Принц по ГОСТу.

Я решила немного поваляться, сладенько потягиваясь и нежась под одеялом. Кто бы мог подумать, что все обернется именно так? Это надо было столько выяснять отношения, что наконец-то выяснить, что они очень похожи на …

Стоило мне еще раз со стоном зевка потянуться, как в дверь раздался такой стук, словно кто-то принес стенобитное орудие и теперь отчаянно штурмует крепость врага. Я вскочила с кровати, экстренно хватая свою одежду. Мне кажется, что я даже штаны умудрилась надеть задом наперед!

— Открывайте! — раздались голоса, а за дверью слышались такие рыдания, словно кто-то умер. — Где его тело! Где тело наследного принца?

— А! — я зажала рот рукой, понимая, что радостное письмо с глубочайшими, как Марианская впадина извинениями, так и не попало в руки безутешных родителей. Значит, у меня есть повод порадовать их хорошей новостью!

Я причесалась, открыла дверь, глядя на человек пятьдесят, облаченных в траур. Они ввалились ко мне без особых церемоний, дружно завывая в разных тональностях.

«Нюхательные соли!» — истерично причитала королева в черном кружеве, закатывая красные глаза и протягивая дрожащую и дражайшую руку в сторону суетящихся служанок.

«Мы все глубоко скорбим об утрате! В знак нашей скорби мы будем облачены в траур до конца наших дней! Вся моя семья до седьмого колена будет носить траур по Его Высочеству!» — пылко убеждал какой-то разодетый пузатый дядька с блестящей от пота залысиной. Не знаю, как на счет короля и траура, но что-то мне подсказывало, что мы с ним вполне могли бы обсудить одну и ту же книгу.

Скорбящий прикладывал к глазам свой платок, в знак вселенской скорби, но при этом глаза его были холодными и сухими. Остальной курятник наперебой охал, меряясь глубиной своего горя.

— Где тело нашего сына? — дрожащим голосом произнесла королева, пока король стоически молчал. Его кадык ходил туда-сюда, а губы сжимались в тонкую ниточку гордых страданий.

— Вы, главное не волнуйтесь! — улыбнулась я, глядя на сумрачные лица родителей и плакальщиков. — Произошло недоразумение. Ваш Флориан жив и здоров. Просто вчера был пожар, его комната сгорела, но, как выяснилось, он … эм… сидел всю ночь в библиотеке за учебниками, чтобы стать достойными королем… Флориан — это гордость Академии! Самый старательный ученик! Он постоянно ходит в библиотеку…

«За мышиными какашками!» — подсказывали мне услужливые воспоминания, от которых я отмахивалась.

— Мы не думали, что он настолько усердно учится, что приходит в библиотеку даже ночью! Так что у нас все в порядке, тревога оказалась ложной! — бодренько вещала я, соревнуясь в излучаемом оптимизме с телеведущими. — Не переживайте! А вы разве не получили мое второе письмо?

— Какое второе письмо? Где Флориан? — прищурился на меня отец, пока мать приводили в чувство. — Мы, как только узнали о гибели наследника, сразу же бросились в Академию! А теперь вы утверждаете, что он жив?

Вот не могу понять, почему мне показалось, что они даже слегка разочарованы? Я сбегала за Флорианом, по пути объяснив ему, в чем дело. Он почему-то даже обрадовался, узнав, что его заочно «похоронили». Пока мы шли, он с наслаждением расписывал собственные несостоявшиеся, но очень торжественные похороны, толпу безутешных придворных, смакуя слово «потеря».

При виде «павшего», плач приутих. Все смотрели на принца, который светился от счастья, глядя на заплаканные и изумленные глаза матери и целую группу рыдальной поддержки.

— Я хочу убедиться, что передо мною мой единокровный сын! Что это — не обман! А то в Академии много всякой магической … этой… как ее… чепухи… Вы слышали? Мой сын по ночам сидит, и не где-нибудь, а в библиотеке! В библиотеке! Да никогда он не интересовался книгами! У нас в роду никто не интересовался этими писульками! — процедил король. «Никто-никто!» — закивали придворные. «Охотой — да, женщинами — да, а вот книгами — никогда!».

Сумрачная мадам в черном, похожая на старуху Шапокляк, подошла к королю и стала что-то ему шептать, искоса поглядывая на нас. Король хмурил брови, супился, кивал, придворные приутихли, повернув уши в сторону «конфиденциального разговора».

— Хорошо, — медленно и достаточно громко изрекло Его Величество, слушая шепот и снова хмурясь. — И что вы предлагаете? Проверить? Думаете, что сын, все-таки не мой? Хм… Неужели он хранится в Академии? Думал, что это — просто легенда! Тогда я хочу проверить немедленно!!! Это приказ!!!

«Не думаю, что вам стоит это делать», — увидела я надпись на стене. В этот момент невидимая нить сдавила мою шею, а я видела, как пальцы колдуньи едва заметно шевелятся.

— Мы не хотим прибегать к угрозам! Это — приказ короля! — хрипловато заметила ведьма, держа в другой руке заклинание наготове. — Но ее жизнь зависит от того, сможем ли мы воспользоваться артефактом!

«Хорошо. Можете воспользоваться медальоном. За последствия не ручаюсь», — прочитала я на стене. Требую, чтобы меня снова прокляли, причем так, чтобы от моего поцелуя любой мужик превращался в жабу! Я буду работать не покладая губ!

