✮32
Прошло три дня с момента «катастрофы» с пазлом. И что удивительно, эти дни были самыми спокойными за всё время. Не было ни паники, ни откатов. Была тихая, сосредоточенная работа. После того как Феликс взял ту самую первую звезду из рук Хёнджина, что-то щёлкнуло. Страх быть несовершенным, сделать ошибку, он если не исчез, то отступил.
Они собирали пазл каждый вечер. Теперь Хёнджин не пытался «атаковать» процесс. Он научился её ритму, а именно методичному, почти медитативному. Он сидел рядом, сортировал детали по цвету и просто был рядом. Их молчаливое сотрудничество стало новым языком.
И вот настал вечер, когда последний, самый тёмный кусочек неба занял своё место.
Они сидели молча, глядя на готовое полотно. Тысяча разрозненных фрагментов сложились в грандиозное, глубокое звёздное небо. В нём была бесконечность. И тишина.
«Мы собрали его. После всего. Мы не сдались. И он... он выдержал. Он не сломался, когда всё рассыпалось. Он просто... начал заново»
Эта мысль обожгла его своей простотой и важностью. Он посмотрел на Феликса. Тот не улыбался, но в его глазах, обычно пустых, было глубокое, бездонное удовлетворение. Он смотрел на звёзды, которые они собрали вместе, и в его позе читалось не исцеление, но примирение. Примирение с тем, что даже разрушенное можно собрать заново. Пусть и по-другому. Пусть со швами.
— Красиво получилось — тихо, почти про себя, сказал Хёнджин. Он боялся нарушить момент.
Феликс медленно кивнул. И затем, к изумлению Хёнджина, его рука потянулась к блокноту. Он вывел не слово, а нарисовал рядом с готовым пазлом маленькое, аккуратное солнышко. Как в то утро. Солнце и звёзды. Цикл. Завершённость.
Хван собрал в себе всю имеющуюся смелость и хотел приобнять младшего за плечи. Уже без посторонних предметов. Без одеяла. Просто легонько приобнять.
В этот момент в квартире раздался звонок домофона. Резкий, неуместный, разрывающий хрупкую атмосферу. Феликс вздрогнул, но не запаниковал, а лишь вопросительно посмотрел на Хёнджина. Старший проклиная всё на свете вздохнул.
— Пойдём посмотрим кто пришёл
Ли сделал маленький шажок в сторону двери и остался ожидая когда пойдёт Хван.
— Если это полиция, то говорить с ними буду я сам. А ты просто будь рядом. Если они будут задавать вопросы то пиши или рисуй в блокноте. Я всё им объясню — Хёнджин остановился. — Самое главное, не паникуй. Пока я рядом, с тобой ничего никогда не случится. Я обещаю
Брюнет легонько погладил Ли по голове и направился в сторону входной двери.
Когда раздался пронзительный звонок, Феликс не ощутил привычного ледяного ужаса. Вместо этого по телу пробежала волна глубокого разочарования, словно кто-то грубой рукой стёр только что законченный прекрасный рисунок. Они были так близки к чему-то важному, к тому простому, человеческому жесту, которого он одновременно боялся и жаждал. И мир снова ворвался в их убежище, безжалостный и бесцеремонный.
Но затем он посмотрел на Хёнджина. И вместо команды «останься здесь» или тревожного шёпота, он услышал спокойное: «Пойдём посмотрим».
Это «пойдём» стало ключевым. Оно не делило их на защитника и того, кого прячут. Оно объединяло. Делало их партнёрами перед лицом неизвестности. И этот маленький шажок к двери Феликс сделал не из страха, а из чувства долга, ведь если Хёнджин идёт встречать потенциальную угрозу, то он будет рядом. Не как груз, а как тыл.
Слова Хёнджина «пока я рядом, с тобой ничего никогда не случится» отозвались в нем не пустым обещанием, а истиной. За эти недели Хван не просто не дал ему умереть, он вернул ему ощущение земли под ногами. И сейчас, стоя в коридоре, Феликс чувствовал это физически: пока эта широкая спина прикрывает его, мир не рухнет.
И когда рука Хёнджина легла на его голову, это был уже не просто жест утешения. Это был знак того, что их связь, их общий ритм, их только что собранный пазл нерушимы. Что бы ни ждало за дверью, они встретят это вместе.
В этом моменте не было бесстрашия. Но была уверенность. И это чувство было новым, незнакомым и таким прочным, что даже тень от исчезновения Кана и давящее воспоминание о лейбле не могли его поколебать. Он стоял, слушая, как бьётся его собственное сердце, и понимал: он больше не жертва, ожидающая удара. Он союзник. И это меняло всё.
На экране домофона парни увидели взволнованные лица Джисона и Минхо.
— Впусти, дело срочное — голос Джисона был напряжённым.
Встреча в гостиной была похожа на совет военного времени.
Минхо, обычно невозмутимый, нервно прохаживался.
— Кан исчез. Выпущен под залог, и... испарился. Ни в квартире, ни на известных ему точках. Ничего
Джисон, непривычно мрачный добавил:
— Это плохо. Крыса, загнанная в угол, кусается больнее всего. Он что-то замышляет. Надо быть начеку
Хёнджин почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он посмотрел на Феликса, который сидел, закутавшись в плед, и слушал, его лицо стало маской. Но это была не прежняя паника, а скорее... сосредоточенная настороженность. Как у солдата, узнавшего, что война ещё не окончена.
