Глава 14.1
― Что ты несешь, Кэри? ― пробормотала я, не веря своим ушам. Он медленно отстранился, словно того поцелуя вовсе не было.
― Я умер очень давно, ― сухо сказал он, поднимаясь на ноги. Я не видела его лица, но голос привел меня в ужас ― мертвый, бесстрастный. ― Так давно, что даже не помню этого. Я не помню, что со мной случилось, и что я испытал тогда. Или, возможно, я не помню, как умер, потому что во мне нет души?..
Он оглянулся, и я вскинула брови.
― Потом со мной кое-что произошло. ― Я затаила дыхание, ― вот сейчас я все и узнаю, ― и шепнула:
― Что случилось, Кэри?
― Я был в Эттон-Крик. ― Воспоминание пронзило меня как раскаленная стрела: я вспомнила, как год назад мне прислали анонимное письмо на электронный адрес школьного журнала. Это была вырезка из газетной статьи: в ней Кэри подозревали в убийстве девушки по имени Энджел, и она...
― Погоди, ― пробормотала я, пытаясь остановить его, но Кэри уже продолжил:
― Я должен был забрать ее душу, чтобы доставить в другой мир, туда, куда мне нет места.
Я поморщилась.
― Стой, что? О чем ты говоришь?..
― Я пришел слишком рано, ― перебил Кэри, захваченный собственной историей. ― Она все еще была жива. Она так страдала... ― Он судорожно вздохнул, вскинув голову к потолку. Я тоже часто так поступала, чтобы скрыть слезы. Он так сильно сжал футболку на груди, пытаясь сдержать боль, раздирающую на части, что побелели костяшки пальцев.
― Ей было так больно, страшно больно, но она... ― прочистив горло, Кэри опустил на меня взгляд и закончил: ― Она попросила меня попрощаться с сестрой от ее имени.
Я все еще морщилась, пытаясь отгородиться от его невероятных слов, от его сумасшедшего признания, но оно уже проникло внутрь. Меня замутило от дурного предчувствия.
― Веришь или нет, но для меня это было слишком. Она ведь заговорила со мной, а со мной никто никогда не заговаривал. Все люди, к которым я приходил, уже были мертвы, но она... заговорила. Сказала «спасибо», когда я объяснил ей, что я тот, кто заберет ее боль. Ее «спасибо» по-прежнему звучит в моих ушах, будто все случилось вчера. За что она благодарила меня, за то, что я должен был забрать ее душу? За то, что разрушил все ее надежды на будущее?
Во взгляде Кэри Хейла была боль, и я не смогла жестоко оборвать его, не могла подшутить. Я могла лишь молчать. Хотелось обнять его, прижать к себе, только бы не видеть его глаза, полные слез.
― Я так и не понял, ― четче сказал он, шмыгнув носом и резко вытерев ладонью лицо. Мои собственные глаза начало жечь. ― Может быть, никогда не смогу понять. Я ведь забрал у нее возможность попрощаться с родственниками. А потом я подумал: есть ли у нее близкие? Что я вообще знал об этих людях, кроме того, что они должны умереть ровно в тот конкретный момент, а я должен подчиниться Смерти и явиться за их душами? Я ничего не знал. И эти мысли вдруг стали отравлять мой мозг капля за каплей. Я впервые задумался о том, о чем не задумывался никогда: каково это ― жить?
Я шумно вздохнула.
― В тот момент я просто хотел завопить во всю глотку, но не мог. Но не потому, что меня сковали чувства. Просто я не могу себе этого позволить, Энджел. Я не человек.
Он замолчал, явно давая мне шанс высказаться, и я спросила:
― А кто ты?
― Я тот, кто не должен был появиться в твоей жизни. Я тот, кто забирает души людей и отправляет их в Иной мир ― в Рай или Ад. Я должен был делать это изо дня в день на протяжении многих лет, с тех самых пор как умер.
― Кэри...
Его слова были ужасны, и чувствовала я себя ужасно. На меня будто что-то навалилось: что-то тяжелое, неподъемное. Так хотелось уйти, что в ногах гудела кровь, и в то же время хотелось остаться.