«Следуйте за ректором!», — появилась надпись, когда невидимый ошейник спал. «Ключи возьми!» — появилась маленькая светящаяся записка-напоминание на столе.

Мы шли по коридорам мрачной процессией. Рядом со мной шел Флориан, чуть позади король и королева, а дальше тянулся унылый клин придворных.

— Это он, — шептала королева, вне себя от счастья. — Он жив! Ну что я? Своего Флориана не узнаю? Ни к чему эти проверки!

— Молчи! — сурово и скупо отрезал король, решительно шагая вперед. — Сейчас я все узнаю! Хочу убедиться своими глазами! А то до меня долетают некоторые слухи про тебя и твоего кузена…

Благодаря появляющимся на стенах указателям мы миновали несколько залов и коридоров, выйдя к черной двери, на которой было написано: «Мы никогда не забудем их подвиги!». Я долго искала ключ, слыша, как позади меня нервничает целый королевский двор, вспоминая того самого красавца-кузена и еще человек десять, якобы питающих симпатию к местным органам власти в лице ее величества. Наконец-то дверь открылась, а мы очутились в галерее, украшенной белыми цветами, сухими венками и портретами. Справа от меня был изображен белокурый красавец лет двадцати восьми. Гордый взгляд, мужественный изгиб бровей, сверкающая корона и меч, украшенный огромным изумрудом. Он был настолько красив, что дух захватывало, а грустные глаза с полуопущенным уголком вызывали щемящее чувство идеала. Такие внешние данные очень способствовали развитию спорта среди женского населения страны. А некоторым, особо симпатичным «бегуньям за принцем» явно перепадал спарринг с укладыванием оных на лопатки.

«Принц Керед. Погиб, сражаясь с драконом. Он героически бросился в бой за честь своей принцессы, проявив отвагу, мужество и героизм…», — мельком прочитала я, поражаясь количеству портретов и маленькому букету цветов, украшенному белой ленточкой и брошкой. Цветы были сухими, а взгляд принца — печальным. «Я люблю тебя…», — гласила маленькая записочка, которую чья-то заботливая рука приткнула в уголочек рамы. В хрустальных витринах лежали мечи, плащи, какие-то личные вещи… Я видела смятый кружевной платочек, который покоился на одной из витрин, словно случайно оставленный или нарочно забытый.

Что это было? Знак притворной скорби или истинное горе? Портреты провожали меня взглядами, а я старалась не смотреть на них, но мой взгляд снова и снова возвращался к красивым и мужественным лицам, прочно вошедшим в историю Академии.

На пьедестале из черного камня стоял черный ларец, а над ним были золотом написаны стихи:

Я откинула тяжелую крышку, ожидая увидеть нечто такое, что затмит все ювелирки вместе взятые. На всякий случай я даже зажмурилась, ожидая торжественные хоралы и яркий свет, но ничего не было. Даже как — то обидно. На черной бархатной подушке лежала висюлька, сделанная так, словно где-то неподалеку потерялся ценник: «Все по пятьдесят рублей!». Некрасивая, почерневшая от времени цепочка венчалась грубым и неряшливым медальоном с мутной стекляшкой. Я почему-то вспомнила про распродажи на сайтах любителей покупать дешево и ждать долго, в то время, как в полуподвальном помещении завода онлайн ширпотреба явно пожимал плечами главный технолог: «А что вы хотели за такие деньги?».

Магичка с благоговейный трепетом, наколдовав себе черные перчатки, взяла висюльку в руки.

— Это — легендарный артефакт, который вершил судьбы мира! — негромко произнесла она, показывая его всем присутствующим. — Именно благодаря ему удалось определить самозванца в эпоху мертвых драконов! Именно благодаря ему король Альбрехт узнал, что один из его сыновей, который был назначен наследником, — бастард! И престол перешел ко второму сыну, в чьих жилах текла кровь отца своего! Ваше Высочество, возьмите его в руку…

Медальон, шурша звеньями цепочки, в абсолютной тишине лег в протянутую руку Флориана. Тишина не прерывалась даже всхлипами, пока все, затаив дыхание, смотрели на принца. Прошло несколько секунд… и магичка отрицательно покачала головой.

— Очень жаль, Ваше Величество, — негромко произнесла она. — Но лучше поздно, чем никогда…

Глаза королевы — матери расширились от ужаса, она глотала воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Придворные переглядывались и перешептывались, а служанки демонстративно сделали шаг в сторону, оставив королеву одну. На пол упал мешочек с какой-то травой и солью, но никто не спешил его поднимать.

— Это твой сын! Твой!!! — орала королева, глядя на то, как мрачнеет лицо короля-отца. Казалось, он ее не слышал, глядя на медальон в руке Флориана.

— Судьба этого ублюдка меня больше не волнует, — гордо изрек король, сжимая губы. Я видела, как у него дергается глаз. — Ты мне больше не сын. Ты никогда им не был!

Он тяжело вздохнул, глядя на Флориана помертвевшим взглядом.

— Подумать только, столько лет я воспитывал ребенка, будучи уверенным, что в его жилах течет моя кровь! — голос отца-короля был хриплым.

— Послушайте! — вмешалась я, глядя на то, как затравлено озирается по сторонам королева, как Флориан покачивается, сжимая в руках безделушку, разрушившую сразу три жизни, — Возможно, этот медальон разрядился? Вдруг он уже не работает? Магия выветрилась? Может, вы сначала сами его попробуете взять в руку! Вдруг он просто сломался?