— Ладно, — Хван кивнул, его голос приобрёл стальные нотки «Императора». — Усильте наблюдение. И узнайте, не было ли подозрительных движений со стороны лейбла. Я жопой чувствую, что они как-то связаны
— С лейблом... отдельная история — Джисон тяжело вздохнул. — Успех «Rogue Notes» бьёт все ожидания. Трек Феликса... он стал гимном. Неофициальным, но гимном. И теперь они.. — он презрительно махнул рукой. — Хотят «восстановить отношения» с Айкой и Императором, то бишь с вами обоими. Они прислали нового, вежливого менеджера к нам с Феликсом домой. Слава всем Богам, что они не в курсе, что наше солнышко живёт с тобой — Хан вздохнул. — Предлагают новый, «более выгодный» контракт
— Какой?
— Они хотят вернуть «блудных сыновей», мало того, они хотят пригребсти к своим руками ваш собственный лейбл и сделать его дочерней компанией. Нельзя дать им этого сделать, иначе вы будете полностью зависеть от них. Эти сволочи смогут вертеть вами как захотят. Раз они отказались от вас и вы организовали свой лейбл, то уже на равных сможете разговаривать с ними — говорил Минхо смотря то на напуганного Феликса, то на серьёзного Хёнджина, который в это время через плед обнимал младшего. — Вы можете сотрудничать с бывшим начальством, но не плясать пол его дудку
В воздухе повисла тяжёлая пауза. Все смотрели на Хёнджина.
Он медленно повернулся к Феликсу и спокойно сказал:
— Это касается и тебя. Решать тебе — он произнёс это чётко, давая понять, что это не пустые слова. — Мы можем сказать «нет» и продолжать сами. Или... выслушать их и через манипуляции вернуться в строй лицемерных знаменитостей того лейбла
Феликс смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них был лишь страх перед системой, которая его сломала. И... что-то ещё. Что-то новое. Осторожный интерес? Он посмотрел на собранный пазл, на то самое звёздное небо, которое стало доказательством, что он способен на большее.
Он потянулся к блокноту. Его рука дрожала, но буквы выводились твёрдо.
«СЛЫШАТЬ. НЕ БОЙСЯ»
Он имел в виду «не бойся за меня». Хёнджин прочитал это и почувствовал, как в его груди расправляется что-то твёрдое и уверенное. Гордость. Это был не просто шаг вперёд. Это был выход на новый уровень.
— Я не перестану бояться за тебя. Я буду поддерживать любые твои начинания — он легонько коснулся лбом виска младшего.
Когда лоб Хёнджина коснулся его виска, мир для Феликса не просто замер, он перевернулся.
Это был не похожий ни на один из предыдущих жестов. Не тяжёлая ладонь на макушке, дарующая покой. Не объятие через одеяло, ограждающее от страха. Это было что-то... равное, но другое. Жест не сверху вниз, а на одном уровне. Жест не защиты, а единения.
Первой пришла не мысль, а чистое, физическое ощущение. Тепло. Тепло чужого лба, мягко прижавшегося к его коже. И тишина. В этом прикосновении не было никакого давления, никакого требования. Только присутствие. Близкое, дышащее, безмолвное.
Затем пришло осознание. «Он не боится меня». Эта мысль пронзила его острее любой другой. Хёнджин, сильный и неуязвимый Император, прикоснулся к нему, сломанному и молчащему своим лбом. В этом жесте была абсолютная открытость и, что важнее, безоговорочное доверие. Он как будто говорил: «Я здесь. Я всегда буду с тобой. И я верю в тебя».
И сквозь этот шквал чувств пробилась та самая, новая, хрупкая уверенность, что он написал в блокноте. Фраза «НЕ БОЙСЯ» была не только для Хёнджина. Она была и для него самого. И в этом прикосновении он почувствовал, что это возможно. Что он может не бояться. Не бояться будущего, лейбла, Кана. Потому что он не один. Потому что есть этот человек, который своим простым жестом стирает границу между «я» и «ты», создавая на мгновение одно целое «мы».
В этом мимолётном касании не было страсти. Была нежность, подобная тишине после долгого шума. Была благодарность, слишком глубокая для слов. И была надежда, что их общая картина мира, собранная из осколков, выдержит любое давление. Потому что её главными скрепляющими фрагментами стали не контракты или слава, а вот такие вот мгновения — тихие, простые и безгранично честные.
Ли неуверенно, даже побаиваясь, в ответ коснулся своим лбом виска Хёнджина. Тот как и все сидящие рядом замерли от шока. Но тем не менее, друзья были счастливы такому повороту событий. Брюнет расценил этот жест как одобрение со стороны Феликса. Одобрение без слов. Он осторожно вернул свою руку на его плечо легонько приобняв, а после начал говорить.
— Хорошо — кивнул он, и его взгляд встретился со взглядами Джисона и Минхо. — Значит, выслушаем. Но на наших условиях
Позже, когда гости ушли, а в квартире снова воцарилась тишина, Хёнджин подошёл к окну. Феликс стоял рядом, глядя на настоящее ночное небо, такое же бесконечное, как на их пазле.
— Всё меняется, да? — тихо сказал Хёнджин. — Снаружи... и внутри
Феликс молча прислонился виском к его предплечью. Ненадолго. Всего на секунду. Но в этом жесте было всё: доверие, благодарность и та самая, робкая надежда, что их собственная, новая картина мира, та, что они собрали по кусочкам, окажется прочнее старой.
Хёнджин решился на самый смелый шаг, который он когда-либо мог предпринять. Он взял Феликса за руку и притянул к себе. Затем он обнял его. Без преград. Без одеяла, без пледа. Просто обнял. Не как раненого и напуганного человека. Он обнял его как равного себе.
— Не смей сдаваться. Иначе я тоже сдамся. Мы всё это начали вместе, значит и закончить должны тоже вместе
В голосе старшего не было гнева, не было упрёка, не было абсолютно никакой агрессии. Только искренняя забота и нежность, а ещё... нотки какого-то нового, не знакомого ему чувства.
_______________________________________
Продолжение следует...