Мне было жаль его. Я никогда не видела его таким.
― В тот день был ливень, впрочем, Эттон-Крик ― паршивый городишка с паршивой погодой, и дождем никого не удивить. Может быть поэтому он выбрал тот день, чтобы наброситься на нее ― было темно, шумно, на улицах ни души. Я точно знал, где находится ее тело, и чувствовал, как из нее ускользают остатки жизни. Я пришел за ней, и она это почувствовала. Но я не смог. Я не смог забрать ее душу.
Кэри Хейл замолчал, но мне казалось, я уже знала окончание этой истории. Он говорил о Серене ― сестре Евы. Это на нее набросились в одном из переулков Эттон-Крик, ее звали Энджел. Кэри Хейл спас ее. Вот почему она была им одержима ― она хотела вернуть долг.
Кэри Хейл продолжал стоять посреди комнаты выливая на меня все те ужасы, что копились в его душе:
― Она была первой, кого я услышал. И тогда я захотел вернуться.
― Вернуться куда? ― нахмурилась я. Кэри Хейл обернулся, вздрогнув от моего голоса. Я ответила ему недоверчивым взглядом, но не сказала больше ни слова. Он выглядел как человек, которому нужно было выговориться, поэтому я выслушаю его. Он тоже слушал меня.
― Вернуться назад к жизни, ― сказал Кэри Хейл, испытующе глядя на меня, будто проверяя, как я отреагирую. На моем лице не дрогнул ни один мускул, и он, как мне показалось, расслабился. Мне приходилось внимательно следить за его речью, потому что Кэри Хейл, казалось, снова погрузился в себя.
― Я зову его Безликим. Иногда я думаю, что он молод, иногда что стар. Сам он говорит, что каждый видит его по-своему, поэтому у него нет лица. Для меня он может быть кем угодно, и он был для меня наставником. Может быть даже отцом.
«Есть кое-кто, кто заменил мне отца, ― вспомнила я наш давний разговор с Кэри Хейлом. Один из моментов, когда Кэри был честен со мной. ― Он вечно лезет не в свои дела. Да, он заботится обо мне, но иногда его забота обременительна и неуместна. И еще он жуткий зануда и может разговаривать часами, а иногда отмалчивается. Он никогда не отвечает прямо на вопросы и все время вводит в заблуждение. Он жуткий сладкоежка. Никогда не выходит из дома без конфеты».
― И он любит игры, ― закончил Кэри Хейл. Его голос прозвучал зловеще, и в меня снова вонзился острый, как лезвия, взгляд. Я спросила:
― Кто он? ― и затаила дыхание.
― Смерть.
Он произнес это так просто, будто в этом не было ничего удивительного, ничего странного. «Смерть», ― повторила я про себя и воспроизвела в памяти все, что Кэри рассказывал о нем.
― Ясно, ― медленно сказала я. Голос предательски дрогнул, и Кэри Хейл, хоть и заметил это, все равно продолжил:
― Когда он позволил мне вернуть душу, я еще не знал, чем это обернется для всех нас. Для него, для меня, для тебя... Он сказал, что знает, что я чувствую. Сказал, что мое возращение к жизни было ошибкой и теперь я должен все исправить. Все происходящее ― наказание для Габриель.
― Что?.. ― я медленно встала. Происходящее пугало. Его история начала стирать реальные границы между моим воображением и реальностью, и это больше не было просто рассказом; это было чем-то, что я готова была выслушать и даже поверить. Но я не хотела слушать историю целиком. Было больно лишь от того, как ломается голос Кэри Хейла. Ему было неуютно, когда он говорил о тех вещах, что были заперты в нем, в его голове. Месяцами он жил с этой историей, и теперь ему предстояло от нее освободиться.
― Габриель затеяла все эти игры со смертью потому, что не хотела меня отпускать. Люди страдают по-разному. Впадают в депрессию, мучаются или опровергают происходящее. Габриель выбрала неправильный способ. После смерти она не стала хоронить меня, Энджел, ― глухо пробормотал Кэри и косо глянул на меня, как если бы думал, что теперь я отпрыгну от него в другой конец комнаты. Но меня сковал ужас, и я не могла пошевелиться ― даже не моргала.