— Я видел достаточно. Прекратите, иначе я прикажу вас казнить на месте! Моя кровь не вызывает сомнений! Сомнение в чистоте моей крови — это государственная измена! — закричал король, сжимая кулаки. Придворные попятились. — Заруби себе на носу, пока тебя не зарубили на месте! Еще одно слово, грязная мерзавка, и я прикажу уничтожить тебя!

«Этот тот самый случай, когда мне приятно напоминать о себе!» — проступило на стене. Королева, которая только пришла в себя, снова покачнулась, глядя мутными глазами на всех нас…

— Матушка!!! — закричал Флориан, глядя, как бедная королева оседает на пол, среди расступившихся слуг. Ее роскошная корона со звоном упала на пол, покатившись под ноги королю. — Матушка!!!

И тут же к его горлу устремилось сразу три меча, заставив отшатнуться. Королева распростерлась на полу без чувств, а король смерил ее тело презрительным взглядом, а потом наклонился, поднял корону и задумчиво посмотрел на сверкающие камни.

— Стой на месте, ублюдок! Королеву по приезду заточить в башню. Всех ее прихвостней — отлучить от дворца. Еще не поздно найти ту, которая в законном браке родит мне моего ребенка! Я предательства не прощу! Траур не снимайте! Людям объявите, что принц героически погиб, королева от горя сошла с ума. Держите рты на замке! — выдохнул король. Создавалось впечатление, что Флориан мысленно ждал, когда король домоет руки, чтобы забрать кусок мыла и веревку.

Тут же к Его Величеству подлетел толстячок, нехорошим взглядом поглядывая в нашу сторону.

— Ваше Величество! Я предлагаю не только считать его мертвым, но и… — нашептывал толстяк королю, поглядывая на Флориана. — Если у вас будет свой ребенок, то этот ублюдок может вызвать осложнения, когда внезапно появится в королевстве… Люди его помнят… И считают законным наследником… Я считаю, что его нужно убить! И ректоршу тоже! Нам свидетели не нужны!

«Еще раз напоминаю, что я все еще здесь. Для особо приближенных и одаренных, я намекаю, что я здесь всегда», — засветились буквы.

Толстяк обвел глазами свиту, взглянул на мага, а потом снова зашептал.

— Подумайте сами… Он в любой момент может поднять мятеж против вас… Как говорится, корону нужно отбирать с головой! — распылялся особо приближенный. — Нельзя оставлять его в живых! Это обернется дурно для вас, Ваше Величество! Если вы не можете, то я к вашим услугам! Дайте мне право…

Король посмотрел на охрану, а потом на Флориана. В зале царило напряжение, и слышались сдавленные рыдания королевы, которая умоляла принести ей воды. «Заткнись! Ты уже здесь никто!» — послышался голос, преисполненный отвращения.

— Пусть живет, — негромко произнес король, разворачиваясь и идя прочь.

Я слышала, как в тишине стихали шаги, видела, как стоял, покачиваясь бледный, как покойник, Флориан, сжимая в руке злосчастный медальон.

— Я… пойду собирать вещи, — прошептал он, не поднимая глаз. — Это же — Академия Прекрасных Принцев? А я, как выяснилось, никакой не принц! Так что мне здесь делать нечего!

— Никто тебя не выгоняет! — я вцепилась в него, поворачивая его голову к себе. — Ты можешь находиться здесь столько, сколько тебе нужно…

— А смысл? — задыхался Флориан, по его щеке потекла слеза. — Смысл мне здесь оставаться? Учиться править государством, которого у меня нет и никогда не будет? Учиться носить корону, которая мне не достанется? Лучше умереть…

— Дурак ты! — я отвесила пощечину, пытаясь привести в чувство того, кто за минуту потерял все. — Здесь у тебя есть крыша над головой и еда! Я считаю, что ты должен остаться в Академии! Получи образование, добейся всего сам! У тебя есть лучшие учителя! В твоем распоряжении — целая библиотека! Если бы ты хоть раз поднял голову от мышиного говна, то увидел бы книги! Кто еще может похвастаться тем, что у него лучшее образование, которое только можно себе представить? Все, короны нет! Но осталась голова! Так что думай головой! Ты можешь всего добиться сам! Можешь строить свою жизнь, как тебе захочется, жениться на той, которую полюбишь, а не на той, на которую укажут пальцами твои родители! Ты теперь свободен!

Флориан тяжело вздохнул, явно не радуясь открывшимся перспективам.

— Никто не узнает о том, что произошло, — немного успокоилась я, глядя ему в глаза. — Никто, кроме нас. Слышишь? Все здесь будут считать тебя принцем! Я сохраню все это в тайне, и тебе не советую говорить об этом!

«Идиот, у тебя забрали корону, но сохранили самое важное — голову, которой можно думать! И советую думать о том, как жить дальше! Не ты — первый! Не ты — последний!» — появилось на стене.

Бывший принц сглотнул и прошептал, что лучше пойдет в свою комнату и все обдумает. Он бросил мне на руки проклятую безделушку, но я не успела ее поймать, поэтому древний артефакт со звоном упал на пол. Дверь за ним захлопнулась, а я подняла камень. Стоило мне только взять его в руку, как он вспыхнул ярчайшим, ослепительным светом, заставив меня рефлекторно выбросить его на пол и отойти подальше.

— Он сломан! — закричала я, разглядывая свою руку. — Просто сломан! Во мне нет ни капли королевской крови! И быть не может! Я вообще не из этого мира! Как во мне течь быть королевская кровь? А? Да у меня в роду одни крестьяне, рабочие и колхозники!

