Глава 15.2
Мое тело было тяжелым и неподвижным, и мне было жарко. Да не просто жарко ― я находилась в коконе из сплошного тепла и впервые за много-много дней видела хороший сон. Я не открывала глаз, боясь, что магия разрушится и я вернусь в реальный мир. Заем вдруг почувствовала, как вокруг моей талии что-то сжимается и испуганно распахнула глаза. Лучше бы я этого не делала.
Целых пять секунд у меня все было хорошо, но они быстро закончились. Разом из мира ушли все краски, и я вспомнила обо всем: и разговор с бабушкой, и Серену, и ее голос, и...
Ее последние слова: «Ты будешь далеко отсюда».
Я разом заметила все: непроглядную темноту за длинными занавесками, и осколок луны в небе; знакомую тумбочку и...
Рука Кэри Хейла обернулась вокруг моей талии, вдавливая мою спину в его грудь. Увидев знакомое запястье с выступающей косточкой на темной ткани моей пижамной футболки (между прочим протертой до дыр), я с трудом сдержала вопль ужаса.
Это ведь неправда, правильно? Я не могла заснуть в кровати Кэри Хейла, отобрать у него одеяло, позволить приблизиться. Крик уже готов был сорваться с губ, но я с шумом сглотнула и, двумя пальцами подняв запястье Кэри, убрала его руку со своей талии и соскользнула с кровати на пол.
Какой кошмар, какой кошмар, какой кошмар, ― бормотала я про себя, мне нужно вернуться назад в прошлое. Точнее сбежать из домика Кэри Хейла и вернуться в Эттон-Крик. Как, черт возьми, Серене удалось доставить меня сюда? Я что, была под гипнозом? Она, только не это, накачала меня наркотиками?
Тяжело дыша, я прокралась в ванную комнату, включила кран и плеснула в лицо ледяной водой. Так, теперь получше, теперь я могу дышать... Серена, гадина такая, снова обвела меня вокруг пальца. Еще и сочинила историю, якобы Кэри Хейл так болен, что даже спать не может...
Подняв голову, я словила в отражении фигуру за своим плечом и с испуганным вскриком подскочила.
― Нельзя же так! ― возмутилась я, обернувшись. Кэри Хейл стоял со скрещенными на груди руками и мрачно взирал на меня из-под тяжелых век. Он был бледен, гораздо бледнее, чем при нашей прошлой встрече, и действительно выглядел больным. Он молчал, вызывая у меня страшное желание оправдаться.
― Это не я!
― Что ― не ты? ― угрюмо уточнил он.
― Это не я пришла к тебе. ― Мой голос окреп. Прочистив горло, я продолжила: ― Только не думай, что я собиралась снова встречаться с тобой. Точно не после всего, что ты натворил! Это Серена, это не я. Она как-то... привезла меня сюда. Не знаю. Как по волшебству.
― Как по волшебству, ― повторил Кэри, по-прежнему не выражая никакой радости по поводу встречи. Я проглотила ругательства, которые вот-вот готовы были сорваться с языка. Сердце колотилось как сумасшедшее, щеки горели огнем, волоски на руках встали дыбом. Разум орал, чтобы я прекратила балаболить. Если бы холодный взгляд Кэри Хейла умел замораживать, я бы давно превратилась в ледник, но я все еще безобразно краснела, потея. Мне снова хотелось умыться.
Глубоко вздохнув, я медленно произнесла:
― Поверь мне, я не хочу здесь быть.
Кэри усмехнулся, при этом даже не выглядя веселым, и напомнил, возвращаясь в спальню:
― Ты все время это говоришь, когда приходишь.
Улучив момент, я обернулась к зеркалу и быстро осмотрела себя. Дырявая футболка, всклоченные волосы, болезненный цвет лица с ярко-алыми щеками, вытаращенные глаза, морщинка между бровей. Я сосредоточилась и расслабила мышцы лица, чтобы не выглядеть как перепуганный ребенок. Глаза больше не напоминали блюдца, морщинка исчезла. Спасибо и на этом.
Вернувшись в спальню, я обнаружила хозяина дома на кровати с телефоном в руках. Увидев мобильник, у меня от лица отхлынула вся кровь.
― Ты же говорил, что у тебя нет телефона!
― Я соврал, ― сказал он как само собой разумеющееся и даже не посмотрел на меня. Затем, бросив на меня взгляд, вошел в ванную и хлопнул дверью.