― Габриель заключила страшную сделку со смертью ― вечное рабство ее души в обмен на то, что я буду ходить по земле. Безликий согласился. Не знаю, о чем он думал, возможно, для него все это казалось очередной забавной игрой.
Что случилось дальше, Кэри, что случилось?
Нет, я не хочу знать, не хочу, не заканчивай эту историю, пожалуйста, не завершай ее.
Я обхватила себя руками, сжавшись на кровати в комок, а Кэри Хейл тем временем продолжал:
― Я вернулся, и я дышал, и, кажется, жил, но я не был живым. Я не был человеком. Но ей, этой женщине... ей этого было достаточного ― того, что я рядом, что я по-прежнему остаюсь в этом мире, что влачу жалкое существование чудовища, забирающего жизни людей!
― Кэри, прекрати... ― Я не могла больше выносить этого, не могла больше слушать его. ― Я не могу. Отпусти меня домой. Я все поняла, ты хочешь от меня избавиться. Я уеду, как ты того и хотел, только выпусти меня.
Я встала у двери, в надежде, что он отпустит меня, но Кэри даже не пошевелился. Казалось, ему нравится меня мучить, потому что я увидела на его губах проблеск усмешки.
― Разве не хочешь услышать всю правду?
Я покачала головой, упираясь спиной в дверь, пока Кэри Хейл со взглядом серийного убийцы нависал надо мной.
― Я больше не хочу знать ее.
Он снисходительно рассмеялся:
― Думаешь, можешь выбирать? Все произойдет вот так: сперва ты дослушаешь историю до конца, а затем уедешь отсюда.
― Нет.
― Ты была моим особенным человеком, Энджел, ― прошептал Кэри Хейл, наклоняясь к моему лицу. ― С тех самых пор, как я тебя увидел, я хотел только тебя, и знаешь, что я сделал? ― Он наклонился ближе, и шепнул мне на ухо: ― Я выбрал тебя. В ту ночь. Я заставил того парня сбить тебя на своей машине. Он уехал, так и не поняв, что случилось, ясно? Ты лежала там совершенно одна. Дождь смывал твою кровь с тротуара, а я стоял рядом и ждал, когда Смерть осуществит ритуал.
― Замолчи, ― пробормотала я, но запнулась, вспомнив:
«― О нет, нет... что ты... что ты с ней сделал? Что ты натворил?! Почему у нее глаза разного цвета?
― Лишь то, о чем ты попросил меня. И теперь твоя очередь, Кэри. И будь осторожен, ведь... Один голубой, а другой зеленый, никто и не заметит.
― О нет... нет, сделай, как было раньше! Сделай, чтобы было незаметно! Я не хочу, чтобы кто-то что-то увидел, чтобы...
― Прекрати. Я сделал то, что ты просил. Я не могу собрать ее по кускам дважды. Ты в точности как твоя мать, абсолютно никакого уважения».
Я почувствовала, как становятся влажными ресницы. Это не правда. Это не может быть правдой.
― Ты была особенной, потому что ты была моим сосудом. Я не мог позволить, чтобы кто-то обидел тебя. Где бы ты ни была, я всегда был рядом, чтобы знать, что с тобой ничего не случится. Если бы ты умерла раньше того, как я извлеку свою душу... о, это было бы печально... ― Он вздохнул, и я почувствовала его теплое дыхание, скользнувшее по моей щеке. ― Мне пришлось приехать сюда и притворяться, будто я жил здесь раньше. Людям очень легко внушить ложные воспоминая...
― Зачем ты рассказываешь мне это? ― перебила я, распахнув глаза и зло уставившись на него. ― Зачем говоришь об этом сейчас?
― Что ты чувствуешь, Энджел? Когда я касаюсь тебя, когда я рядом, когда лишь смотрю... Моя душа там, верно? ― Он осмотрел меня с головы до ног, и я содрогнулась от ужаса. ― Моя душа все еще жаждет вернуться в мое тело?
Только не плачь, Скай, только не при нем, ни за что.
Но сдерживаться было все сложнее и сложнее, казалось, глазные яблоки вот-вот вспыхнут от боли.