Я подняла медальона он снова вспыхнул так, словно я держу в руках упавшую звезду.

— Нет, ты посмотри на это! — истерично смеялась я, щурясь от света. — Да это бред какой-то! Нет, главное, на принца не сработал, а на меня работает! Думаю, что стоит догнать короля и все ему показать!

«Нет!» — появилось на стене.

— Хорошо, тогда я скажу Флориану! Он-то должен знать? — я чуть не бросилась следом за принцем, как на стене проступило еще одно: «Нет!»

Я разочарованно посмотрела на дверь и швырнула злосчастную безделушку на подушку, с грохотом захлопнув ларец.

«Поклянись, что никому об этом не расскажешь! Клянись! Прямо сейчас!» — появилось на стене.

— Я и так бы никому ничего не рассказала, — выдохнула я, глядя на золотую надпись. — Клянусь, что о том, что здесь произошло, будем знать только мы… Бедный мальчик…

Я долго рассматривала лица покойных принцев, надеясь на то, что не увижу здесь знакомых портретов, а потом закрыла зал и отправилась в свою комнату, возле которой вертелась Шарман, сжимая в руках листик.

— Ты прямо, как особа королевских кровей! — скрипучим и недовольным голосом заметила она, рассматривая меня с ног до головы. — Вот и верь после этого твоему слову! Пришлось самой все думать! Вот! Читай! Еще ни один мужчина не устоял перед стихами, написанными влюбленной женщиной! Помнится, был у меня один коронованный любитель поэзии. Собрал вокруг себя поэтов, которые наперебой восхваляли его величие. Там того величия, как выяснилось… Пятнадцать секунд величия, зато трехтомник од!

Мне протянули свернутый листочек.

— Вы умеете писать стихи? — поинтересовалась я, глядя на старую куртизанку-партизанку, скрывшую свой талант.

— Захочешь спать с королем — научишься! Я чуть голову не потеряла от него! — бормотала Шарман, пока я пыталась честно взять свои слова обратно, относительно стихов.

Там было еще три листа, которые я мельком пробежала глазами.

— Отличные стихи, — похвалила я, улыбаясь. — Отнесу, как только будет возможность!

— Нет, я думала, ты еще разочек его прочитаешь, — Шарман смотрела на меня так, словно только что вошла в список лучших поэтов современности. — А то в прошлый раз меня чуть не казнили за то, что из заглавных букв получилось слово «ДУРАК». А я ведь и не заметила! Как там было: «Дороже вас на свете нет. Украдкой слезы утираю, Рукой своей даю обет, Ах, как любить вас? Кто же знает?».

Я смотрела на первые буквы стихотворения: «Проклятье снимет любовь. Замок заколдован».

— Отнеси его, как можно скорее! Я вся трепещу от волнения! Пусть ответит так быстро, как только сможет! — Шарман достала платочек и высморкалась. — Мне не терпится знать его ответ. Только никому ничего не говори!

Я посмотрела на нее, понимая, что хитрющая старушенция, скорее всего, выдумала всю историю с неземной любовью, поэтому отложила письмо в долгий ящик. Я долго искала в библиотеке ректора что-то, что могло бы дать мне подсказку, но ничего кроме отчетов, скучных книг о правилах поведения и придворном этикете я не нашла.

В дверь постучали, заставив меня оторваться от каких-то советов для начинающего придворного. Уже стемнело, а я понимала, что последнее время я — девушка кроссворд, мечтая превратить рабочую вертикаль в сонную горизонталь.

— Дайте мне ключи от библиотеки и тренировочного зала, — на пороге стоял Флориан, решительно протягивая руку, в которую я с гордостью вложила два ключа.

На столе лежала огромная книженция «Проклятия и оскорбления, допустимые придворным этикетом», а поверх нее лежала уцелевшая половина книги «Проклятия короной», в которой какая-то завистливая личность повествовала о тяготах роскоши, богатства и абсолютной власти.

Свеча догорала, а мне на плечи легли руки, обнимая меня и заставляя откинуть голову назад, чтобы встретить желанный поцелуй. Его руки сжали меня, а я слышала шепот:

— Я так понимаю, что Шарман оказалась хитрей. Недооценил я женское коварство. Поклянись мне, что ты этого не станешь делать! — я почувствовала, как меня прижимают к себе, не давая возможности закрыть книгу и прикрыть записку-закладку. — Поклянись мне, что ты не будешь пытаться снять проклятие!

Я молча сопела, пробегая глазами записку.

— Девочка моя, — меня слегка отпустили, шепча мне на ухо. — Я прошу тебя, поклянись мне, дай слово, пообещай, что не станешь пытаться лезть во все это. Я очень прошу тебя…

— Не могу обещать, — я погладила его по руке. — Хотя, могу пообещать, если ты мне сам все расскажешь…

— Не расскажу, — насмешливо прошептали мне, а я увидела, как его рука захлопнула раскрытую книгу, а потом скользнула по моему плечу.

— А ты знаешь, что отвлекаешь меня от работы? — заметила я, едва заметно улыбаясь. — Это на тебя не похоже…

— А что на меня похоже? — сладко прошептали мне на ухо. — Что там тебя Шарман просила? Узнать, что нравится мужчине? Мне вот интересно, а почему ты у меня не спросила?

— Эм…, - я осторожно закрывала рукой ящик стола, чувствуя, как целуют мои плечи, спуская с них рубашку. — Я не смогла спросить…

— А что тебе мешало? — меня поцеловали в висок, поднимая на руки и усаживая на стол, поверх книг, нераспечатанных писем и документов, которые творческим беспорядком украшали стол.

