, как заставляла себя оставаться в комнате, несмотря на страх, и все потому, что не хотела разочаровать родителей. Они ведь считали меня взрослой и храброй, а взрослые, храбрые девочки не боятся монстров.
Позже близнецы заявили, что существует ритуал для изгнания монстра из шкафа: нужно было десять раз попрыгать на левой ноге, затем на правой ноге, затем обернуться вокруг себя, сделать одно доброе дело (убрать в их комнате), и, закрывшись в шкафу, произнести заклинание. Не помню уже, какую чушь мне внушили братья, но я точно верила, что теперь чудище до меня не доберется.
Потянувшись к столику с графином, я набрала стакан воды и залпом выпила его. Хоть какое-то движение ― только не заплакать от воспоминаний. Выдохнув, я вернулась на подушки и повернулась на бок.
― КАКОГО ЧЕРТА?!
Содрогнувшись от ужаса, я зажгла лампу и обнаружила на второй половине кровати Серену. Мгновение, проведенное в темноте, показалось мне вечностью, но увидев ее, лежащей на постели с невозмутимым видом, я почувствовала себя, будто время понеслось со скоростью света.
― Что ты здесь делаешь?! ― Я не верила своим глазам. Это ведь невозможно, так? Ее не должно здесь быть, просто не должно! Я зажмурилась, проверяя, не мерещится ли мне. Но нет, она была реальной. Я покрутила головой в разные стороны, хоть и точно помнила, что все закрыла. Или... нет?
― Мне это снится?
― Это похоже на сон?
― Не особо, ― пробормотала я, начиная приходить в себя. Серена села, сложив ноги по-турецки, и вскинула брови, словно ожидала от меня чего-то. Черт возьми, это она пробралась в мою комнату!
― Что ты тут делаешь?
― Переходишь сразу к делу? Мне нравится.
Я нахмурилась.
― Если скажу тебе убраться, это ничего не решит, так что я решила сократить время.
― Я хочу, чтобы ты вернулась домой.
Я злобно хохотнула.
― А я хочу, чтобы ты свалила отсюда, но наши желания невыполнимы, не так ли?
― Ну... ― протянула Серена, словно размышляя. Она поднялась и обошла кровать, медленно приблизившись ко мне. ― Я могу просто забрать тебя и все. Просто я решила проявить вежливость.
― По-твоему это и есть вежливость?
― Ты вернешься. Так или иначе, но ты окажешься там, где я хочу.
― Напомни-ка, где ты хочешь, чтобы я оказалась, ― вставила я, и добавила: ― Только реально существующие вселенные.
― Подловила, ― кивнула Серена, усмехнувшись. ― Ты возвращаешься к Кэри.
Я снова засмеялась.
― Ну да.
― Я серьезно.
― Я тоже. ― Моя улыбка слетела с лица. ― Нет.
― Да. Я думала, ты беспокоишься о потерянном времени, так почему бы нам не сделать все как следует, а? Почему бы тебе сразу не согласиться?
Я несколько секунд буравила Серену взглядом, потом рухнула на кровать и накрылась одеялом.
― Подъем.
― У меня каникулы.
― Видела я твои каникулы. Хочешь до конца жизни разговаривать с червями? Точно сойдешь с ума. ― Я смерила Серену злым взглядом, и она кашлянула. ― Гхм... так ты в этом наряде поедешь или соизволишь переодеться?
― Кажется, я ясно дала понять, что не собираюсь никуда ехать, Серена, ― отрезала я, начиная злиться. ― Я останусь здесь, в Эттон-Крик. В доме моей бабушки. Кроме того, Кэри сам хотел отделаться от меня. Разве он не сказал тебе?
― Сказал. А еще сказал, что убьет меня, если я снова стану тебя преследовать. Но, вот жалость, в учительской я обронила где ты сейчас находишься... И мисс Вессекс, то есть Габриель, как раз была там.
У меня по рукам побежал холодок, но я, признаться, не испытала чрезмерного страха. Что она сделает со мной? Убьет? Смешно.
― Случайно, как же... ― пробормотала я с сарказмом.
