Двое в ночи
Контент-предупреждение: нецензурная лексика, жестокость, описание ранений, голод, холода, взаимная агрессия, психологическое давление, суицидальные мысли.
---
Глава 9. Двое в ночи
Часть 1: Лиам. Груз
Лиам шёл первым, проваливаясь в снег по колено. За спиной — тощий рюкзак с остатками припасов, за поясом — пистолет и нож. И русский, который плёлся сзади, тяжело дыша, но не жалуясь.
Они шли уже четыре часа.
Лес вокруг стоял чёрный, мёртвый. Ветер выл в голых ветках, бросал в лицо колючую снежную крупу. Температура падала, и Лиам знал: если они не найдут укрытие к утру, то просто замёрзнут насмерть.
— Долго ещё? — спросил Лукас сзади.
— Не ной.
— Я не ною. Я спрашиваю.
— Спросил — значит, ноешь.
Лукас замолчал.
Лиам злился. Злился на себя, на этого придурка, на всю ситуацию. Он, мать его, элитный разведчик, лучший боец роты, теперь тащится по лесу, как последний бродяга, с русским пленным, из-за которого всё и случилось.
Можно было бросить. Прямо сейчас. Просто ускорить шаг, и этот псих отстанет, сдохнет в лесу от холода или голода. Или от своих же, если наткнётся на патруль.
Но ноги не слушались. Каждый раз, когда Лиам думал об этом, перед глазами вставали чёрные глаза, смотрящие на него с этим... с этим проклятым спокойствием. Как будто ему всё равно. Как будто он уже мёртвый, просто дышит по привычке.
— Стой, — скомандовал Лиам, заметив что-то впереди.
Овраг. И в нём — чёрный провал. То ли землянка старая, то ли берлога, но, судя по форме, что-то рукотворное.
— Жди здесь, — бросил он Лукасу и скользнул вниз.
Внутри оказалось пусто. Чья-то старая охотничья заимка, брошенная давно. Печка-буржуйка ржавая, нары, куча гнилого тряпья в углу. Но крыша целая, и ветер не задувал.
— Заходи, — крикнул Лиам.
Лукас спустился, огляделся. Сел на нары, обхватил себя руками — замёрз так, что зубы стучали.
— Разводи огонь, — приказал Лиам, бросая ему коробок спичек. — А я осмотрюсь.
— Чем разводить? — спросил Лукас. — Тут только гнильё.
— Головой думай. Тряпьё порви, щепки найди. Ты вообще жить хочешь?
Лукас посмотрел на него долгим взглядом.
— Нет, — ответил просто.
Лиам замер.
— Что?
— Не хочу. Я же говорил.
— Тогда какого хера ты перся за мной?
— А ты какого хера не бросил?
Лиам шагнул вперёд, схватил Лукаса за грудки, приподнял.
— Потому что ты, мразь, — моя проблема! Потому что из-за тебя у меня больше нет роты, нет будущего, нет ничего! И если ты сдохнешь сейчас — я всё это сделал зря! Ты понял?
— Не ори, — спокойно ответил Лукас. — Я понял. Я — твоя ошибка. Отпусти.
Лиам отпустил. Отвернулся, закурил. Руки тряслись.
— Огонь разводи, — бросил он уже тише. — И не беси меня.
Часть 2: Лукас. Лёд и пламя
Лукас развёл огонь. Медленно, возясь с трутом, но сделал. Когда языки пламени лизнули железо буржуйки, в землянке стало чуть теплее.
Лиам сидел в углу, смотрел в огонь и курил. Молчал. Лукас сидел напротив, смотрел на Лиама.
— Есть что жрать? — спросил Лукас.
— Есть. Но не дам.
— Почему?
— А зачем тебе? Ты же жить не хочешь.
Лукас усмехнулся.
— Есть хочу. Это разные вещи.
Лиам молча кинул ему кусок хлеба и банку консервов. Лукас поймал, открыл, начал есть прямо руками, жадно, давясь. Когда еда кончилась, облизал пальцы и посмотрел на Лиама.
— А ты?
— Что я?
— Есть будешь?
— Не твоё дело.
— Ты жрать будешь? — повторил Лукас, и в голосе появились металлические нотки. — Я видел, как ты мне кинул. У тебя в рюкзаке ещё есть. Но ты не ешь. Почему?
— Я сказал — не твоё дело.
— Ты думаешь, я не замечу? Ты за четыре часа ни разу не пожрал. Только куришь. Сдохнуть хочешь?
Лиам резко поднял голову.
— А тебе какое дело, сдохну я или нет?
— Никакого, — спокойно ответил Лукас. — Просто интересно. Ты меня тащишь, спасаешь, а сам подохнуть собрался. Логика где?
— Заткнись.
— Не заткнусь. Ты такой же пустой, как я. Просто привык притворяться живым.
Лиам вскочил. В два шага оказался рядом, схватил Лукаса за горло, прижал к стене.
