Глава 10.2
Новость о том, что я напала на директрису в приступе ярости, облетела школу за полчаса. Об этом знали все: учителя, старшеклассники, первокурсники и даже мистер Плек, у которого была сломана нога вот уже три недели.
Я уже два дня не была в школе, но это не мешает каким-то психам звонить к нам в особняк и заставлять тетю Энн орать так громко, что крики доносятся даже до башни. Ах да, еще ведь обо мне написали заметку в местной газетенке. Эшли была в восторге. Я ― нет.
Я не выходила из комнаты. Не хотела видеть их лиц, и не хотела, чтобы они видели мое. Я не помнила, как попала домой, знала лишь то, что рассказал Зак: меня нашли в чулане, я спала, а мисс Вессекс была в больнице, где ей наложили швы.
Теперь я официально чокнутая девица.
В общем, я уже несколько дней ни с кем не говорила кроме доктора Грейсон и Эшли, когда та приносила мне еду как домашнему питомцу, которого нужно подкармливать по графику. Я была рада и этому, ведь Эшли вела себя не так, словно я сижу в изоляции, потому что почти убила свою учительницу. Она делала вид, что я больна гриппом. Я не возражала, но я боялась, что тетя Энн не выдержит и примчится наверх с криком, чтобы Эшли отошла от меня, пока я не швырнула в нее торшером.
Зак взял небольшой перерыв в учебе, попросив свою девушку Анжелу прикрыть его. Я почувствовала вину. Все как в прошлом, когда близнецы окружили меня, оберегая от лишних новостей, слов, подозрительных взглядов.
Моя жизнь встала на паузу, и пока я валялась на кровати в полутемной комнате, время лениво проскальзывало мимо. Со мной и раньше такое случалось. Вечерами я не могла уснуть, потому что думала, что все идет не так, как мне хотелось бы. Я жила не той жизнью, которой должна жить, тратила время на то, на что не должна. А потом произошла авария, а Кэри Хейл скрылся с места преступления и все эти глупые мысли испарились из моей головы. Я чувствовала себя ходячим мертвецом, из жизни которого вырезали чувства, эмоции, желания и цели. Со временем мне удалось вернуть утерянную часть себя, и вот к чему привело желание докопаться до истины ― я в тупике, застыла на месте, не двигаюсь. Лежу на кровати, смотрю в потолок. В пять вечера выпью две таблетки и снова уставлюсь в потолок. Периодически буду жалеть себя, мечтать о том, как все могло быть.
Внезапно в дверь постучали.
― Это Эшли!
Боже. Кто же еще это мог быть?
Заставив себя подняться, я отперла дверь и изумленно уставилась на пустые руки сестры.
― А где еда?
Она самодовольно хмыкнула:
― Да-да, я всегда прихожу с какими-нибудь лакомствами, но ты видела время? Шесть утра, для завтра слишком рано, а для ужина... ― Эшли сморщила аккуратный носик и оглядела мое логово. ― Ты спала? У тебя кошмарные мешки под глазами, Иэн был прав, ты выглядишь как труп из ужастика.
О, теперь мы говорим о трупах? Очень мило.
Я продолжала молча пялиться на Эшли, с трудом соображая, что ей нужно. Возможно, свою роль сыграли таблетки, но, кажется, прошла целая вечность, когда я поняла, что нужно задать вопрос и спросила:
― Зачем ты пришла в шесть утра? Посидеть на моей кровати?
― От нее воняет. От тебя, кстати, тоже, ― добавила Эшли, и, помолчав, добавила: ― Вот, это для тебя. Из университета.
Она протянула мне письмо, но я, кажется, выхватила его еще до того, как Эшли достала его из кармана. Краем глаза я заметила, как Эшли медленно поднялась на ноги, нехотя спросив:
― Хочешь, чтобы я ушла?..
Разорвав конверт, я дрожащими пальцами развернула плотную бумагу. В следующее мгновение глаза заволокло слезами.
― Ну что? ― Эшли с любопытством приблизилась ко мне и коснулась плеча.
Моя рука безвольно повисла вдоль тела, письмо упало на ковер. Эшли наклонилась, поднялась его и прочла.
― Бред, ― пробормотала она, вглядываясь в буквы, ― тут явно какая-то ошибка.
― Меня не приняли, Эшли, ― пробормотала я ослабевшим голосом. Все из-за этого проклятого Кэри Хейла. Если бы я... если бы он не появился в моей жизни, у меня бы все получилось, я была отличницей, я была лучшей... ― Что мне теперь делать? Я обещала маме с папой, что поступлю, я так старалась...
Эшли обняла меня, утешая, и я не смогла сдержать слезы.
Вот так у меня появилась еще одна недостижимая мечта, которая останется в прошлом и превратится в пыльное воспоминание. Я упустила последнюю возможность вырваться из этого безумия. То, что меня связывало с прошлой жизнью, навсегда исчезло.
***
Я не говорила.