— Хорошо, что нравится тебе? — начала я, чувствуя, как меня целуют, осторожно гася свечу. Я отвечала на поцелуи, выжидая паузы, чтобы продолжить свой вопрос, — Нет, ну ты так и не отве…

Меня снова поцеловали.

— Вообще-то, я работаю! — шепотом заметила я, поглаживая его грудь и оглядываясь на дверь. — Вдруг кто-то войдет? Мало ли? Я просто ду…

Я боялась оторвать губы от чужих холодных губ. Ректорский стол в своей жизни видел многое, но, что-то мне подсказывает, что не все… Далеко не все… Меня придерживали за талию, пока я пыталась одной рукой отодвинуться письма и книги. Мне кажется, или я перевернула чернильницу? Впрочем, так ей и надо! Я задыхалась, положив руки на его плечи и глядя затуманенным взглядом на расстегнутый камзол. В огне перевернутой свечи сгорали родительские письма, а мне было глубоко плевать. Если честно, то в этот момент мне было бы все равно, даже если бы за моей спиной сгорела вся Академия.

Из сладких грез меня резко выдернул упрямый и громкий стук в дверь, которая тут же бесцеремонно открылась!

Призрак исчез, а я сползла со стола со скоростью звука, лихорадочно пытаясь погасить огонь на столе увесистым талмудом.

На пороге стояла делегация из венценосных родителей и их подобострастных прихвостней, щурясь на меня так презрительно, как посматривают на соседей у которых в кое-то веков наладилась личная жизнь в ущерб ночной тишине.

— У нас есть конфиденциальный разговор! — изрек один худосочный папаша, поправляя корону, которая упорно съезжала со вспотевшей лысины. Я выразительно посмотрела на целый табор разодетых слуг, телохранителей и придворных. Где-то прищурились все агенты, шпионы, секретные службы, понимая, что такой конспирации им еще учиться и учиться. Эти придворные были странные, я бы даже сказала, молчаливые. Вместо того, чтобы яростно негодовать, они молча смотрели сначала на меня, а потом бросали нервные взгляды вокруг.

— По поводу? — я пыталась взять себя в руки, чувствуя, как сердце все еще колотится от увлекательного процесса, предшествующего стуку в дверь.

— До нас дошли слухи, — начал обрюзгший старик в короне, нехорошим взглядом поглядывая на королеву, которая годилась ему в дочери. — Что в одной королевской семье есть самозванец!

— Не может быть! — натурально удивилась я, словно мне только что открыли если не Америку, то счет в банке на кругленькую сумму. — Как же так? Я ничего об этом не знаю!

Как выяснилось, подлые слухи сначала бежали, потом шли, а под конец ползли в нужные уши, причем за рекордный срок, установив тем самый мировой рекорд.

— У нас в каждом дворце есть свои шпионы! Тем более, сейчас идет самая кровопролитная из всех войн — Война Ежиков! Четыре королевства заключили альянс! — произнес тощий и длинный король, делая самый воинственный взгляд, словно лично, на стульчике обскакал свое войско перед последним боем.

— Вам, простолюдинке, не понять, что значит чистота королевской крови! — вмешался толстый и бородатый король, пока мне казалось, что «голубая кровь» — это не образное выражение, а тонкий намек на профессиональную ориентацию. — Мы должны знать, наши это сыновья, или нет! Вопрос государственной важности!

— Послушайте, — я присела в кресло, сложив кончики пальцев. Еще не хватало, чтобы дурацкий, бракованный медальон сломал еще несколько жизней! — Неужели этот так важно? Чья кровь, какая кровь, какая группа, сколько лейкоцитов, эритроцитов и так далее? Они все ваши дети! Вы их учили, воспитывали! Я, со своей стороны, сделаю все возможное, чтобы они стали достойными королями! Не знаю, откуда у вас сомнения, ведь они похожи на вас, как две капли воды! Неужели вам этого недостаточно?

— Нет! — почти хором ответили мне короли, пока королевы скорбно молчали. — Не достаточно! Мы должны знать правду! От этого зависит судьба страны!

— Допустим, мне вот интересно, а что вы собираетесь делать, если мальчик, ну… — я посмотрела на побледневших королев. — Не ваш?

— Казню самозванца и его мать на месте! — заорал тощий король, глядя на съежившуюся от страха королеву. — Бастарды и самозванцы должны быть казнены! Немедленно! Это — угроза монархии! Угроза престолу!

— Послушайте, — я упорно гнула свою линию, но меня перебивали, махали руками, пытаясь достучаться до меня короной. — Вы… Да выслушайте меня! Вы не у себя дома!

— Нет, это — возмутительно! Мы обязаны знать правду! — орали короли, пока придворные скорбно молчали. Мне казалось, что именно рога позволяют короне не падать с упрямой головы, но свои выводы я держала при себе, глядя на несчастных королев.

— Мы не хотим, чтобы повторилась история с бастардом и вороньей королевой! — возмутился длинный, гневно сопя. Не нравятся мне эти придворные, очень не нравятся.

— А что это за история? — наигранно удивилась я, пытаясь тянуть время.

— Вы что? Не слышали историю, как одна простолюдинка влюбилась в бастарда, стала вороньей королевой, чтобы усадить его на престол, обманом убив законного короля? Или вы не слышали историю о том, как бастард уничтожил законного короля? — удивились присутствующие. — Между прочим, кто как не вы, должны знать эту историю наизусть!