― Поэтому ты был милым? ― спросила я, с трудом сглатывая болезненный комок. ― Потому что во мне твоя душа?
С каких пор я верю ему на слово? С каких пор воспринимаю всерьез?
Но казалось та рассудительная часть меня, которая всегда преобладала, погибла, и осталась другая. Я вспомнила, как он подарил мне личный дневник, чтобы я восстановила воспоминания. Думаю, именно тогда я начала влюбляться в него. Он сказал, что с хорошими людьми случаются плохие вещи. Значит, он просто играл со мной? Просто издевался?
― Зачем ты заставил меня влюбиться? Я знала, что это не просто так! ― крикнула я, ударив его ладонями в груди. Кэри Хейл поморщился, но, кажется, от вида слез, брызнувших из моих глаз, а не от боли, которую я причинила ему. ― Я знала, что причина была! Ты бы не обратил на меня внимания, будь я собой, будь я просто... просто Скайлер, обычной девчонкой!
― Я должен был заставить тебя влюбиться, ведь только так моя душа пожелала бы вернуться назад. И я бы смог довести дело до конца.
― Довести до конца?! ― завопила я, снова отпихивая. ― Что именно ты собирался сделать?! Убить меня?!
Кэри Хейл схватил меня за запястья, и прижал ладони к своей груди. Его сердце колотилось будто сумасшедшее.
― Я должен был убить тебя в ночь на Рождество. Ты была влюблена и верила в меня. Вот мое наказание, Энджел. ― Он сдавил мои запястья. ― Заслуженное наказание. За то, что я пожелал вернуться к жизни, я должен был сам убить человека! А ты уже была мертва, так и есть... но ты верно подметила: ты обычная девушка, и я должен был собственноручно отнять твою жизнь.
Я вырвала свои руки из его хватки, зажала уши и опустилась на корточки. В сознание стали проникать ужасные воспоминания. «Я должен сделать это, ― твердил он, ― это моя инициатива».
Кэри Хейл опустился на колени, убрал с моего лица волосы, словно ему было важно видеть меня и понимать, что я слышу его. Убери от меня свои руки, убери руки!
― Больше всего на свете я хотел вернуть свою душу, Энджел. Целый год я жил с одной только мыслью об этом, понимаешь?
Из моей груди вырвался всхлип, закрыв лицо руками я взмолилась, чтобы он прекратил говорить эти вещи. Я хочу, чтобы он замолчал.
― Ты хотела этого точно так же, как я, Энджел, ― с нежностью шепнул Кэри. Я покачала головой, и он, бережно взяв мои ладони, отнял их от головы. ― Поэтому ты и не испытывала передо мной страха ― потому, что принадлежала мне с того самого дня, как умерла в операционной. Ты была создана для меня.
Его слова звучали словно издалека, пытались пробраться сквозь звон в висках. Я вспоминала лица родителей и близнецов. Когда я открыла глаза, выйдя из комы, они плакали от счастья, потому что думали, что я никогда не приду в себя. Они думали, что я мертва. И они были правы.
Слова Кэри Хейла проникали в сознание, словно яд:
― Слушай меня, Энджел, ― приказал он, беря мое лицо в ладони. Я зажмурилась, и по щекам наконец-то скатились дорожки слез. Давление на глазные яблоки ослабло, перед внутренним взором заплясали черные точки. ― Ты не должна плакать. Теперь в этом нет никакого смысла.
Оказывается, не было никакого будущего, о котором я мечтала. И не было смысла строить планы, фантазировать и мечтать. Может быть поэтому я так старалась узнать, что же со мной случилось в прошлом ― потому что будущего нет, и это единственное, что у меня осталось. Внезапно я осознала, что не будет колледжа. Больше никаких попыток оправдать ожидания родителей. Больше ничего не будет.
На секунду я ощутила облегчение, подумав, что это хорошо, ― что они так и не узнали, что в тот день я очнулась совершенно другой, другим человеком. Я больше не была их дочкой, не была малышкой Скай.
Меня вообще не было.