— Я тебя придушу сейчас, — прошипел он. — Медленно. Будешь знать, как лезть в душу.
— Давай, — прохрипел Лукас, не сопротивляясь. — Всё равно холодно. Сдохну — хоть согреюсь.
Лиам смотрел в эти чёрные глаза, чувствовал, как под пальцами бьётся пульс, и ничего не мог сделать. Ни убить, ни отпустить.
Он разжал пальцы. Отступил на шаг.
— Ты больной, — выдохнул он.
— А ты слепой, — ответил Лукас, потирая шею. — Не видишь, что мы одинаковые.
— Мы разные. Я воюю. Я убиваю. Я...
— Ты тоже хочешь сдохнуть. Я вижу.
Лиам отвернулся. Сел на нары, уставился в стену.
— Жри, — бросил он, кидая ещё одну банку. — И не беси меня больше.
Часть 3: Лиам. Бессонная ночь
Ночью Лиам не спал.
Сидел у печки, подбрасывал щепки, курил. Лукас ворочался на нарах, бормотал что-то во сне. Бессонница мучила его даже здесь, в этом проклятом лесу.
Лиам смотрел на него и думал.
Этот русский — его смерть. Не в прямом смысле, но где-то рядом. Он притягивал проблемы, как магнит. С ним нельзя было расслабиться, нельзя было быть просто солдатом. Рядом с ним всё становилось сложным, запутанным, неправильным.
И при этом... при этом Лиам не мог его бросить.
Не из жалости. Не из нежности. Из чистого, злого упрямства. Он не даст этому психу сдохнуть. Не потому, что тот дорог. А потому, что это будет значить, что всё было зря. Что Лиам проиграл.
— Ты не сдохнешь, — тихо сказал он в темноту. — Я не дам.
Лукас открыл глаза.
— Я не сплю, — сказал он хрипло. — Слышу тебя.
— Подслушиваешь?
— Ага. Интересно же, что ты бормочешь.
— Ничего я не бормочу.
— Бормочешь. Сказал, что не дашь мне сдохнуть.
Лиам промолчал. Щепка в руке хрустнула.
— Зачем? — спросил Лукас.
— Чтобы ты мучился, — ответил Лиам. — Чтобы каждый день ненавидел меня за то, что я тебя тащу.
— А если я не ненавижу?
— Тогда будешь.
Лукас сел на нарах, обхватил колени руками.
— Ты странный, — сказал он. — Сильный, злой, странный. Я таких не встречал.
— А я таких, как ты, — психованных, — тоже.
— Значит, нашли друг друга.
— Не нашли, — отрезал Лиам. — Столкнулись. Как два урода в одной яме.
Лукас усмехнулся.
— Тоже вариант.
Они замолчали. Каждый думал о своём. Но в темноте, в холоде, в этой вонючей землянке было почти тепло. Не от печки — от присутствия другого. Живого. Такого же сломанного.
Часть 4: Утро. Волки
Под утро Лиам задремал — впервые за двое суток. И сразу попал в кошмар.
Ему снилась война. Свои же, немецкие патрули, которые гнались за ним с собаками. Крики: «Предатель! Держи его!» И русский, чёрноглазый, который стоял в стороне и смотрел.
— Ты виноват, — шептал голос. — Ты во всём виноват.
Лиам проснулся от холода. Печка почти погасла. За стеной выл ветер. И ещё что-то.
Вой.
Настоящий, волчий, близко.
— Твою мать, — выдохнул Лиам, вскакивая.
Лукас тоже проснулся. Сидел, вслушиваясь.
— Волки? — спросил он.
— Стая. Голодные.
— Далеко?
— Близко.
Лиам метнулся к двери, проверил засов. Дерьмовый, старый, еле держится. Если волки решат, что тут есть жратва — выломают.
— У тебя оружие есть? — спросил Лукас.
— Нож. Пистолет. Мало патронов.
— Дай нож.
— Зачем?
— Отбиваться.
Лиам посмотрел на него. Худой, избитый, еле живой. С ножом в руках против голодной стаи.
— Ты не отобьёшься, — сказал он.
— А ты отобьёшься?
— Я попробую.
— Тогда дай нож. Вдвоём больше шансов.
Лиам колебался секунду. Потом вытащил нож, бросил Лукасу. Тот поймал, взвесил в руке.
— Хороший нож, — сказал он. — Немецкий.
— Не сломай.
Вой повторился. Совсем рядом. Теперь слышно было, как скребут когти по снегу.
— Идут, — тихо сказал Лукас.
— Знаю.
Они встали спиной к спине. Немец и русский. Враг и враг. Вдвоём против голодной смерти.
— Если выживем, — сказал Лиам, — я тебя сам прикончу.
— Договорились, — ответил Лукас. — Но сначала отобьёмся.
Дверь затрещала под напором.
---
Конец девятой главы.