— А можно поподробней? — снова заметила я, пытаясь придумать предлог, который сохранит сразу несколько жизней.

— Мы что? Пришли вас развлекать? — возмутился старик, скривившись, как урюк. — Медальон! Быстро! Мы хотим знать правду!

— Нет! — я встала из-за стола, глядя на разбушевавшийся родительский комитет. Пока я становилась на дыбы, все чаще из уст разгневанных монархов звучало слово «дыба». Взгляды бессовестных родителей свидетельствовали о том, что они тут же готовы скинуться на нужды Академии. Пока все нормальные директора получают скромные плазмы и компьютеры, я получу звиздюля и нервотрепку в ассортименте. Есть предчувствие, что в конце «мучебного» года мне торжественно скинутся на наемного убийцу. И самое страшно, что я могу очень обрадоваться этому скромному подарку. Я подошла к двери и закрыла ее на ключ, прислонившись спиной к ней.

— Я приказываю! — орал худосочный король в синей мантии, потрясая кулаком.

— Нет! — я чувствовала себя тем самым айсбергом, на который напоролся роскошный «Титаник». — Нет! Нет! Нет! И еще раз нет! Медальон вы не получите! Успокойтесь! Это — ваши дети! Эм… Мы уже всех проверили! Все ваши!

Где-то мне поддакивали акушерки, аисты и капуста.

— При нас проверяйте! И если мне вдруг покажется, что это — не мой сын, то я… Я…, — негодовал старик, размахивая руками. На лице его королевы застыло выражение, похожее на посмертную маску. — Мы обыщем всю Академию, пока не докопаемся до правды! На кону государственные интересы!

— Называть «мужское тщеславие» государственным интересом — это слишком смело! — не выдержала я, чувствуя, что атмосфера накаляется до предела, а успокоить их никак не получается. — Какая разница, ваши это сыновья или не ваши по крови! Это — ваши дети! Они считают вас отцами! Стране без разницы, кто усядется на трон! Просто государственные интересы, очень похожи на ваш собственный эгоизм и самолюбие!

— Мои интересы — это интересы государства! Казнить ее за дерзость! — не выдержал маленький сутулый король с кустистыми бровями, стоя рядом с высокой, статной королевой. — Немедленно! Артефакт забрать! Думаешь, мы не были готовы к отказу?

— Схватить ее! Пытать! Я не уеду отсюда, пока не узнаю правду! — визжал старик, невежливо тыкая в меня пальцем. Один из магов тут же сгреб меня в охапку и приставил искрящиеся пальцы к моей шее. По кивку его головы, остальные приготовились к бою, осматриваясь по сторонам.

— Ее жизнь сейчас висит на волоске. Одно движение моей руки, и будешь собирать ее веником! — выкрикнул в пустоту маг, осматриваясь по сторонам. — Ну, выходи! Или тебе плевать на ее жизнь?

— Не надо! — шептала я, чувствуя, как покрываюсь холодным и липким потом в тот момент, когда рука с заклинанием приближалась ко мне. — Я прошу тебя… Не обращай внимания… Я не хочу, чтобы ты рисковал…

Мой взгляд был прикован к магам, которые явно выжидали, прищуриваясь в темные углы кабинета.

— Ха! Я же говорил, что не прощу оскорбления! — усмехнулся тщедушный венценосный родитель, потирая руки. Не помню, чтобы в школах родительские собрания были столь увлекательными.

— Пожалуйста, не надо… — шептала я, глядя на стены, качая головой, пока родительский комитет решил покачать права. — Я прошу тебя… Не делай глупостей… Не вздумай появляться…

Мысль о том, что ему могут причинить вред, заставляла меня кусать губы и сжимать кулаки. Я мысленно просила его не показываться, умоляла, упрашивала. Может, я ничего не смыслю в местных охотниках за привидениями, но рисковать не хочу. Передача «Из жизни привидений», куда обычно звонят экзальтированные личности поделиться своим опытом общения с потусторонним, тихонечко покраснел бы и поставил возрастной ценз, если бы я вдруг решила поделиться своим скромным опытом. «Пожалуйста… Только не появляйся…», — шептала я одними губами, пока маги нервничали.

Нервничали они недолго, в абсолютной тишине все услышали негромкий голос, от которого бдительность резко превратилась в «бздительность».

— Мне это порядком надоело. Вы не у себя дома, — из темноты кабинета вышел знакомый силуэт и уселся в мое кресло. — Интересно, что делает короля королем? Может, корона?

Призрак щелкнул пальцами, и из сгустка тьмы ему на голову опустилась сверкающая драгоценными камнями корона. Я смотрела на него и понимала, что именно такого принца ждет сердце каждой девушки, до глубокой старости веря, что он все-таки придет. Но он — не принц, да и корона — наверняка иллюзия. Но как же она ему идет…

— Может, замок? — усмехнулся он, пока я любовалась его бледным лицом с невероятными, синими, как океан, глазами. — Замок у меня есть.

Все смотрели на него в гробовой тишине. Маги недоверчиво переглянулись.

— Или, может быть, тронный зал? — абсолютно спокойно заметил призрак, сделав жест рукой. Стол отодвинулся и ударился об стену, роняя по пути бумаги на пол. Маги напряглись. Некоторые погасили заклинания, переглядываясь между собой, делая шаг назад.

