✮22
Пентхаус Хёнджина, обычно стерильный и безжизненный, теперь напоминал лазарет. Приглушенный свет, тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Феликса. Врач, личный доктор Хвана, убрал стетоскоп.
— Физически... жив-здоров. Переохлаждение, сильное истощение. Но связки... — доктор покачал головой, глядя на Хёнджина. — Органы в порядке. Но голосовые связки в таком спазме, будто его душили. Это психосоматика. Тело отвергает самую его суть. Лекарств от этого нет
— Что я могу сделать чтобы помочь ему? — Хван посмотрел на Феликса. Он выглядел безжизненным, пустым. Таким... чужим.. он больше не улыбался, не пел, даже не говорил...
— Господин Хван, давайте отойдём
Врач вышел из комнаты, а Хёнджин, кивнув, пошёл за ним, бросив последний взгляд на неподвижную фигуру на диване.
— Первое и самое важное, — заговорил врач, убедившись, что дверь закрыта. Его голос был низким и деловым, но без прежней холодности. — Вы должны создать для него чувство абсолютной безопасности. Его нервная система сейчас как оголённый провод. Она кричит об опасности, даже когда её нет. Ваша задача убедить в этом его тело
— Как? — в голосе Хёнджина не было вызова, только усталое отчаяние. — Я не психолог
— Вам и не нужно им быть. Вам нужно стать предсказуемостью. Сейчас рутина его лучший друг. Подъём, приём пищи, сон в одно и то же время. Никаких неожиданных гостей, громких звуков, резких движений. Пусть его мир сузится до этих стен, и пусть в этих стенах будет порядок. Все вещи должны быть на своих местах и ни при каких обстоятельствах не должны менять своё положение
Хёнджин молча кивнул, мысленно отмечая.
— Второе. Давление. Любое. Исключить. Сейчас самое страшное для него это необходимость отвечать. Не задавайте ему вопросы. Совсем. Если хотите что-то сказать говорите в утвердительной форме. Не «Ты хочешь есть?», а «Я поставил суп на стол». Вы даёте информацию, но не требуете ответа. Поняли?
— Да — Хёнджин сглотнул. Это было сложнее, чем он думал.
— Его горло это эпицентр всей травмы. Спазм — это мышечная память о страхе. Мы должны обмануть эту память. Начните с дыхания. Не заставляйте его дышать. Просто дышите сами. Глубоко. Спокойно. Но обязательно рядом с ним. Его тело может начать подсознательно копировать ваш ритм
— А если... если это не поможет? — Хёнджин не узнавал свой собственный голос. Он был слабым, полным сомнений.
— Тогда ищите другие пути в обход сознания. Тактильность. Но очень осторожно. Не объятия. Лёгкое, быстрое прикосновение к руке или спине, когда проходите мимо. Чтобы напомнить: «Я здесь». Массаж кистей. В руках тоже есть зажимы, и их проще отпустить. Расслабив руки, мы можем косвенно ослабить и горловой зажим
Врач сделал паузу, глядя на Хёнджина оценивающим взглядом.
— Самое трудное для вас, господин Хван, это принять, что вы не можете его «починить». Вы не должны примерять на себя роль инженера, сейчас вы... садовник. Вы создаёте условия: солнце, воду, покой. Но расти он должен сам. Это нелинейный процесс. Будут хорошие дни, будут дни, когда он снова будет нем как камень. Ваша работа – не паниковать и не давить в эти моменты
— А если ему станет хуже? Если он... — Хёнджин не смог договорить.
— Если вы увидите, что он не просто молчит, а перестаёт есть, пить, впадает в полный ступор — это красная линия. Тогда мы подключаем тяжёлую артиллерию. Я могу порекомендовать специалиста. Не обычного психолога, а соматического терапевта. Того, кто работает не с разговорами, а с телесной памятью. Но предлагать это нужно будет очень бережно. Не «тебя лечить», а «есть человек, который учит заново чувствовать своё тело»
Хёнджин молчал, переваривая услышанное. Гора советов казалась неподъёмной.
— И последнее, — врач взял свой чемоданчик. — Позаботьтесь о себе. Вы не сможете быть его опорой, если сами сломаетесь. Спите. Ешьте. Теперь ваша стабильность его главный ресурс, который не должен меняться никогда
Когда врач ушёл, Хёнджин вернулся в гостиную. Его взгляд упал на стакан с водой. Он поднёс его к Феликсу. Тот сделал глоток и тут же закашлялся, давясь, глаза его расширились от паники. Он не мог глотать. Его собственное горло стало ему врагом.
«Предсказуемость. Без давления» — как заклинание, пронеслось в голове Хёнджина. Он не стал паниковать, не стал говорить «успокойся». Он просто молча убрал стакан, дал Феликсу отдышаться, а потом сел в метре от него на пол и начал глубоко и ровно дышать, глядя в окно. Делая свою, новую, беззвучную работу.
Так прошло несколько немых часов. Хван был рядом с Феликсом, однако он не прикасался к нему, не говорил с ним. Просто косвенно давал понять, что он здесь, что он рядом если что-то потребуется.
— Ты будешь жить у меня. Джисон будет навещать тебя. Ещё я приготовил для тебя комнату. Она тихая и в ней всегда тепло. Вот ключи — старший не касаясь рук младшего положил ему в ладошку ключик.
Как и ожидалось, Ли не ответил. Даже не отреагировал когда холодный металлический ключ коснулся его руки.