― Да, ты права, ― без особого сожаления подтвердила Серена. ― Суть в том, что теперь Кэри не будет возражать против того, что ты будешь рядом, иначе он и моргнуть не успеет, как тебя прикончат.
Я выдержала паузу, затем сказала:
― Мне плевать, Серена, ты понимаешь это? Я никуда не поеду. И ты меня не заставишь.
Боюсь, заставить она меня все-таки может, но я не собираюсь легко сдаваться.
― Могу, и заставлю, ― криво усмехнулась Серена, ― вот только хочешь ли ты этого? Ведь в итоге все равно окажешься там, где и должна быть.
Снова кольнуло острием напоминание, что я никто и не принадлежу себе, что должна быть там, а потом здесь и еще где-то...
Я даже не могу решать, где мне находиться!
― Господи, зачем тебе все это, Серена? Зачем ты делаешь то, о чем он тебя даже не просил?
Она нахмурилась.
― Кэри рассказал тебе, что сделал для меня? ― Ее испепеляющий взгляд смягчился. ― Он вытащил меня из лап Смерти. Заставил меня вернуться. Только благодаря ему я смогла попрощаться с мамой и с Евой! Хоть это... хоть это, возможно, и было моей ошибкой. ― Она опустила взгляд в пол, и мне неожиданно стало жаль ее. ― Я не должна была возвращаться. Кэри не раз говорил мне, что жизнь, которую я проживаю, хуже смерти.
― Поэтому ты все для него делаешь? ― не удержалась я, одновременно задавая себе вопрос: а как бы поступила я? Что бы делала я, случись со мной что-то подобное?
Но у Серены был выбор. А у меня не было.
― Да, ― решительно ответила она, вскидывая подбородок. ― Я сделаю для Кэри что угодно, и даже тогда не расплачусь за предоставленный мне шанс.
Я почувствовала, как внутри меня образовывается лед, и жестким голосом произнесла:
― Тебя просто мучает совесть, Серена. Мы обе знаем: все началось именно с тебя, Кэри сказал, что ты была первой, кто заговорил с ним, ты была единственной, сказавшей ему «спасибо». Вот почему он не смог отпустить тебя. Не кори себя, это не твоя вина.
По ее и так бледному лицу пошла тень, и я поняла, что сильно задела ее. Но Серена быстро взяла себя в руки и с горечью ответила:
― Может ты и права. Вот только в одном ты ошиблась.
― И в чем же?
― Все началось не с меня.
Ее многозначительный тон и пронизывающий взгляд всколыхнули во мне дурное предчувствие.
― Что ты имеешь в виду?
Я видела, как сильно ей хочется ответить на мой вопрос, но она не ответила, сказав вместо этого:
― Сейчас важно лишь одно: ты должна вернуться домой. Видела бы ты, как хорошо он себя чувствовал после встречи с тобой. Он даже смог стоять без моей помощи!
Я изогнула брови, и, не в силах прогнать саркастичный тон, сказала:
― Вообще-то он проткнул себя ножом на моих глазах.
― Это не нож, глупая твоя голова, а Коса смерти.
― А, ну это все объясняет, теперь все понятно, и я могу лечь спать.
Серена нахмурилась, и я захлопнула рот.
― Косой смерти мы с Кэри забираем души умерших людей.
Боже, где моя бабуля с ее роскошным списком ругательств?
Серена застонала, скрещивая руки на груди.
― Ты что, не веришь мне даже после того, что произошло на твоих глазах? Прошлой зимой Косой смерти Кэри забрал твою душу, но не смог принять жертву и вернул ее обратно. С тех пор он начал медленно умирать, а после того, как вы некоторое время пробыли вместе, он перестал походить на труп. Я-то давно заметила твое воздействие, а вот он отказывается верить. Теперь, когда Габриель знает, что Кэри умирает из-за тебя, она это просто так не оставит.
― Он умирает не из-за меня, ― возразила я, ― а из-за своего эгоцентризма и жадности. Только не говори, что сама так не считаешь. Я понимаю, что ты его любишь, но разве разум не подсказывает тебе, как поступить правильно?
