Шепот, который громче крика.
Айлин держалась из последних сил.
База, которая раньше казалась просто рабочим местом, теперь давила со всех сторон. Взгляды. Полуулыбки. Обрывки фраз, обрывающиеся, стоило ей подойти ближе.
— ...да я тебе говорю, точно было...
— ...он сам хвастался...
— ...ну а что, слышала, как он с ней...
Она старалась не слушать. Делала вид, что занята, что ей всё равно. Но внутри всё сжималось, будто кто-то медленно перекручивал нож.
Ринат будто наслаждался этим.
Он ходил по базе уверенный, расслабленный, громкий. Где-то смеялся, где-то шептался, но Айлин чувствовала — каждое слово про неё. И самое страшное было не в самих слухах, а в том, что она не могла их остановить.
Она ловила на себе чужие взгляды и думала только об одном:
дошло ли это до Дастана?
Ответ пришёл слишком быстро.
— Айлин.
Его голос был жёстким. Не злым — именно жёстким.
Она обернулась. Дастан стоял перед ней, напряжённый, с сжатыми челюстями. Таким она его ещё не видела.
— Нам нужно поговорить, — сказал он. — Сейчас.
Они отошли в сторону, туда, где было тише, но не безопаснее.
— Скажи мне прямо, — начал он без вступлений. — То, что говорят... это правда?
У Айлин пересохло во рту.
— Что именно говорят? — попыталась она выиграть время.
— Не играй со мной, — резко. — Ринат рассказывает, что вы переспали.
Слово повисло между ними, тяжёлое, грязное.
— Это неправда, — слишком быстро сказала она.
Дастан смотрел ей в глаза. Долго. Будто искал не слова — а правду.
— Айлин, — тише. — Посмотри на меня и скажи ещё раз.
Она не смогла.
Горло сжалось, глаза защипало. Она отвернулась.
— Я... — голос дрогнул. — Я не хотела, чтобы так вышло.
— Значит... — он замолчал, словно сам не верил, что произносит это. — Значит, это было?
Слёзы потекли сами.
— Я была не в себе, — выдохнула она. — Я думала, что... я вообще не понимала, что происходит. А он теперь... он врёт, он всё переворачивает...
— Но это случилось, — перебил он.
Она кивнула. Маленькое, почти незаметное движение — но его хватило, чтобы что-то окончательно сломалось.
Дастан отступил на шаг.
— Я защищал тебя, — сказал он глухо. — Даже когда мне было больно. Даже когда я злился. А ты...
— Я не просила, — всхлипнула она. — Я не знала, как выбраться. Я думала, что уже всё потеряла.
— Похоже, так и есть, — холодно ответил он.
Он развернулся и ушёл, не оборачиваясь.
Айлин сползла по стене, закрыв лицо руками. Слухи сделали то, чего не смогли ссоры — они лишили её последней опоры.
⸻
В тот же вечер рядом с Дастаном снова была Томирис.
Она не спрашивала. Не давила. Просто была — с тёплым взглядом, спокойным голосом, уверенными жестами. Пришла на тренировку, принесла кофе, улыбнулась, когда он вышел с поля.
— Ты сегодня совсем не здесь, — мягко сказала она.
— Да, — признался он. — Но, кажется, пора возвращаться.
Она коснулась его руки — легко, почти незаметно.
— Я рядом, — сказала Томирис. — Если захочешь.
И в этот момент Дастан понял:
рядом с ней не больно.
А боль — это то, от чего он устал больше всего.
А Айлин в это время смотрела на их сторис, сидя на краю кровати, и впервые осознала:
иногда точка ставится не решением —
а чужими словами, сказанными слишком громко.