Собака Баскервилей

Баскервиль-холл, 15 октября

Дорогой Холмс!

этот раз у меня очень много новостей. Но начну все по порядку.

следующее утро после моих ночных приключений я обследовал комнату, куда заходил Бэрримор. Из окна открывается лучший вид на болота. Я заподозрил какую любовную интрижку, но это предположение может быть безосновательным. После завтрака мы с баронетом ушли в его рабочий кабинет, и там я ему рассказал все. Но оказалось, что сэр Генри знал о ночных прогулках Бэрримора. Посоветовавшись, мы решили ночью проследить за лакеем. Сэр Генри потер руки от удовольствия. Это происшествие хоть как-то разнообразила его однообразную жизнь.

Баронет уже успел связаться с архитектором и декоратором. Так что скоро здесь надо ждать больших перемен. Когда дом будет отреставрирован и меблирован, для полноты картины сэру Генри нужна будет жена. Но их роман с мисс Стэплтон был не таким радужным, как могло показаться.

Сегодня утром сэр Генри сам пошел на прогулку, запретив мне его сопровождать. Но после долгих мучений совести я последовал за ним. С высокого холма я увидел пару. Это были сэр Генри и мисс Стэплтон. Заглубленные в разговор, они шли медленно, и женщина пыталась в чем убедить баронета. Я решил и ни на секунду не спускать глаз с сэра Генри.

Пройдя несколько шагов, пара остановилась, и тут я понял, что не я один стал свидетелем их встречи. К ним приближался августа Стэплтон со своим сачком для бабочек. Сэр Генри обнял мисс Стэплтон, но она отвернулась, пытаясь вырваться из его объятий. Здесь подбежал Стэплтон, который жестикулировал и размахивал сачком перед влюбленными. Я не мог понять, но, вероятно, Стэплтон в чем обвинял сэра Генри. Натуралист уже терял равновесие, а девушка стояла рядом спокойная и сдержанная. Наконец Стэплтон круто повернулся и приказал сестре следовать. Она бросила нерешительный взгляд на сэра Генри и покорно пошла за братом. А баронет, понурив голову, повернул назад.

Мы встретились с баронетом внизу, и мне пришлось признаться, что я все видел.

- Вам не приходила в голову мысль, что этот субъект не в своем уме, - спросил августа Баскервиль - Неужели я такой плохой?

К моему положению в обществе он не может придраться. Значит, дело во мне самом. Этот субъект даже близко не хочет меня подпускать к своей сестре. Я познакомился с ней лишь несколько недель назад, но с первой встречи понял, что эта женщина создана для меня. ей тоже хорошо со мной. Женские глаза говорят гораздо лучше слов. Я предложил ей жениться на мне, но она даже не успела ответить, как подскочил ее брат и начал кричать, как сумасшедший.

Странно, что предложение мистера Генри было отвергнуто так резко, и никто не спросил желание самой девушки. Хотя и отнеслась ко всему довольно равнодушно.

Наши сомнения развеял тот же день сам Стэплтон. Он попросил извинения, долго разговаривал с сэром Генри и пригласил нас в гости в ближайшую пятницу.

- А как же он объяснил свой гнев, - поинтересовался я.

- Сказал, что сестра - это смысл его жизни. Будто бы он не догадывался о моих чувствах, а убедившись в этом собственными глазами, понял, что может потерять сестру. Он очень сожалеет, что так произошло и определяет, что эгоистично и глупо с его стороны думать, что можно удержать возле себя такую красивую женщину, как мисс Стэплтон. Для него это большой удар, но он не будет препятствовать нам, если я пообещаю молчать о своей любви в течение ближайших трех месяцев. Я пообещал, и делу конец.

Как видите, одна из наших маленьких тайн раскрылась. Теперь я потяну за другую ниточку клубка. Две ночи мы выслеживали Бэрримора. Первая наша попытка закончилась ничем, а вот на следующую ночь около двух часов в коридоре послышался скрип пола. Шаги сравнялись с нашими дверями и тихонько замерли навиддали. Баронет бесшумно открыл дверь, и мы пошли за лакеем. Мужчина снова проскользнул в последнюю комнату и со свечой замер у окна, тревожно вглядываясь в темноту.