Подумаешь! Я и так знаю, о чем ты будешь говорить и с кем!
Подкравшись к двери, я прислонилась к ней ухом.
― Ну что, жизнь тебе уже надоела? ― спросил он. Как обычно всем угрожает, кто бы мог подумать. ― Я не собираюсь снова выслушивать твой вздор, ― отрезал он и помолчал несколько секунд. ― Не твое собачье дело! Рядом с ней мне не становится лучше, мне только хуже!
Послав двери злобный взгляд, я отошла и плюхнулась на кровать.
Почему он говорит так, будто я мешаю ему жить или вроде того? Вообще-то это он убил меня, а теперь еще и смеет жаловаться? Это мне хуже, как только я вижу его страхолюдное лицо!
Кэри Хейл вышел из ванной, и мы уставились друг на друга.
Ну ладно, он не страхолюдный, конечно же, нет.
Будто прочитав мои мысли, он нахмурился еще сильнее, и я сказала:
― Поаккуратнее, парень, а то у тебя монобровь...
Он затопал ко мне и схватил за руку.
― Да ладно, я пошутила! ― Упершись, я всем весом потянула Кэри Хейла на себя, только бы не вставать с кровати.
― Что ты делаешь? ― не выдержал он, отшатнувшись от меня. Было такое ощущение, будто он считал, что я побегу за ним, куда бы он ни направил. И ему явно дурно, раз он даже не сумел меня поднять.
― Сижу здесь!
― Ты должна уйти.
― Я не хочу.
Он опешил:
― Почему?
― Потому что этого хочешь ты. И это прекрасное ощущение, видеть, как ты из-за меня бесишься. Я еще никогда не чувствовала себя такой довольной!
Его хватка ослабла, затем Кэри отпустил меня и шагнул назад. Я выжидающе изогнула брови, и он произнес:
― Ты меня не бесишь. Просто я не хочу, чтобы ты находилась рядом.
Его признание больно резануло меня поперек груди, но я даже не поморщилась.
― Боишься, что в тебе проснутся инстинкты убийцы?
Он отступил, и я поняла, что обидела его, но не успела испытать приступ стыда, потому что он снисходительно улыбнулся, склонив голову на бок и глядя на меня как на глупого ребенка:
― Включи-ка фантазию на всю мощь, если хочешь меня задеть.
Великолепно, теперь я действительно выгляжу как ребенок. Прочистив горло, я прогнала это гадкое ощущение и серьезным тоном спросила:
― Так и что... Серена сказала твоей матери, что ты умираешь из-за того, что не смог убить меня? Забрать свою душу?
― Да, она сделала это.
― То есть, ― продолжила я окрепшим голосом, ― раньше твоя мать пыталась убить меня, чтобы не дать тебе стать человеком, а теперь ― чтобы... отомстить за то, что из-за меня ты умираешь?..
Он пробормотал, явно смущаясь из-за того, что я подняла эту тему:
― Нет, теперь она хочет сама извлечь душу, чтобы вернуть ее мне. Она поняла, что если в итоге я все равно умру, то лучше позже.
― Ты говоришь так, словно я какое-то устройство, ― буркнула я и тут же продолжила, заметив, что Кэри Хейл хочет что-то сказать. ― Погоди, то есть выяснив, что твоя мать пытается меня прикончить, ты все равно хочешь выгнать меня?
― Просто здесь она будет искать тебя в первую очередь, ― сказал он хмурясь. ― Габриель поймет, что я захочу тебя спрятать, а это сделать лучше всего рядом с собой. Но у меня нет сил с ней бороться, я едва стою на ногах.
― По-моему, ты очень хорошо стоишь на ногах, ― вставила я, демонстративно посмотрев на его ноги. На его длинные ноги, обтянутые черными штанами. Хм...
― Хватит разглядывать меня.
― Я не разглядываю. Просто ты не выглядишь умирающим.
― Вот и отлично, может быть проживу еще несколько месяцев! ― отрезал он и зашагал к двери. Я уставилась на его спину, пораженная такому резкому обрыву разговора. Почему он все время говорит о своей скорой смерти? Чтобы самому смириться, или чтобы я смирилась?
Он действительно умрет? То есть исчезнет с лица земли, и у меня даже не будет шанса встретиться с ним где-нибудь случайно? Никогда? Хуже всего вот что: даже после смерти Кэри Хейла время не остановится. Оно по-прежнему будет бежать вперед, часы не вернутся назад, и сейчас я просто сижу и теряю драгоценное время, вместо того чтобы потратить его с пользой.