Зак несколько раз просил впустить его в комнату, но я не знала, как я скажу ему, что не поступила в университет, после того, сколько усилий приложила для этого; после того, что я обещала своим родителям. Перед тем, как они умерли. Зак все еще думает, что я справлюсь. Может быть, и все остальные так считают, а я знаю – я с каждым днем опускаюсь глубже в бездну, из которой не так-то просто выбраться.
Неделя взаперти.
Я чувствую себя лучше, или мне так кажется. Таблетки помогают, или может все дело в том, что у меня нет доступа к людям, к миру, где я могу испытывать раздражение или стресс. Я в своей комнате, в четырех стенах. Окна завешаны, а я лежу в куче подушек, и одеял, смотрю мультфильм «Труп Невесты». Картинки мелькают на экране, без звука, а я думаю о своем.
Мысли плавно перетекают одна в другую.
Я не знаю, сколько времени, я не знаю, утро или вечер. Кажется, я даже не знаю, что чувствую сейчас внутри. Лишь сонливость. Чем больше я сплю, тем сильнее хочу спать. Тетя Энн несколько часов назад зашла, чтобы предложить мне прогуляться. Я отказалась. Мне хотелось спросить, носит ли она с собой газовый баллончик, или электрошок, на всякий случай – вдруг я нападу, но я решила не делать этого. По-моему, она тоже заболевает. Мне одновременно и жалко ее, и я испытываю удовлетворение, видя, как она мучается. Я знаю – не мне одной плохо. В то же время, я хочу, чтобы дядя Билл доказал причастность мисс Вессекс к смерти Евы, и чтобы тетя Энн перестала думать, что я патологическая лгунья, но все что он смог доказать, это что я набросилась на свою учительницу, словно зверь, несколько дней испытывающий голод.
Я часто плачу.
Даже не знаю, от чего. Просто неожиданно слезы начинают появляться на глазах, и становиться так жаль себя, что я почти чувствую физическую боль. А потом я думаю – это лучше, чем смерть. Здесь, в темнице собственной комнаты, мне не грозит опасность окружающего мира. Здесь никто не станет преследовать меня. И даже несмотря на то, что я по-прежнему думаю о том, почему все это произошло, и мне все еще нужны ответы, я понимаю, что жизнь мне нужна больше. Я больше не могу позволить тратить себя на вещи, которые не стоят моего внимания.
И я жалею, что встретила Кэри Хейла в своей жизни. Он был тем человеком, который встречается на пути лишь сильных людей, что способны вынести все превратности судьбы, и это не я. Я не смогла. Желание добиться правды от него, желание победить стоило мне рассудка, и теперь я вынуждена жить в четырех стенах.
И я ненавижу его.
Это патологическая ненависть, что родилась из моей привязанности к нему. Когда я осознаю, что я ненавижу этого человека, ненависть проходит и через меня тоже. Она относится ко мне тоже, потому что я – та, кто позволил ему войти в мою жизнь, это я доверилась ему, это я позволила ему вцепиться в мое сердце и не отпускать.
Но, несмотря на ненависть, я все же многому научилась у него.
И я собираюсь воспользоваться одним из его советов.
Он сказал мне отпустить прошлое, иначе я могу пожалеть. Сказал, что иногда лучше не знать правды, - это безопаснее, и он был прав. Я собираюсь поступить так, как он и сказал. Больше не будет вопросов.
И пока что-то не случиться, что-то не толкнет меня обратно к краю, где я была на протяжении двух лет, я не обернусь, чтобы снова начать искать ответы.
***
Я сильная. Я сильная и крутая. Я сильная, крутая и мне пришлось встретиться лицом к лицу со своими страхами, когда Зак сквозь дверь сказал, что возвращается в университет. Осознание того, что он оставляет меня, бросает наедине с Хардманами, ― с подозрениями тети Энн, тактичностью дяди и гиперопекой Эшли, ― заставило меня мигом распахнуть дверь спальни. Зак, кажется, был так же удивлен моему порыву, как и я.
― Я почти забыл, как ты выглядишь, ― улыбнулся он; улыбнулся так, словно я по-прежнему его маленькая сестра, которой он принес шоколадного зайца.
Войдя в комнату, Зак уселся в кресло, а я забралась в кровать, не упуская его из виду.
Не проси его остаться, Скай, не проси, держи себя в руках, держись.
― Все будет норм! ― нервным голосом отрапортовала я, отсалютовав Заку и хихикнув. Он вздохнул.
Я не имею права так поступать с ним, не имею. В отличие от меня у Зака еще есть шанс, у него есть собственная жизнь, он не может вечно сидеть со мной, не может околачиваться рядом как нянька... Тем более не после того, как я игнорировала его целую неделю...
― Ты же знаешь, я ни за что не брошу тебя, ― сказал Зак. Его четкий, громкий голос что-то всколыхнул во мне, и я прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Я тебя не виню, не избегаю, и ни в коем случае не откажусь от тебя. ― Ну все, сейчас зареву! ― Не знаю, что ты успела выдумать, сидя здесь в одиночестве, в этой ужасной комнате с закрытыми окнами, затхлым воздухом и... боже, это что, плесень у тебя в тарелке... в общем, ты должна знать, что ошибаешься. Мы тебя любим. Мы все. Не важно, что ты сделаешь, ты всегда будешь нашей маленькой девочкой, нашей светлой малышкой Скайлер.