Хван вздохнул и отправился готовить ужин. Он помнил слова врача о том, что важно соблюдать личное пространство и давать Ли побыть с собой наедине.
Брюнет решил приготовить на ужин что-то простое. Такого он не знал, поэтому полез в просторы интернета, тем самым убив двух зайцев одним выстрелом. Он скоротал время и сделал полезное дело.
Этим он и занимался на протяжении двух часов. Хёнджин устал, однако он не смел показать этого. Он помнил слова доктора о том, что его состояние не должно меняться, иначе это навредит Феликсу ещё сильнее.
Старший решил не накрывать стол на кухне. Он отнёс еду в гостиную, туда где был Феликс, поставил перед ним тарелку с тёплой овсяной кашей — самой простой, мягкой едой, какую смог придумать, а рядом положил ложку и поставил стакан с тёплым чаем.
— Вот ужин, приятного аппетита — после этих слов он сел напротив, однако с другой стороны журнального столика, не а котором стоял их незамысловатый ужин.
Периферическим зрением он видел, как Феликс медленно, будто в замедленной съёмке, взял ложку. Его пальцы сжимали ручку так сильно, что костяшки побелели. Он поднёс ложку ко рту. Сделал крошечный глоток. И замер, его кадык нервно задёргался. Он сглотнул с видимым усилием, словно проталкивая в себя камни.
Хёнджину хотелось крикнуть: «Дыши! Просто дыши!». Но он помнил слова врача. Он сделал глубокий, нарочито шумный вдох, а потом такой же медленный выдох, отпивая свой чай. Он не смотрел на Феликса. Он просто дышал.
Через пять минут младший съел три ложки. Это была не победа. Это была крошечная, изматывающая битва, которую он сегодня согласился дать. И Хёнджин молча благодарил его за каждую из этих ложек.
После ужина брюнет помыл посуду и они с Феликсом разошлись по комнатам.
— Господи, так хочется обнять его и утешить. Но этим я могу ему навредить — проговорил старший смотря на своё отражение в зеркале. — Ладно, нужно идти спать. Нельзя выглядеть уставшим. И ещё директору нужно будет позвонить. Работа откладывается надолго
После этих слов Хван ушёл в свою комнату и действительно лёг спать. Так прошло около пяти часов. За окном сгущались тучи. Кажется собирается дождь. Оно и понятно, осень на дворе.
Хёнджин проснулся от звука. Вернее, от его отсутствия. Он решил сходить проведать Феликса. Даже не обув тапочки он встал и пошёл к младшему.
Тихо, но быстро идя по коридору он добрался до комнаты младшего. Зайдя в неё он чуть не поседел от страха. Феликс метался в постели, его рот был открыт в беззвучном крике, лицо искажено ужасом. Он безумно хватал себя за шею, пытаясь вырвать наружу тот самый крик, который не мог издать.
Брюнету казалось, что он задыхается. Он большими, но спокойными шагами подошёл к кровати младшего и сел рядом. Старший не знал, что ему делать. От этого чувство собственной беспомощности и волнения давили на него. Хёнджин, сжав зубы, просто лёг рядом с Ли и притянул его к себе, он держал блондина, пока тот безмолвно бился в истерике, ощущая, как по его собственной футболке растекаются горячие, беззвучные слёзы.
«Я вытащил его из того ада, но самый страшный монстр забрался к нему внутрь и поселился в его горле» — пронеслось в голове Хёнджина, и от этой мысли стало физически тошнить.
Истерика постепенно иссякла, сменившись истощённой, прерывистой дрожью. Феликс обмяк в его руках, тяжёлый и влажный от пота и слёз. Его дыхание, наконец, выровнялось, срываясь на тихие, спящие всхлипы.
Хёнджин не двигался. Он боялся пошелохнуться, чтобы не нарушить этот хрупкий покой. Он лежал и смотрел в стену, ведь лежал на боку прижимая к себе Ли младшего, он смотрел в темноту, которая теперь была наполнена не тишиной, а эхом того беззвучного крика.
Врач говорил о «нелинейном процессе». Теперь Хван понимал, что это значит. Это не путь в гору. Это болото, где сегодняшние три ложки каши могли быть сметены ночным кошмаром. И его работа не тащить его из этого болота, а просто не дать ему утонуть, несмотря ни на что.
Он медленно, чтобы не разбудить блондина, подтянул к себе одеяло и накрыл им обоих. Камень в его груди никуда не делся, но он стал холодным и твёрдым, как клятва.
Он закрыл глаза. Впервые за долгое время его мысли были пусты и ясны. Не «когда это кончится?», а «что я должен сделать следующим утром?».
Он будет дышать. Готовить кашу и суп. Сидеть на полу. И ждать. Столько, сколько потребуется.
Война с монстром в его горле только началась. И Хёнджин теперь знал, что это окопная война, где победа измеряется не взятой высотой, а тем, сколько дней ты смог продержаться.
Он прижался щекой к макушке младшего. Она была тёплой, будто сейчас рядом с ним лежит не взрослый парень, а ребёнок. Сердце больно укололо, однако старший было спрятал эту боль и улыбнувшись закрыл глаза.
— Всё будет хорошо. Вместе мы преодолеем этот кошмар, только не сдавайся, прошу тебя — шёпотом, почти беззвучно проговорил он проваливаясь в сон.
_______________________________________
Продолжение следует...