Я вспомнила маму с папой и то, как каждый раз бесилась, когда они уезжали. Алекс все время повторял, чтобы я была терпеливее. Но я не хотела быть терпеливее, я всегда думала только о себе и своих задетых чувствах. Знай я тогда, что случится, я бы не устраивала истерик.
Решившись, я направилась следом за Кэри, и, выйдя в коридор, на мгновение застыла, потому что его домик выглядел брошенным: мебель стояла зачехленной, шторы занавешены. Кажется, он собрался сбежать.
Или словно уже умер.
Встряхнувшись, я поспешила на кухню, откуда доносился запах яичницы с беконом.
― Я подумал, что ты можешь быть голодна, ― сказал он, даже не глянув на меня. ― Поешь перед уходом.
Проглотив обидные слова, я дерзко сказала:
― Серена говорит, ты умираешь из-за того, что влюблен в меня.
― Серена...
― Лжет, я знаю! ― порывисто закончила я, усаживаясь за стол. Конечно же, он не любит меня, все это бред. Он преследовал меня только для того, чтобы забрать душу, вот и все.
Выключив конфорку, он выложил завтрак на тарелку, обернулся ко мне и произнес:
― Вообще-то нет. ― Поставив тарелку передо мной, он также снабдил меня столовыми приборами и салфеткой. Но я застыла, как громом пораженная. ― Нет, Серена не лжет. Думаю, это правда.
― Что значит «ты думаешь»? ― дрогнувшим голосом спросила я.
Нужно вести себя естественно, словно я этого не слышала. Как только слова дойдут до мозга, сердце снова устроит марафон, и я начну потеть и краснеть.
― Не думаю, ― исправился Кэри Хейл, глядя на меня бесстрастно. ― Серена права.
― Как-то легко ты об этом говоришь, ― проворчала я, стараясь скрыть смущение, и стала проглатывать еду, чтобы еще чего-нибудь не ляпнуть. Горло обожгло.
― А как я должен говорить об этом? У меня нет души.
― И как тогда ты можешь кого-то любить, если у тебя нет души? ― тут же рассердилась я. Зачем он снова мне голову морочит?!
― Потому что это ты, а не кто-то другой.
― И что это должно означать? ― спросила я и заметила, как Кэри выразительно смотрит на мою руку. Опустив взгляд, я заметила, что сжимаю вилку с таким видом, будто собираюсь ею пырнуть его. Расслабив пальцы, я хмуро сказала:
― То есть ты хочешь сказать... Я не понимаю. Ты чувствуешь это только потому, что во мне твоя душа? То есть... как это?
― Это не потому, что в тебе моя душа, ― сердито сказал он, отворачиваясь. Я с удивлением (и странной радостью) заметила его порозовевшие щеки. ― И давай уже закончим. Доедай и...
― Это потому, что я особенная?
― Нет.
― Я первая, кого ты убил?
― Прекрати! ― приказал Кэри Хейл, пригвоздив меня злым взглядом. ― Скорей ешь свой завтрак и уходи!
Я и забыла, что завтракаю. Отложив нож и вилку, я спросила:
― Так ты поэтому не смог меня убить? Из-за того, что ты сказал? Что ты... это слово. На букву «Л».
Кэри Хейл рассмеялся.
― Слово на букву «Л», – передразнил он, затем жестким голосом продолжил: ― Думаешь, не произнесешь этого в слух, и оно тебя не коснется? Так не бывает, Энджел. Не обязательно говорить о чем-то вслух, чтобы знать, что оно существует. ― Он сделал шаг и наклонился над столом в мою сторону, будто думал, что я могу не расслышать. ― Так и есть, я люблю тебя. Не знаю, как это случилось, но это случилось. Поэтому я и не смог забрать душу. И за это ты решила меня преследовать и надоедать с вопросами. И да, я это серьезно, можешь не переспрашивать. И еще: мне плевать, что ты скажешь, потому что не важно, что ты чувствуешь ― все дело в моей душе.
Затем он качнулся назад и вышел из кухни.
Несколько секунд я чувствовала себя статуей. Он это серьезно? Вот козел! Я что, должна вечно за ним бегать? Куда он, туда и я? И почему, черт его раздери, он все время смывается первым? Ну ладно, должно быть, он думает, что я доем яичницу и уйду не попрощавшись. Смешно, особенно после всего что он наговорил!