- Бэрримор, что вы здесь делаете?

- Ничего, сэр, - испуганно проговорил лакей, - я ночью проверяю окна в доме.

- Слушайте, Бэрримор, - строго сказал ему сэр Генри, - мы решили узнать правду, поэтому лучше признавайтесь. Что вам здесь надо?

- Я ничего плохого не делал, сэр. Я только посветил свечкой в окно.

И тут я понял, что это был условный знак. Я поднес свечку к окну и стал всматриваться во мрак ночи. И вдруг увидел маленький огонек, который пробивался в ночной темноте.

- Это сигнал. Признавайтесь, кто ваш сообщник?

- Это мое дело. Я ничего вам не скажу!

- Тогда вы уволены. Я выгоню вас с позором. Наши предки более сотни лет жили под одной крышей, а вы замыслили против меня заговор.

- Нет, нет, сэр! Не против вас!

Эти слова сказал женский голос, и, оглянувшись, мы увидели на смерть перепуганную миссис Бэрримор.

- Нас освободили, Элиза. Вот чем все кончилось! Пойди упакую вещи, - сказал Бэрримор.

Элиза рассказала, что ее брат - это и есть беглец - каторжанин Селден. И чтобы он не умер на болотах, Джон подает ему условный знак, что еда готова, а он показывает, куда ее принести. Мы решили поймать этого урода, приняли револьвер и быстро вышли из помещения. Но я вспомнил слова Холмса, который запретил ходить ночью на болота.

И словно в ответ на его слова где-то далеко на болотах возник тот странный зловещий звук, который недавно так поразил меня.

- Боже мой, Ватсон, что это?

- Не знаю. Говорят, такие звуки не редкость на болотах. Я уже слышал их.

- Это вилы собака, - сказал баронет, и голос его дрогнул. Кровь похолодела у меня в жилах.

- Местные жители говорят, что это воет собака, Баскервилей. Сэр Генри застонал.

- Так может выть только собака, и звук раздавался из Гримпенськои трясины. Неужели во всех этих вздорах есть доля правды? Неужели мне угрожает опасность? Вы не верить в это, Ватсон?

-Нет!

- Что же нам теперь делать? Может, вернуться домой.

- Никогда! Мы с вами охотимся на каторжанина, а собака, видимо, на нас. Пойдем, Ватсон!

Спотыкаясь на каждом шагу, мы медленно двинулись дальше. Впереди робко мерцал огонек. Наконец мы разглядели маленькую свечу, которая стояла в проеме между камнями.

Мы притаились за большим гранитным камнем и осторожно выглянули наружу.

- Он, наверное, где-то около.

Я еще не успел договорить, как мы увидели его. В свете свечи появилось страшное, выродившееся лицо, в котором не было ничего человеческого. Оно было облепленное грязью, заросшее щетиной, в прядях спутанного волосы, как у какого дикаря. Я заметил, что убийца то заподозрил и быстро выскочил вперед. Сэр Генри бросился за мной. Каторжник с криком бросил в нас камнем и побежал прочь. Удачный выстрел мог бы ранить его, но я не мог выстрелить в спину безоружного человека. Несмотря на то, что мы с сэром Генри были неплохие бегуны, расстояние между нами и беглецом быстро увеличивалась. Наконец мы изнемогли, сели на камни и стали смотреть на фигуру каторжанина, едва виднелась в темноте. И вдруг произошло нечто ужасное и совершенно непостижимое. Мы встали, решив прекратить бессмысленную погоню. В лунном сиянии я увидел человеческую фигуру, стоявшую неподвижно на гранитном столбе. Человек стоял, расставив ноги, скрестив руки на груди и опустив голову. Это был не каторжник. Вскрикнув от неожиданности, я схватил за руку баронета. Но пропал.

- Пожалуй, часовой. Они везде после побега узника. Возможно, сэр Генри был прав. Сегодня же мы сообщим власть, где перечисляется убийца. Но очень жаль, что мы не смогли сами поймать его.

Вот такие события последней ночи.