✮21
Машина Хёнджина летела по ночному шоссе, разрывая темноту дальним светом. В салоне пахло бензином.
— Псы на месте — Минхо не отрывался от экрана ноутбука, его голос был ровным и холодным. — Три человека у входа. Ещё двое, сука, курсируют по периметру. Кан и твой Феликс главном цеху
— Он не мой — проговорил Хван нажав на педаль газа.
— Тогда назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе поверить? — чуть язвительно произнёс Ли старший.
— Я и он просто коллеги — стиснув зубы ответил Хёнджин.
— Ну да, конечно, я же еблан. Записи с камер то в студии вообще не смотрю
— Минхо, — порычал старший. — Думай что и кому говоришь
— Чё не так то? Я не слепой и вижу как ты стал на него смотреть — уже серьёзнее начал Ли старший.
— О чём ты?
— О тебе и Феликсе
— Так, хватит. Ты несёшь бред — уже разозлившись сказал Хёнджин.
— Мы вернёмся к этому разговору
— Никогда
Хёнджин сжал руль. Его костяшки побелели. Весь его гнев, всё бессилие последних часов спрессовалось в твёрдый, холодный ком в груди. Он не просто ехал спасать Феликса. Он ехал убивать его похитителей.
— Готовь своих пацанов — проговорил он. — Скажи им: одного ублюдка — Кана — брать живым. Остальных... — Хёнджин резко свернул на грунтовку, ведущую к заброшенному заводу. — ...пусть решают на месте
Они оставили машину в полукилометре, под прикрытием мёртвых деревьев. Подошли к забору как тени.
— Жди сигнала — приказал Хёнджин Минхо, проверяя тяжёлый монтированный гаечный ключ, подобранный по дороге. Это было не изящно. Это было эффективно.
— Хёнджин... — Минхо попытался возразить.
— Сиди и смотри, блять! — прошипел Хван, его глаза в темноте горели хищным блеском. — Это моя работа. Моя месть. Моя ошибка. Я должен исправить её сам
— Ты безрассудно рискуешь своей жизнью! — в глазах Ли старшего не читалось ничего, кроме беспокойства.
— Минхо, твою мать, то, что сейчас происходит моя вина. Я не должен был отпускать его тогда...
— Время назад не вернёшь. И в будущее не заглянешь. Перестань, остуди пыл, что если ты сделаешь хуже? — на лице Ли старшего не было ничего кроме лёгкого раздражения.
— Я.. я спокоен. Мне нужно туда. Я должен вытащить его. То, что сейчас происходит это только моя вина
— Ты вытащишь, вытащишь. Просто подожди
— Нет! Хватит — Хёнджин оттолкнул Минхо.
Он перелез через забор бесшумно, как пантера. Первый охранник, курящий у угла, даже не успел понять, откуда взялась тень. Глухой удар ключом по затылку и тело бесшумно осело в грязь.
— Один — мысленно отсчитал Хёнджин.
Второй услышал шорох и обернулся. Ему досталось ключом в лицо. Хруст ломающегося носа был тихим и от этого ещё более мерзким.
— Два
Он двигался по территории, не скрываясь, но и не выдавая своего присутствия сразу. Его не интересовала тотальная скрытность. Его интересовала скорость и полное уничтожение.
Дверь в цех была заперта. Хёнджин отошёл на шаг и с разгона выбил её ударом ноги. Дерево треснуло, и он ворвался внутрь.
— КАН! — его рёв эхом разнёсся по огромному, пустому помещению, пахнущему ржавчиной и сыростью.
Трое оставшихся бандитов бросились к нему. Это была не драка. Это был разгром. Хёнджин не дрался, он крушил. Он ломал им руки, бил по почкам, валил с ног. Чей-то зуб отлетел и звякнул о бетон. Чей-то сдавленный крик оборвался под тяжестью ключа.
Через сорок пять секунд на полу лежали трое корчащихся от боли людей. Хёнджин, тяжело дыша, стоял над ними. Его руки были в крови по самые локти.
И только тогда он увидел его...
В дальнем углу, прикованный наручниками к водопроводной трубе, сидел Феликс. Он был бледен как смерть. Его глаза, огромные и пустые, смотрели в никуда. На его щеке красовался свежий синяк, а губа была разбита. Он не смотрел на Хёнджина. Он не смотрел ни на что. Он просто... отключился.
Вся ярость, всё напряжение, что двигало Хёнджином, разом ушли, оставив после себя ледяную, тошнотворную пустоту. В ушах отдавалось бешеным стуком его же собственное сердце, а в груди будто вывернули предохранитель. Он подошёл, его ботинки громко стучали по бетону в гробовой тишине.
— Феликс,... — имя снова прозвучало чуждо.
Он не ответил. Не дрогнул. Хёнджин грубо поддел наручники монтировкой и сломал хрупкий механизм. Феликс безвольно рухнул вперёд. Хёнджин поймал его, ощутив, как тот весь дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью.
— Всё, всё. Всё закончилось. Ты в безопасности — он срывающимся голосом бормотал что-то бессвязное, закутывая его в свою куртку, пытаясь согреть ледяные руки. — Я здесь... Всё кончилось
Ли ничего не отвечал. Складывалось ощущение, что он не слышит Хёнджина. От этого становилось страшновато.
Но это была ложь. И он это знал. Для Феликса всё только начиналось. Хёнджин выиграл эту ночь. Но он смотрел в его пустые глаза и понимал, самая тяжёлая война была впереди. И он понятия не имел, как её выиграть.
Он поднял Феликса на руки — лёгкого, как перо, и хрупкого, как стекло. Голова блондина бессильно упала ему на плечо, и Хван почувствовал на своей шее влажный след от чужих, невыплаканных до конца слёз. Затем он понёс его прочь из этого ада.
Сердце старшего орало ему, что с парнем что-то не так. Внутри него бушевал океан тревожности.
Выйдя из здания Хёнджин пошёл к своей машине. Он старался не наступать на неровности чтобы лишний раз не беспокоить и так измученного Ли.
— Сейчас мы поедем ко мне домой. Слышишь меня? — мягко сказал старший аккуратно садя блондина в машину, на заднее сидение. — Там я вызову своего лечащего врача и он посмотрит тебя. Хорошо?
Парень ничего не ответил. Он просто молчал. Дрожь в его теле никак не унималась. Оно и понятно, почти весь день просидеть в холодном помещении, осенью, ещё и без куртки сможет далеко не каждый.
Хёнджин видел его состояние. И что-то в его сердце переменилось... Безвозвратно сломалось.
Он сел рядом с парнем, затем закрыл двери машины чтобы холод не проникал в машину. Набрав Минхо сообщение чтобы он пришёл, старший убрал телефон в карман штанов. Затем он легонько скользнул по плечам Феликса и обнял его, прижав к себе.
— Я постараюсь согреть тебя. Всё хорошо. Всё будет хорошо
Ли как марионеточная кукла упал в объятия Хвана так и не отреагировав ни на одно его слово.
И в этой ледяной тишине, держа в руках осколок того, кого он едва не уничтожил своей гордыней, Хёнджин наконец понял простую и ужасную правду: спасать кого-то — это не про подвиги принца в сказке. Это про то, чтобы просто не дать человеку разбиться окончательно. И он поклялся себе, что станет тем, кто будет держать эти осколки, столько сколько потребуется.
_______________________________________
Продолжение следует...