Чужой
Глава 4. Охота на "Ворона-потрошителя"
Часть 1: Лиам. Как становятся легендами
Всё началось с глупой случайности.
Ночная вылазка, каких было уже сотни. Лиам, Ганс и ещё двое полезли в русские тылы за «языком». Задача была простой: взять кого-нибудь из штабных, желательно с документами, и утащить к своим.
Но что-то пошло не так с самого начала.
То ли Фриц опять наложил в штаны от страха, то ли русские выставили секреты, но их засекли. Завязалась перестрелка. Ганса ранили в ногу - он заорал так, что в лесу птицы проснулись. Приказ был один: уходить, бросив раненого.
Лиам не бросил.
- Шмидт, вали отсюда! - орал Ганс, отстреливаясь. - Я готов!
Но Лиам, матерясь сквозь зубы, взвалил здоровяка на плечи и потащил. Пули свистели рядом, одна чиркнула по каске, сбив её нахрен. Лиам даже не замедлился.
Они отбились. Чудом, на одной злости и немецком порядке.
Ганса заштопали. А Лиам на следующее утро проснулся знаменитым.
- Слышали? Шмидт Ганса вытащил! Под пулями!
- Да он вообще без страха, этот псих!
- Видели его татуху? Ворон на груди. Как смерть ходит.
Кто-то из старых фронтовиков, любивших громкие слова, обозвал его «Рабе» - ворон. А потом добавил «Шлахтер» - потрошитель.
- Потому что он тех русских, которых берёт, живьём разделывает. Глаза холодные, руки не дрожат. Настоящий потрошитель.
Лиам услышал это прозвище, когда курил у блиндажа. Он даже бровью не повёл.
- Пошли вы нахуй, - сказал он спокойно. - Я просто свою работу делаю.
Но прозвище приклеилось. Сначала к нему, потом к его действиям. Каждую вылазку, каждое убийство теперь приписывали «Ворону-потрошителю». Даже то, что делали другие. Даже то, чего не было.
- Ворон сегодня трёх завалил в рукопашной.
- Ворон пленного пытал, тот всё выдал за пять минут.
- Ворон сам вышел к пулемёту и заставил замолчать.
Лиаму было плевать на слухи. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Но покоя не было.
Чем громче становилось его прозвище, тем больше он привлекал внимание. Не только своих.
Часть 2: Лукас. Голос в темноте
Лукас вернулся в строй через полторы недели. Бок зажил, но ныл на погоду. Висок иногда простреливало болью, особенно если он резко поворачивал голову. Но спать он всё так же не мог.
Бессонница сожрала его целиком. Осталась только оболочка - худой, черноволосый парень с тёмными кругами под глазами и затравленным взглядом. Товарищи по роте сторонились его. Слишком странный, слишком молчаливый, слишком страшный в своей отстранённости.
- Вольф, мать твою, ты хоть жрёшь когда? - спросил как-то пожилой сержант.
- Ага, - соврал Лукас.
Он не жрал. Он не мог. Каждый кусок застревал в горле, потому что перед глазами стоял он - светлый, сероглазый, с вороном на груди.
И тут слухи доползли до их окопов.
- Слышали? У немцев новый урод объявился, - говорили в землянке, греясь у буржуйки. - «Ворон-потрошитель» кликуха. Говорят, молодой совсем, но зверь зверем. Наших пленных пытает, живодёр херов.
- Да врут небось, - ответил кто-то. - Пропаганда.
- Какая, нахуй, пропаганда? Мужики с того участка приходили, видели. Светлый такой, татуированный. Ворон у него на грудях наколот.
Лукас замер.
Светлый. Татуированный. Ворон.
Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, как у загнанного зверя.
- Где? - спросил он хрипло, перебивая разговор.
Все обернулись.
- Чего?
- Где этот участок? - Лукас поднялся, в глазах горел нездоровый огонь. - Где он воюет?
- Да километрах в пятнадцати отсюда, - удивлённо ответил мужик. - А тебе-то что?
Лукас не ответил. Он вышел из землянки в ночь, и холодный воздух ударил в лицо, но не остудил.
Ворон-потрошитель.
Так вот как тебя зовут, ублюдок.
Он нашёл его. Нет, не нашёл - узнал. Теперь у него было имя, было прозвище, была цель. И он знал, где искать.
- Скоро увидимся, - пообещал Лукас темноте.
Часть 3: Охота объявлена
Вернувшись в землянку, Лукас подошёл к тому самому мужику, который рассказывал про «Ворона».
- Расскажи подробнее, - потребовал он. - Где именно, какие позиции, когда его видели.
- Ты чего, Вольф, белены объелся? - мужик попятился. - Тебе зачем?
- Надо.
Мужик посмотрел в эти чёрные, безумные глаза и понял: спорить бесполезно.
- К северу отсюда, - начал он нехотя. - Там высотка есть, сто двенадцать. Немцы на ней закрепились крепко. Наши их три раза пытались выбить - всё в мясо. Говорят, этим «Вороном» их там пугают. Мол, если в плен сдашься - он тебя живьём разделает.
Лукас слушал, впитывая каждое слово.
- Как он выглядит?
- Да я ж говорю: молодой, светлый. Худой, но жилистый. Глаза пустые, как у покойника. И татуха эта дурацкая - ворон.
Лукас кивнул. Это был он. Точно он.
- Спасибо.
Он отошёл в угол и сел на нары. В голове крутился план. Дикий, безумный, самоубийственный план.
Он пойдёт туда. Один. Ночью. Найдёт этого Ворона и посмотрит ему в глаза. А там будь что будет.
- Ты идиот, Вольф, - сказал он сам себе вслух. - Полный идиот.
Но остановиться уже не мог.
На следующую ночь Лукас выскользнул из расположения части. Взял нож, взял пистолет, взял немецкие сигареты, которые где-то раздобыл. На всякий случай. И пошёл на север.
К высотке сто двенадцать.
К нему.
Часть 4: Лиам. Чужая тень
Лиам в ту ночь тоже не спал. Он сидел в блиндаже, чистил нож и курил одну за одной. Ганс, уже поправившийся, храпел в углу. Остальные тоже дрыхли без задних ног.
Вдруг Лиам замер.
Он услышал. Не звук - движение. Что-то изменилось в воздухе, в тишине. Чутьё, выработанное годами войны, заскребло когтями по позвоночнику.
Кто-то был снаружи.
Лиам бесшумно поднялся, погасил окурок и взял автомат. Выскользнул из блиндажа в ночь.
Луна пряталась за тучами, было темно, хоть глаз выколи. Но Лиам видел в темноте лучше многих. Он двинулся вдоль траншеи, прижимаясь к стене.
И увидел тень.
Тень двигалась осторожно, крадучись, явно ища что-то. Немецкую форму? Нет, свой бы подошёл и окликнул. Чужой?
Лиам прижался к земле, наблюдая. Тень приближалась. Худая, гибкая, тёмная.
Когда тень подошла достаточно близко, Лиам рванул вперёд, сбивая незнакомца с ног. Автомат отлетел в сторону, они покатились по земле, и Лиам навалился сверху, прижимая коленом грудь.
- Тихо, сука, - прошипел он, занося нож. - Дёрнешься - кишки выпущу.
Луна выглянула из-за туч.
Лиам замер.
Чёрные волосы. Чёрные глаза. Безумная улыбка.
Тот самый. Русский псих. Живой, мать его, здоровый и здесь, в немецких окопах.
- Привет, Ворон, - выдохнул Лукас, глядя ему в глаза. - Я искал тебя.
В груди Лиама что-то оборвалось. И загорелось.
---