― Я-то знаю, как поступить правильно! Правильно ― это вернуть тебя домой, где ты должна быть! ― с жаром воскликнула Серена. ― К человеку, с которым ты должна быть!
― Он же не человек.
― Возможно, он проживет чуточку дольше, если рядом будет его душа.
― Тебе напомнить, как он пытался меня убить? ― холодно осведомилась я.
О, черт, она что, почти переубедила меня? Я чувствую, что сдаю позиции.
― Да пойми же ты наконец, ― простонала Серена. ― Он не смог этого сделать. Он влюблен в тебя! ― У меня отвисла челюсть и запылало лицо, когда Серена вдруг бросила мне эти слова без предупреждения. ― Он любит тебя так сильно, что умирает. Эта любовь высасывает из него все соки. Проклятые игры Безликого! Ты должна быть рядом с ним, его душа должна быть рядом с ним ― только так он будет жить.
― Ты что, предлагаешь мне пожертвовать собой ради него? ― перебила я, и прислушалась к своему сознанию, проверяя, как внутренний голос реагирует на такое безумное предположение. Но Серена, продолжающая вопить, не позволила мне сосредоточиться на этой мысли:
― Ты вообще слушаешь, что я говорю? Он не примет твою жертву. Но знаешь, что? На твоем месте я бы так и поступила. Тебя ведь ничего больше не держит в этом мире. Ты давно не хочешь жить, не смотри так и не притворяйся, я знаю, о чем ты думаешь. Ты мертва, у тебя нет души, почти вся твоя семья погибла. Больше не нужно быть лучше, доказывать, что ты храбрая, этого никто не увидит...
― Замолчи, ― приказала я, скрипнув зубами.
― Почему? Боишься, что идея свести счеты с жизнью покажется соблазнительной и ты захочешь убить себя, прямо как твоя сестричка-социопатка?
― Я сказала тебе замолчать, Серена! ― повысила я голос, подпрыгивая на кровати. Не знаю, что я собиралась сделать, но страшно хотелось врезать ей.
Серена замолчала. Сделала глубокий вдох и строгим голосом, чеканя слова, произнесла:
― Я дала тебе шанс вернуться по доброй воле. И я скала, почему так поступаю. И даже дала тебе массу причин сделать верный выбор. Кэри я скажу, что сделала это потому, что с ним ты будешь в безопасности. Да, он будет зол, но прогнать тебя не сможет.
― Я не какая-то вещь, которую можно выкинуть, а потом забрать обратно! ― взбесилась я. Серена лишь презрительно поджала губы, скорчив гримасу.
― Ты всего лишь сосуд для его души. И, кстати, довольно-таки непримечательный сосуд. Не понимаю, что он в тебе нашел.
Она помолчала, давая мне обдумать ее слова, и я хотела бы сказать что-то резкое, но на ум ничего подходящего не приходило. Хотя нет, кое-что я все-таки могла сказать, но это был бы удар ниже пояса.
― Ни к чему сейчас упираться, Скай, ― тихо произнесла Серена, и по ее грустному взгляду я поняла, что она считает, будто я уступлю. А может быть у меня даже не было шансов ей противостоять. ― Вы оба хотите этого, вы хотите быть вместе, так что сдайтесь. Ненавидите ли вы друг друга, любите ли?.. Это не важно, потому что так или иначе я заставлю вас быть вместе. ― Серена монотонно продолжала говорить. Неужели она права, и я не могу решать за себя? А может быть и никогда не было меня?
Вдруг Серена стала расплываться у меня перед глазами, но я успела заметить, как она склонила голову на бок.
― Мне это тоже не нравится, поверь мне. Я бы предпочла, чтобы у этой истории был другой конец.
В следующее мгновение я почувствовала, как ее руки легли на мои плечи и легонько надавили, и я оказалась в горизонтальном положении. Покрывало было таким пушистым, мягким и пахло лавандой. И голос Серены был самым сладким звуком на свете. Я больше не могла пошевелиться, да и не хотела, и в голове образовался вакуум.
― Утром весь этот кошмар закончится, Скай. Ты будешь далеко отсюда.