Призванная на помощь сила воли схватила меня за горло и перекрыла кислород. Через секунду я не то всхлипнув, не то хрюкнув, залилась слезами. Зак пересел на мою кровать и прижал меня к плечу.
― Я приеду на выходных.
― Нет, не нужно. Ты не должен кататься туда-сюда. Я буду в порядке, спасибо.
― Скай, ― Зак отстранился и нахмурился, словно я сказала что-то действительно странное и пугающее. ― Ты не должна благодарить меня за что-то вроде этого. Я рядом с тобой, потому что я твой брат, и я забочусь о тебе не потому что так нужно, а потому что хочу этого. И тетя Энн, и все остальные, очень тебя любят.
До того, как я снова заревела, Зак передернулся и осмотрел мою кровать, пробормотав:
― Надеюсь, тут не завелись жуки.
― Я их съела, ― сказала я и рассмеялась. Зак снова меня обнял.
― Ты не обуза, Скай. Ты удивительная. Иногда я думал: сколько же в тебе сил, что ты живешь изо дня в день и не замечаешь всего того мусора, который тебя окружает... Алекс говорил, что это потому, что ты умная. И я согласен с ним. ― Мои глаза снова заволокло слезами. Зак обнимал меня совсем как папа, а это расстраивало только сильнее. ― Но потом я понял, что умные люди оказываются еще более уязвимыми чем кто-либо другой. Потому что они лишь притворяются, что не видят окружающего ужаса. Нет, вы все видите, все замечаете, и любая трагедия оставляет в ваших сердцах глубокие раны, которые трудно излечить. Такие умные девочки как ты думают о других слишком много, и это причиняет боль. Так это был лишь вопрос времени, когда боль, которую ты копишь внутри, даст о себе знать.
Я таращилась на Зака в немом шоке, затем, чтобы затмить паузу, спросила:
― С каких пор ты стал таким умным?
― Я типа в университете знаешь ли.
Я рассмеялась. Зак встрепал меня по волосам, затем пригладил прическу и серьезно сказал:
― Со временем все закончится, Скай. Обещаю. ― Мне показалось, что его глаза подозрительно блестят. ― Просто тебе нужно больше времени, чем другим. Никто не застрахован от жизни, но будь это возможным, я бы в первую очередь застраховал твое сердце, чтобы ты больше никогда не плакала.
Прочистив горло, Зак попросил:
― Обещай, что не сдашься. Обещай, что не опустишь руки и сделаешь все, чтобы выздороветь. У тебя впереди вся жизнь!
Впереди вся жизнь?
― Зак, я... я боялась тебе признаться, но я... ― я достала из-под подушки письмо и Зак сжал мою руку.
― Эшли уже предупредила меня, чтобы я не приставал к тебе, но я рад, если честно, что ты не поступила в этот глупый университет. Ты слишком хороша для него, знаешь? Они всегда хотели, чтобы ты поела в Хейден.
Зак был готов сказать что угодно, утешая меня, но на краткий миг я почувствовала себя лучше.
― А теперь: ты можешь кое-что для меня сделать? Не пугайся, не узнав. ― Зак встал с кровати, и я вскинула голову. ― Сейчас ты приведешь себя в порядок, и мы пойдем куда-нибудь перекусить, а в среду ты отправишь заявление в другие колледжи, которые с распростертыми объятиями захотят тебя принять. Подожди секунду, я отлучусь в ванную.
Он ушел, а я уткнулась взглядом в пол.
Какой это, интересно, колледж захочет взять к себе девушку, которая провела в психушке не один месяц? Я ― та самая проблемная девушка.
Внезапно мои размышления были прерваны, когда зазвонил мобильник Зака. Я подняла трубку, собираясь попросить перезвонить чуть позже, но девушка на том конце не дала мне шанса и слова вставить, заорав:
― Эй, придурок, ты что, серьезно украл мой лифчик? И куда ты его дел, хотела бы я знать?!
― Э-э... ― Мои щеки залил румянец, но я не успела ответить ― мобильник мгновенно исчез из моей руки. Зак вытаращился на меня притворным злобным взглядом, а затем зашипел в трубку:
― Анжела в следующий раз дождись, когда услышишь мой голос! ― Затем, отвернувшись от меня и прикрыв телефон ладонью, еле слышно добавил: ― Зачем мне нужно было его брать? Ты вообще в своем уме?
Отключившись, Зак опустил руку и обернулся. На его щеках расцвел румянец, брови сошлись на переносице.
― Фу, ― поморщилась я. ― Ты серьезно? Ну и жуть...
― Не бери в голову, Скай, эта девушка не в себе. Э-э... И давай поторапливайся! Нам надо поспешить, если мы хотим занять приличный столик в кафе... Какой ужас, не могу поверить, что ты слышала это...