Я хлопнула по столу так, что на тарелке подскочила вилка.
И почему этот гад выглядит таким привлекательным, даже не пытаясь?!
Кипя от раздражения, я последовала за ним и обнаружила его в кровати с таким видом, будто он действительно считал, что я уйду. Святая наивность. Я с трудом сдержалась от того, чтобы пнуть его по ребрам, вместо этого спросив:
― Почему ты сказал, что я ничего не чувствую? Это ложь. Из нас двоих это ты бесчувственный чурбан.
Застонав, Кэри Хейл накрыл голову подушкой. Хохотнув, я мигом сорвала ее и откинула в сторону, а сама плюхнулась рядом на кровать. Но, вопреки ожиданиям, меня не пронзили молнии глаз Кэри Хейла. Притворяется спящим, значит. Вот так оно и будет? Или... а может он действительно уснул? А что, если он так ослаблен из-за... того самого?.. Ну, чувства на букву «Л», любви. Неужели это все взаправду, и он решил пожертвовать собой ради меня? Но тогда зачем он гонит меня прочь, ведь вдвоем мы бы со всем справились. Вместе всегда легче!
Не важно, что ты чувствуешь ― все дело в моей душе.
Сейчас я чувствую, что очень хочу треснуть его по башке. Это тоже из-за души?
Я же человек, и у меня есть собственные желания и цели!
― Почему ты не уходишь? ― неожиданно спросил он, не открывая глаз, и я аж подскочила. ― Я же сказал, что этим ты не разозлишь меня.
Что за... я не пытаюсь разозлить его!
― Но тебе все равно тревожно рядом со мной, скажешь нет? ― спросила я, и улыбка тут же слетела с лица, когда Кэри пришпилил меня раздраженным взглядом.
― Мне очень тревожно, ― подтвердил он. ― Я не хочу тебя потерять. Многие годы я просто существовал, невидимый, никому ненужный. Забирал души умерших людей, позволял им отыскать покой. Но мне покоя не было. Ты хоть понимаешь, на что это вообще похоже? Я просто хотел умереть. Так что моя душа могла бы стать билетом в один конец, туда, где я смог бы отдохнуть. И я мог думать только о ней, и готов был пойти на что угодно, чтобы вернуть ее. Даже когда Безликий сказал, что мне придется убить кого-то, я почти не задумался о том, что это значит для меня и моей жертвы. Мне просто нужна была душа, вот и все. ― Кэри перевел взгляд в потолок, разорвав наконец-то зрительный контакт, и я смогла спокойно вздохнуть. В этот момент с моим сердцем творилось что-то неладное, оно сжималось от жалости при каждом услышанном слове, и я представляла, как он мечется по миру, желая лишь одного ― смерти.
― И вдруг в моей жизни появилась ты, ― он перевел на меня тяжелый взгляд, от которого у меня мурашки побежали по спине. ― Я должен был заставить тебя влюбиться.
Я вспомнила, как он сказал те же самые слова год назад: «Я заставлю тебя влюбиться».
― Это было ужасно, ― буркнул он, и я нахмурилась. ― Самое сложное, что я когда-либо делал. В твоей памяти была брешь, а еще воспоминания о той аварии, в которой ты погибла. Не знаю, в какой момент возвращение души стало чем-то второстепенным.
― Наверное после Рождества? ― предположила я, не сдержавшись. Его признания были такими чувственными, что мне срочно нужно было ощутить твердую почву под ногами, но Кэри Хейл, черт его возьми, так солнечно улыбнулся, что у меня желудок сделал сальто. Склонив голову к плечу, он воззрился на меня так, будто наконец-то рассмотрел, наконец-то решил говорить со мной на равных.
― За это я тебя и люблю.
― Прекрати!
― Почему? Это же правда. ― Уголок его губ дернулся, и я закатила глаза, скрестив руки на груди.
― Прекрати меня дразнить. Ты снова издеваешься.
― Ты так думаешь?
― Судя по твоему лицу ― да. Может быть ты снова говоришь все это для того, чтобы я в тебя влюбилась?
Он опять расплылся в улыбке и отвернулся, уставившись в потолок.
― Зачем мне это? Душа...
― Хватит! ― взбесилась я, желая вскочить и унестись подальше от него. ― Прекрати говорить о своей дурацкой душе, мне лучше знать, что я чувствую. Не нужно говорить за меня, ведь я за тебя не говорю!