Я видела, как у тощего короля нервно заходил кадык. «Зима близко!» — испуганно прошептали мурашки, пробегая дружным стадом по моей спине.

— По-моему достаточно доказательств? Придворных звать не буду. Они сейчас заняты. Учат ваших недоумков! — насмешливо заметил призрак. Не знаю, обратили ли внимание другие, но я отчетливо видела сгусток тьмы, который клубился в его левой руке. Хотя нет, маги заметили. Маг, который держал меня, погасил заклинание, делая шаг назад и потянув меня за собой. Некоторые продолжали целиться в призрака, а я смотрела на насмешливую улыбку, которая не сходила с его губ.

— Никакой он не король! — визгливо заорал тощий, тыкая пальцем в сторону моего трона. — Если нацепил корону, то это не значит, что ты — король! У тебя нет армии!

— А зачем мне армия? — я видела, как удивленно приподнялись брови. — Армия нужна только трусам. Они взваливают себя непосильным бременем на плечи народа, и прячут свое трусливое тельце за спинами солдат. При желании я и сам могу неплохо расправиться с теми, кто мне не нравится. И, поверьте, к вам я симпатии не испытываю. Вы мне глубоко не симпатичны.

— Убейте его! — заорал старикан, трясясь от гнева, и не забывая пятится за спины магов.

— Я еще не закончил, — я видела тень улыбки на его бледном лице. — Не люблю, когда меня перебивают. Не хотите быть перебитыми — не перебивайте!

Один молодой чародей, сжимая в руках огонь, приподнял руку. «Не вздумай!» — послышались в тревожной и звенящей, как натянутые струны нервов, тишине голоса других магов. Не могу понять, почему они все так занервничали. Сгусток тьмы в руке опутывал кисть призрака черным туманом, а он просто любовался, как сочатся дымчатые нити сквозь пальцы.

— Отпусти ее, — прошептал кто-то неподалеку. — Лучше отпусти… Легенды не лгут… Если с ней что-то случится, то живыми мы отсюда не уйдем… Вот зря мы сюда пришли… Зря… Надо доложить магическому совету… Как можно скорее…

— А где гарантия, что он отпустит нас? — послышался шепот, а я почувствовала, как хватка слегка ослабла.

— Вот чего не знаю, того не знаю. Но рисковать не хочу… — я слышала переговоры за своей спиной, чувствуя, что меня едва придерживают.

— Я так понимаю, что замок покинуть он не сможет, поэтому предлагаю тащить ее к выходу. Пока ректорша у нас, он нас не тронет…, - шепотом предложил какой-то гений. — Я слышал о нем… Но не думал, что…

— Так что делаем? — перебил его еще один голос, пока меня выставили вперед, словно живой щит. — Решайте быстрее…

— А кто он? — шепотом поинтересовалась я, глядя на то, как расцветает на бледных губах красивая улыбка. Призрак даже подложил руку под голову, как бы внимательно и очень заинтересованно слушая разговор.

— Меньше знаешь — крепче спишь! — прошипели на меня нервные маги, дергая назад.

— Так чего вы медлите! — раздался визгливый и капризный голос старикашки. — Я готов щедро заплатить тому, кто отправит его обратно и очистит Академию от этой мерзости!

Пошел торг, который медленно подбирался к королевской дочери и половине царства в придачу. Но либо дела в королевствах шли не самым лучшим образом, либо королевна была далеко не первой красавицей, но желающих померяться силами с хозяином замка с каждой минутой становилось все меньше и меньше Тьма, скользящая между пальцами, разрасталась, окутывая руку до локтя.

— Не вздумай! — отчетливо произнес кто-то слева, но тут же пол под ногами резко покачнулся, я чуть не потеряла равновесие. А из пола прорастали черные побеги с огромными шипами.

— Это все-таки он! — задохнулся от ужаса кто-то, а я услышала глухой удар об дверь.

— Сделайте же что-нибудь! — верещал старикан, пока остальные короли орали на разные голоса: «Рубите их, живо!».

— Дверь! — послышались удары и испуганный голос. — Она заросла! Черные побеги не трогали только испуганных королев, правда, один из них зацепил кружево на платье, но испуганная женщина бросилась к стене, вжимаясь в нее так, словно ее загнали в угол. Я видела, как вздымалась ее грудь, затянутая тугим корсетом, как искривилось в маске ужаса бледное лицо. Послышался пронзительный крик боли, а на пол со звоном упал первый меч. Побег обвивал руку телохранителя, впиваясь шипами в его кожу. Мечи стали падать на землю, а маги, пытались выжигать их волшебным пламенем.

— Если только волос с ее головы упадет, отсюда живым не выйдет никто, — слышала я голос, который тут же перебил пронзительный крик прямо на ухо. Хватка слегка ослабла, заставив покачнуться, а черная лоза с шипами, змеей обвивала горло мага. Он пытался ее содрать с шеи окровавленной рукой, но у него ничего не получалось.

— Убейте его! Уничтожьте! — хрипло орал толстяк, размахивая руками, которые обвивали лозы. Правда, «орущие в терновнике» не очень спешили выслуживаться перед начальством.

Меня держали за волосы, пытаясь сотворить заклинание. Маг дернул меня к себе, а я почувствовала, как по моей щеке скользнула колючка, оставляя обжигающую ссадину, к которой я прикоснулась, разглядывая пальцы, окрашенные собственной кровью.