Я вдруг осознала, что Кэри Хейл был причиной всего случившегося в моей жизни. Он был причиной моей жизни, причиной, по которой я продолжаю дышать. Дело было вовсе не во мне. Я не была главным героем этой истории, это Кэри Хейл. Я была лишь сосудом для его души, просто его приложением. Я так тряслась над тем, чтобы найти ответы, но правда оказалось ужасной. Кэри Хейл был прав, иногда просто стоит принять ложь. Иногда нужно остановиться в шаге от того, чтобы все узнать. Он был прав, когда говорил, что я должна остановиться, что я должна оставить прошлое в прошлом. Почему я была так упряма, добиваясь своего? Зачем я делала это – изо дня в день изводила его и себя, заставляя отвечать на мои вопросы?
― Даже родители тебя боялись, с ужасом наблюдая в кого ты превращаешься. Когда ты открывала рот, они думали: только не это, только не очередной приступ, не просьба оставить свет в доме включенным!
Это все из-за души Кэри Хейла?
― Том, твой друг, решил убить себя после одного только разговора с тобой. Семья, которая так любезно приютила тебя, вот-вот распадется из-за конфликтов, и опять всему виной ты!
Я стала монстром из-за него?
Я убрала руки от лица и всмотрелась в Кэри Хейла. Он был бледным и смотрел на меня широко открытыми глазами. Глаза блестели, ресницы были влажными, между бровей напряженная морщинка, во взгляде ― решимость и грусть. А что в моем взгляде?
Что бы он ни увидел, это заставило его встать на ноги и щелкнуть замком на двери. Я медленно поднялась, не обращая внимания на боль во всем теле, на затекшие мышцы и дрожащие колени. Не говоря ни слова, Кэри Хейл отпер дверь, и я вышла. Пока я уходила, он по-прежнему стоял там.
― Ты хотела этого точно так же, как я, Энджел. Поэтому ты и не испытывала передо мной страха ― потому, что принадлежала мне с того самого дня, как умерла в операционной. Ты была создана для меня.
Мои шаги гулко отдавались от пола, пока я шла по коридору к лестнице. Сознание, казалось, отсутствовало.
В ту комнату я вошла другим человеком, а теперь я даже не знаю, кто я и что я.
Я вспомнила слова Зака, которые он сказал мне недавно: «Со временем все закончится, Скай. Обещаю. Просто тебе нужно больше времени, чем другим. Никто не застрахован от жизни, но будь это возможным, я бы в первую очередь застраховал твое сердце, чтобы ты больше никогда не плакала. Обещай, что не сдашься. Обещай, что не опустишь руки и сделаешь все, чтобы выздороветь. У тебя впереди вся жизнь!»
Я засмеялась.
У меня впереди вся жизнь. Но кто я теперь? Я даже не принадлежу себе.
Неожиданно в памяти стали всплывать диалоги, которые раньше не имели никакого значения, но теперь стали приобретать смысл. Когда я среди ночи проснулась от шока и страха и пришла к Кэри Хейлу, я думала, что с ним что-то случилось. Но Серена мне сказала:
― Ты почувствовала, как твоя душа изнывает от беспокойства, верно? Тебе на самом деле было больно. Хотелось бы мне узнать, что ты почувствуешь, когда Кэри действительно окажется в опасности.
― Что ты с ним сделала, Серена? Что с ним?
― Вопрос не в том, что с ним сделала я, дорогая. Главный вопрос в том, что ты с ним сделала.
Я ничего не сделала. Единственной моей ошибкой было то, что я попалась ему на глаза, и он решил, что может использовать меня в своих целях. А Габриель, жаждущая контролировать сына, пыталась убрать меня с дороги. Но это не моя вина. Причиной всему Кэри Хейл.
Уже довольно давно я не ощущала такой острой, разрушительной боли, которая заставляла горло сжиматься, а глаза гореть.
Плохие вещи случаются с хорошими людьми без всякой на то причины.
Я вышла на веранду, и мне показалось, что прошла сотня лет с тех пор, как я вошла. Кажется, лес изменился, деревья, почва, даже сам домик Кэри Хейла стали другими.
А может быть дело во мне. Это не они изменились, а я.