― Но ты можешь, потому что мы с тобой связаны.
Как же меня бесил тот факт, что я на грани срыва, а он спокоен. Будто прочитав мои мысли, Кэри Хейл бросил на меня косой взгляд и тихо рассмеялся. От уголков его глаз даже побежали морщинки, и я прикусила губу, чтобы не начать ругаться. Он по-прежнему смотрел на меня с усмешкой, явно размышляя о чем-то. Я хотела знать, люблю ли его по-настоящему. Неужели все это было не взаправду? Неужели мы не можем быть вместе? При чем здесь душа? Как мне понять, что я чувствую?
Целую неделю живя у бабули, я думала, что ненавижу его. Нет, даже не так. Я ненавидела его. Но теперь, оказавшись от него в опасной близости, я думаю только о том, что сама хочу контролировать свои чувства и желания. Не хочу, чтобы была хоть крошечная вероятность, что мои ощущения вызваны его душой.
― О чем ты думаешь, Энджел? ― тихо спросил Кэри Хейл, внимательно изучая мое лицо. Я саркастично усмехнулась.
― Вижу, теперь ты уже не так воинственно настроен.
― Я решил, что если ты побудешь рядом две-три минуты, ничего не случится. ― Его бесстрастный взгляд скользнул по моей шее, вызывая во мне бурю мурашек. ― Ты больше не ненавидишь меня за то, что я сделал?
Я помолчала, и Кэри поднял глаза. Он выглядел опечаленным, словно знал, что я собираюсь сказать.
― Я не знаю, кого винить. Иногда я думаю, что во всем виноват ты, но потом, когда пытаюсь проследить связь, понимаю, что ты лишь хотел стать человеком.
― Значит, не простила. ― Кэри отвернулся, закрывая глаза. ― И ты права. Ты не должна когда-либо поддаваться мне, Энджел. Это было бы нечестно по отношению к тебе.
― Это еще что значит?
― Ничего.
― Нет уж, давай теперь начистоту!
Кэри со вздохом повернулся и сказал:
― Ты же еще вчера ненавидела меня, так? Готов спорить, всю эту неделю в Эттон-Крик ты прямо кипела от злобы. ― Я изогнула бровь, не став спорить, и он хмыкнул в ответ. ― И что ты делаешь теперь? Ты напротив меня и думаешь только об одном.
― Заткнись. Ни о чем таком я не думаю. ― Теперь уже он многозначительно выгнул бровь. ― Только не говори, что это из-за того, что ты рядом.
― Я не знаю, в чем причина, ― перебил он, пряча взгляд за длинными ресницами, и тут же отвернувшись. ― Без понятия. Знаю только одно: когда мы вместе, ты не можешь мыслить здраво.
― Зато ты можешь! ― раздраженно парировала. Кэри Хейл улыбнулся, и я воскликнула: ― Прекрати, я ясно мыслю!
― Да что ты? И о чем же ты сейчас думаешь?
― О том, что ты ведешь себя как последняя свинья.
― И все?
― Хватит флиртовать со мной, Кэри Хейл! ― приказала я звенящим от злости голосом. На его губах опять мелькнула улыбка.
― Я не флиртую. Просто пытаюсь доказать тебе, что твои эмоции меняются в зависимости от того, чем ближе ты находишься ко мне. И не так важно, дело в моей душе или в чем-то еще, главное, что ты себе не подчиняешься.
― Для меня важно! ― отрезала я, поднимаясь на ноги и сверля его взглядом сверху-вниз. ― Я хочу знать, что это за чувства, хочу знать, кому они принадлежат!
Кэри Хейл вдруг сел, да так проворно, что у меня чуть челюсть не отвисла. Но не успела я прокомментировать его прыткие движения, как он сказал:
― Подойди ко мне, Энджел, ― и похлопал по кровати рядом с собой. Когда я не шелохнулась, он приподнялся и, схватив меня за руку, дернул вниз. Я едва не шлепнулась на него, но вовремя скорректировала угол падения.
Когда мы уселись друг напротив друга, и я выгнула бровь, Кэри Хейл взял мою вторую руку и переплел наши пальцы. Мое сердце дрогнуло от того, каким ласковым он был. Не разрывая зрительного контакта, я почувствовала, как его пальцы переплелись с моими, затем он на мгновение выпустил меня и тут же обхватил запястья и скользнул руками вверх по предплечьям, задевая слишком широкие рукава растянутой футболки.