— Вот вам и цена королевского слова. Пустой звук. Мне кажется, вы слегка запутались. И мне очень интересно, как вы собираетесь выпутываться из этой колючей ситуации, — улыбка сползла с лица призрака, как только он увидел кровь на моей руке. Колючка, которая только что оставила ссадину на моей щеке тут же превратилась в голубой бутон, раскрываясь огромной голубой розой. Она прикоснулась к моей щеке прохладным лепестком, как бы прося прощение за то, что сделала. Я поднесла окровавленную руку к другой колючке. Стоило мне прикоснуться, как она превратилась в еще одну удивительную розу, раскрываясь во мгновение ока сочными и яркими лепестками. На визжащей и очень пессимистической ноте, раздавшейся из клубка ветвей, заканчивалось наше маленькое родительское собрание.

— Невероятно, — восхищенно прошептала я, глядя на бледное лицо автора этого цветника и превращая колючку в еще одну розу. Какая-то полудетская радость, рожденная от мысли, что впервые в жизни я действительно вижу чудесную, невероятную и очень красивую магию, заставила мою душу затрепетать от неуместного восторга. — Как ты это делаешь?

Призрак молчал, глядя на цветы, а я не могла понять, что не так?

— Не может быть! — сипел клубок колючек. — Не может быть! Неужели проклятие можно снять?

Мое сердце дрогнуло, когда я прикоснулась к следующей колючке, но вдруг мою руку поймали, крепко сжимая в своей. Я видела, как призрак медленно подносит ее к своим губам. Я смотрела на сверкающие бриллианты его короны, которые играли на свету ослепительными бликами.

— А теперь — убирайтесь от сюда, — меня прижали к себе так, словно только что поймали на краю пропасти. Лозы исчезли, дверь открылась настежь.

— Вы за это поплатитесь! — кричал старикан, поправляя на голове свою корону и угрожая сухоньким расцарапанным кулаком. — Даю слово короля!

— Уходим! Быстро! Нужно сообщить в магический совет! — маги пятились к выходу, с ужасом глядя в нашу сторону.

— Артефакт! — бухтел толстяк, с ужасом ощупывая ссадины на лице, но его уже тащили к выходу. — Мне нужен артефакт! Я должен…

О произошедшем напоминали только распахнутые настежь двери, капли крови на полу, и лепестки роз, которые шевелил сквозняк. Корона исчезла так же быстро, как и появилась, стол вернулся на свое место, а разбросанные по полу бумаги легли ровными стопками.

Меня долго успокаивали, а я прижимала к лицу его руки, чувствуя губами леденящий холод. Я обнимала своего принца, прижимая к себе, вплетая руку в его красивые волосы. Я согревала дыханием его ладони, терлась об них лицом, прижимала их к груди, но все было зря. Сердце в его груди молчало.

— Не могу… Не могу согреть… — сглотнула я, разглядывая его руку пытаясь согреть ее в своих. — Я бы многое отдала, чтобы сердце снова забилось… Тебе не очень понравится то, что я скажу, но если бы был хотя призрачный шанс вернуть тебя к жизни, я бы… Я бы, наверное, всем бы рискнула… Скажи мне, я прошу тебя, скажи мне, что шанс есть… Маги сказали, что проклятие можно снять… И если бы ты мне все рассказал, то…

Мое лицо взяли в ладони, приподняли его, требуя смотреть в глаза.

— Вот именно поэтому я тебе ничего, никогда не расскажу. Шарман я предупредил. Все преподаватели предупреждены. В этом замке никто под страхом смерти ничего тебе не расскажет. Ты об этом никогда не узнаешь, даже если очень захочешь. А если вдруг тебе удастся об этом узнать, то, поверь мне, я скорее запру тебя в башне, нежели позволю что-то предпринять. Я не позволю тебе умереть. Ты меня слышишь? Не позволю. Я пойду на все, чтобы тебе помешать!

— Ну вот опять! — возмутилась я, хватая его за руку и чувствуя, как он сжимает мою руку в своей руке так, словно я с мечом наперевес уже бросаюсь во всех тяжкие приключения. — Да неужели сложно сказать мне, что здесь вообще происходит? Почему я должна догадываться? Хватит с меня этих загадок и тайн! Если от меня что-то зависит, то…

И тут я почувствовала, как он наклонился и стал целовать, не давая мне сказать ни слова. Меня подняли на руки и бросили на кровать. И в этот момент, проведя рукой по привычной простыне, я почувствовала что-то странное. Я держала в руках лепесток голубой розы. Я сдувала лепестки с лица, понимая, что вся кровать просто усеяна ими.

— Разожми пальцы, — я слышала голос, чувствуя, как в мою руку пытаются что-то вложить, а в кожу впиваются шипы розы.

— И не мечтай! — я бросила проклятую розу на пол. — Даже не думай!

Призрак поднял мою руку, целуя каждую царапину, словно вымаливая прощение.

— Это не считается, — обиженно прошептала я, глядя на цветок, который лежал на полу. — Я не приняла розу! Слышишь! Не приняла!

— Я никуда не уйду… Я всегда буду с тобой, хочешь ты этого или нет… Только поклянись, что ты никогда не станешь пытаться снять проклятие!

И тут я дернулась вперед, боднув его головой и прислушиваясь.

— Тише… — прошептала я, понимая, что только что отчетливо слышала крики. Сползая с кровати, я метнулась к двери, вылетая пулей в коридор. Мимо меня пронеслось нечто настолько страшное, что я сначала не поверила своим глазами. Огромная тварь нырнула во тьму, аккурат в тот момент, когда снова раздалось истеричное: «Помогите! Спасите!».