✮25
Утром Хёнджин нашёл Феликса у окна, смотрящего на улицу с пустым взглядом. Он написал в блокноте в блокноте: «Я пойду готовить завтрак»
Ли долго колебался, но всё же взял карандаш и дрожащей рукой вывел:
«Нужны вещи из моего дома»
Феликс замирает, его дыхание сбивается. Он медленно поднимает виноватый взгляд на старшего. Тот лишь посмотрел на него в ответ, а после написал: «Съездим?»
«Страшно» - написал Ли.
«Я знаю - отвечает Хёнджин. - Я буду рядом. Всё время»
Ли снова замер.
«Я только схожу за одеждой»
«Как скажешь»
«Помимо одежды возьми обувь, потому что моя тебе слишком велика. Всё-таки сорок пятый размер»
Блондин не стал отвечать. Он медленно положил карандаш на стол и отодвинул блокнот.
Хван улыбнулся.
И тогда случилось это. Тепло. Широкое, твёрдое, тяжелое. Ладонь Хёнджина легла ему на макушку.
Мир для Феликса сузился до этого одного ощущения.
Сначала он ощутил шквал тревоги. Всё внутри него сжалось в ледяной ком. Инстинкт кричал: «Опасность! Беги!». Его мышцы напряглись, готовые дёрнуть голову, сбежать, спрятаться. Это было прикосновение, а его тело, помнящее грубые захваты и тряпку с хлороформом, читало в нём угрозу.
Затем последовало парализующее недоумение. Угрозы не было. Ладонь не сжалась, не ударила, не оттолкнула. Она просто... лежала. Тяжёлая. Спокойная. Накрывая его собой, как купол. В этой тяжести не было агрессии. В ней был покой.
И сквозь ледяной панцирь страха начало пробиваться что-то другое. Что-то, чего он не чувствовал, казалось, целую вечность.
Это было позволение.
Хёнджин позволил ему не быть сильным. Позволил не извиняться за свою слабость. Позволил просто существовать, будучи сломанным.
Этот жест был красноречивее любых слов из блокнота. Он говорил: «Я вижу твой страх. Я принимаю его. Я здесь, ни о чём не беспокойся».
Ледяной ком в его груди дрогнул и дал трещину. Ненадолго. Всего на секунду. Но из этой трещины хлынуло тепло. Не огненное и обжигающее, а то, что согревает замёрзшие конечности. Болезненное и долгожданное одновременно.
Он не потянулся навстречу. Не расслабился полностью. Его спина оставалась напряженной, а дыхание - сдавленным. Но он... позволил. Позволил этому теплу быть. Позволил этой тяжёлой ладони ненадолго стать его крышей.
И когда Хёнджин убрал руку и ушёл, Феликс сидел ещё несколько мгновений, ощущая на своей коже призрачное, уходящее тепло. На его лице не было улыбки. Но в глубине пустых глаз, как первая капля после долгой засухи, дрогнула и упала единственная, тихая слеза. Не от горя. А от облегчения, которое стало возможным.
Он почувствовал себя не исцеленным. Он почувствовал себя укрытым. Хёнджин укрыл его в своём доме от мира, что так назойливо пытается заставить его говорить, в то время как он не может.
Хван вернулся обратно уже одетый в другую одежду. Он держал в руках футболку и брюки предназначенные для Феликса.
- Вот держи, переодевайся и пойдём
Он положил одежду на колени младшего и удалился на кухню чтобы налить с собой воды. Мало ли удастся погулять до дождя.
Спустя время они вышли в подъезд.
Порог квартиры ощущался как край обрыва. Воздух снаружи был другим. Холодным, чужим, полным невидимых угроз. Каждый шаг по коридору отдавался в висках оглушительным стуком, заглушая ровное дыхание Хёнджина впереди.
Феликс прижимался к его спине, как к щиту. Это был не выбор, а инстинкт. Мозг, отравленный травмой, кричал, что широкое пространство подъезда ловушка, что тени у лифта таят в себе кошмар, который может повториться. Но спина перед ним была твёрдой и неподвижной. Она стала единственным ориентиром в мире, который внезапно снова поплыл и закружился.
Он не видел стен, не видел дверей. Он видел лишь широкую спину в чёрной куртке и чувствовал, как его собственные ноги, ватные и непослушные, двигаются только потому, что эта спина движется вперёд и тянет его за собой. Это было не хождение - это было следование. Полное, безоговорочное доверие, выстраданное в тишине прошедших дней.
В этом не было смелости. Была лишь исчерпывающая, до дна, усталость от страха и понимание, что альтернативы остаться в одиночестве нет. Он шёл, потому что Хёнджин был его продолженной волей, его вынесенными наружу нервами и мускулами. Он доверял ему своё сломанное тело, как доверяют парашюту, шагнув в пропасть.
И в самой глубине, под толщей льда паники, теплилась одна-единственная, едва осознаваемая мысль: «Если он здесь... может быть... я смогу?».
У машины их поджидает нежданный гость, а именно бывший директор Кан, бледный, с синяком под глазом, выпущенный под залог.
- Император! - сипло кричит Кан. - Я пришёл извиниться! Скажи ему, что это недоразумение!
Хёнджин мгновенно становится между ним и Феликсом, чья дрожь становится ощутимой даже сквозь одежду. Он закрыл собой напуганного парня, отгородив от этого кошмара.
- Убирайся прочь - голос Хёнджина низкий и опасный, как рык. - Пока я не размозжил твоё ебало об асфальт. Мало наши ребята тебя разукрасили? Я тебе сейчас добавлю. Я сказал пшёл вон отсюда - проговорил Хван так, будто отгоняет одичавшую дворнягу.
- Он же всё понимает! - Кан пытается заглянуть за его спину. - Феликс, это же я! Ты же сам...
Хёнджин не даёт ему договорить, делая шаг вперёд, заставляя Кана отступить. Феликс вцепляется пальцами в его куртку, пряча лицо и давая уйти дальше.
- Он теперь под моей защитой, - Хёнджин говорит тихо, но так, что слышно каждое слово. - Если подойдёшь к нему - я сломаю тебе ноги. Если ты посмотришь в его сторону - я вырву тебе глаза. Понял меня? - брюнет выглядел настолько страшно, что кошка проходившая рядом шмыгнула в кусты в надежде быть незамеченной. - А теперь исчезни и не появляйся никогда
Кан, видя непоколебимую ярость в его глазах, отступает и скрывается. Феликс, всё ещё дрожа, делает маленький шаг из-за его спины. Это не победа над страхом, но признание, что за этой спиной безопасно.
- Идём. Этот урод больше никогда не тронет тебя. Не посмеет. Я этого не допущу
Старший помог блондину сесть в машину. Он решил посадить его на заднее сидение, ведь там были шорты, которые могли закрыть окна и позволить почувствовать себя в безопасности не видя людей вокруг.
- Обязательно пристегнись. Ничего не случится, однако я беспокоюсь за тебя - после этих слов Хван сел на место водителя. Он завёл мотор и они простояли на парковке около трёх минут, затем наконец-то поехали к дому Ли младшего.
_______________________________________
Продолжение следует...