Мой пульс ускорился, и я знала, что Кэри Хейл чувствует его, ведь он вновь опустил руки к моим запястьям.
― Что ты делаешь?
― Твое сердцебиение участилось.
Конечно участилось, ведь ты смотришь на меня так, будто готов поцеловать, но не целуешь, а лишь касаешься, но даже этого достаточно, чтобы свести меня с ума!
Я с сарказмом спросила:
― Ты правда учился на врача?
― Нет, я ведь даже не человек.
То, с какой легкостью он ответил на мой вопрос с подвохом, не дало никакого шанса продолжить насмехаться, так что я на мгновение поджала губы, затем резко бросила:
― Значит ты не в курсе, что мой пульс участился потому, что ты взял меня за руку. ― Я попыталась отстраниться, но Кэри крепче сжал мои пальцы. ― И, кстати, а почему я, по-твоему, не могу ничего чувствовать, а ты можешь? У тебя ведь тоже нет души.
Он рассмеялся, и от глаз снова расплылись привлекательные лучики морщинок. Я могу поклясться, что он почувствовал, как участился мой пульс от его смеха. Кровь, ударившая в голову, почти сбила меня с ног ― вот такое у меня оправдание для того, что я сделала дальше, то есть набросилась на него. Он даже моргнуть не успел, как я подалась вперед и прильнула к его губам (возможно, не прильнула, а ударила губами). Кэри Хейл пошатнулся, обхватив меня рукой за талию, а второй упершись в матрас. Я чувствовала, как он напрягся, и в моей голове промелькнула и исчезла мысль: а что, если он меня оттолкнет?
Когда его руки поползли по моей спине, сжимая в кулаках футболку, я вся затрепетала, а в голове стало совсем пусто. В груди что-то откликалось на его каждое движение, на каждое касание его пальцев ― может быть это была его душа, а может быть мое желание. Мне было все равно. Я просто знала, что это правильно ― ощущать на его губах кисло-сладкий привкус, чувствовать, как его пальцы впиваются в мою кожу, будто пытаются пробраться в мое нутро...
... и я почувствовала, как падаю в пропасть, в бездонную и мрачную, но обещающую ответы. Когда его губы оторвались от меня, я вновь рванулась вперед и обрушилась на него словно волна ― резкая, буйная, размывающая настойчивостью берег. У Кэри Хейла не было шансов, и он поддался мутной, темной власти, которой я обладала. Мне было все равно, в чем причина этой власти, я лишь знала, что мы с Кэри единое целое и ничто не может нас разлучить. Я не позволю этому случиться.
Едва я подумала об этом, как он схватил меня за плечи и настойчиво отодвинул. Я упала на подушки, задыхаясь от чувств и таращась в потолок. Кэри опустился рядом и повернул голову в мою сторону. Мы встретились глазами, и я увидела, с какой жаждой он изучает мое лицо, как задерживается взглядом на моих губах. Ощутив непреодолимое желание, я снова потянулась к нему, но на мое плечо опустилась тяжелая рука.
― Нет.
Я упала назад, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. Я ждала объяснений, но он не спешил. Лишь что-то пробормотал, накрыв лицо ладонями. Я попросила повторить.
― Это сильнее, чем я думал. ― Он убрал руки, опустив их вдоль тела, и я тут же нашла его ладонь. Переплетя с ним пальцы, я спросила:
― Это сильнее смерти?
Он снова помедлил, и лишь после того, как я сжала его ладонь, нехотя произнес:
― Ничто не сильнее смерти. Тем более, когда я люблю тебя так сильно. Сильнее собственной жизни.
В моих глазах тут же вскипели слезы, но я приказала себе не плакать. Это было малодушием, но я подумала о том, что лучше бы между нами все оставалось так же просто, как раньше. Я бы просто ненавидела его. Искала бы с ним встреч. Просто бы любила.
Но в наши судьбы вмешались высшие силы, и теперь Кэри Хейл стоит перед выбором чью отнять жизнь, какое принять решение. Я знала, что он не станет причинять боль, знала еще той зимней ночью. Единственное, о чем я не подозревала ― что мне придется как-то жить дальше без него. А может быть вовсе не жить, ведь разве я нормальный человек?..
― Ты можешь забрать душу без убийства? ― спросила я, уже зная ответ. Я просто должна была задать этот вопрос. Кэри Хейл выпустил мою руку и резко сел ко мне спиной. Он всегда так поступает, всегда отстраняется и холодеет, когда я задаю важный вопрос.
― Нет, такого способа нет. Но мне все равно. ― Я поднялась и провела ладонью по его спине. Вместо того, чтобы расслабиться, Кэри Хейл, казалось, напрягся еще сильнее. Обернувшись, он сказал: ― Я не стану жить, если ты погибнешь из-за меня. Не после того, как ты превратила меня в человека.
Я не хотела этого слышать. Неужели я должна просто спрятаться где-нибудь, и дожидаться его смерти? Кто уверен в том, что Габриель не попытается отомстить мне за его смерть?
Эта мысль рывком вернула меня к реальности и обнадежила – возможно, я могу заставить Кэри Хейла взглянуть на ситуацию моими глазами. Но что потом? Я почувствовала себя эгоисткой, думая лишь о том, как бы задержаться с ним рядом, а нужно было поразмышлять над другими, более важными вещами.
― Тебе стало лучше от того, что я рядом? ― спросила я, вспомнив слова Серены. Он подозрительно посмотрел на меня, а я невинно захлопала глазами.
― Я не знаю, - наконец сдался он. ― Рядом с тобой я чувствую себя иначе.
― Как иначе?
― Просто иначе, ― отрезал он, натягивая на лицо невозмутимую маску. Вдруг поднявшись с кровати, он сделал несколько шагов и остановился. Напрягшись, я ожидала, что он вот-вот схватит меня за руку и прикажет убираться. От него можно было ждать чего угодно, но Кэри не оборачивался и забеспокоилась.
― Что? В чем дело?
Он опустил руку, и я заметила кровь на пальцах. Метнувшись к нему, я увидела, что Кэри вытирает тыльной стороной ладони уголок рта. На его губах была кровь.
― Что с тобой? Это из-за болезни?
Он пожал плечами, вдруг усмехнувшись:
― Это может быть от чего угодно, я еще не знаю, что значит быть человеком.
Это не может быть от чего угодно, хотела возмутиться я, но не успела, потому Кэри Хейл вдруг обмяк, его ноги подкосились, и он с грохотом завалился в сторону. Вскрикнув, я бросилась к нему и опустилась на колени.
― Кэри! Взгляни на меня! ― позвала я, стараясь не поддаваться панике. Мы все это проходили, мы со всем справимся. Главное ― что мы вместе, мы единое целое. Я продолжала повторять про себя эти слова, но они совсем не утешали. Серена ошиблась, рядом со мной ему не становилось лучше. Возможно, даже хуже. И ведь она не придет на помощь, считая, что раз я рядом, значит все в порядке!
Я снова ощутила, как щиплет глаза, и в этот раз не сумела сдержать слез. Меня посетила страшная, ужасная мысль: в этот раз я хотя бы успею попрощаться!
― Кэри, тебе больно? ― шепнула я, прижимая его к себе, но, даже будь он в сознании, вряд ли ответил бы правдиво. Шумно вздохнув, я приподнялась и стянула с кровати подушку, затем осторожно подложила ее под его голову и направилась в ванную за влажным полотенцем. Вернувшись, я вытерла его лицо от крови, затем протерла шею.
Перед глазами снова все стало мутным, и я села рядом и подтянула колени к груди.
Я совсем не помогаю. Что мне делать? Если бы я знала, что должна сделать... Продолжая шмыгать носом, я накрыла Кэри покрывалом. Его ресницы беспокойно трепетали, он мелко дрожал. Казалось, ему снятся кошмары. Будь у меня власть, я бы прогнала их все, я бы спасла его.
Он столько отнял у меня, забрал даже самое главное ― жизнь. Но теперь умирает он сам, а я могу лишь молча наблюдать, как он истекает кровью, как раз за разом теряет сознание.
Я легла рядом и, взяв за руку, крепко сжала пальцы. В голову полезли непрошенные воспоминания: как он приносит мне конфеты со своих свиданий, как защищает меня от девчонок, как выступает щитом между мной и своей безумной матерью.
Что мне делать, если ты умрешь?
Обняв его за талию, я прикрыла ладонью глаза, чтобы остановить слезы, но они не останавливались. Так я и уснула: в слезах, слушая тяжелое дыхание, которое, казалось, вот-вот оборвется.