Спасибо, тварюшка

Том с самым важным видом сидел в бархатном кресле и наблюдал, как домовики убирали учинëнный тварью разгром.

В гостиной находился только он и Вальпургиевы Рыцари. Остальные ученики факультета Слизерин ушли обдумывать произошедшее накануне.

С происшествия прошло около двух часов, а все мысли Тома занимал этот таинственный Гейл Эванс. Который все ещё не вернулся в обитель змей, к слову. Кто же этот самоубийца на самом деле? Не магглорожденный, это и гиппокампу* ясно. Теперь понятно, почему малец попал на факультет Салазара.

Реддл обернулся к своим последователям. Можно даже сказать, в какой-то степени товарищам. Он был уверен, что они не распространялись о его способности говорить со змеями. Тогда откуда это стало известно Эвансу?

Бесчисленное количество вопросов и ни одного ответа. Это надо исправлять.

— Нам нужно достать как можно больше информации о нашем дорогом однокурснике. Я также поговорю с Эвансом лично, — он говорил негромко, но Тома слышали всегда. Это было отточенное до совершенства умение, даже дар.

— Мы конечно поищем, но не думаю, что сумеем найти много всего. Эванс всегда казался серой мышкой среди змей, — Абраксас Малфой закинул ногу на ногу. Он полностью ушёл в себя, перебирая картотеку своей памяти. Только вот карточка «Гейл Эванс» была почти пуста. Сведения были самые скудные, но и они что-то, да значили.

— Согласен, Абраксас. Парень тихий, о себе особо не рассказывает, успеваемость неплохая, хорошо дружит с Макгонагалл, также недавно начал общаться с Стебль и Флитвиком, ровесник, ранее учился в Ильверморни, думали, что магглорожденный, — рассуждал вслух Нотт.

— Почему перевелся к нам известно? — Мальсибер заинтересованно поддался вперёд, будто охотник, почуявший добычу.

— Банальный переезд опекуна, желание сменить обстановку, — со вздохом отвечает Долохов — по тому, что нам известно, ничего интересного сказать о нем нельзя, но только подумайте, что за этим скрывается! — он возбуждено сверкнул глазами и подскочил с кресла.

— Опекуна? Не родителя? — Том вцепился в это слово. Неужто смельчак сирота, как и он?

— Да, Эванс — сирота. Его родители погибли от какой-то маггловской болезни, когда парню было пять. Сейчас опекуном является дядя, брат отца, — Нотт смотрел прямо на мерцающий в камине огонь. В его глазах можно было разглядеть всполохи пламени, за которыми скрылись меняющиеся со скоростью молнии воспоминания. Все, что Джефро когда-либо видел, слышал, собиралось в маленькую кучку.

Реддл медленно моргнул. Теперь персона Гейла Эванса стала ему ещё более интересна. И подумав, он вспомнил, что в говоре Эванса никогда не было слышно американского акцента. Да и внешность у него, как у коренного британца.

— Не особо он похож на американца, — решил высказать свои мысли Том.

— Возможно, не оттуда родом? Просто жил там. Или же кто-то из родителей британец и парень в родителя пошел, — пожал плечами Антонин все ещё ходя туда-сюда.

— Вполне может быть, но стоит удостовериться. Любые подробности могут оказаться важны, — согласился Том.

— Почему это парень так важен, что ты собираешься настолько дотошно изучать и составлять его биографию? Конечно, понимаю, что у него невиданная мощь, но он такой..Серый. Можно просто взять и допросить, хотя не вижу в нём ничего особенного. Просто запудрить ему мозги и утянуть к нам, — лениво взмахнул рукой Рабастан Лейстрендж. Но когда все взгляды обратились к нему, слизеринец тут же пожалел о своих словах. И вдруг он сдавленно зашипел, когда его брат, Рудольфус, с силой наступил ему на ногу.

— Дорогой мой Рабастан, — медленно начал Абраксас — мы все прекрасно знаем, что тебе нужно столько же, сколько длилась Столетняя Война, чтобы до тебя дошло что-либо, так что не надо доказывать это из раза в раз! — он окинул испепеляющим взглядом своего однокурсника. Рабастан в своих кругах славился тугодумием и неумением держать язык за зубами. Но зато Лейстрендж был довольно сильным боевым магом и человеком с превосходной памятью. Он явно был тем, про кого говорят «сила есть, ума не надо».

— Спасибо, Абраксас, — кивнул другу Реддл.

На некоторое время в пристанище змей воцарилась тишина. Его нарушал только скрежет шестеренок, которые крутились в головах своеобразной элиты факультета.

— Я могу пообщаться с Помоной Спраут. Уж она что-то, да знает, — вызвался Мальсибер

— Попробуй, — Том предостерегающе взглянул на соратника — Только пообщаться. Не дави, все же, нам не нужны лишние слухи. Тем более, Спраут, — пуффендуйка, —

Каким-то неизвестным образом в Слизерине, точнее во всем Хогвартсе, установилось правило «Пуффендуй не трогать». Пожалуй, это было единственное правило, которое никогда не нарушалось. Такой закон устраивал всех. Удивительно, как так получилось.

Барсуки все поголовно обладали такой притягивающей энергией, которой сопротивляться невозможно. Том даже подумывал о том, что они одни из немногих, которых ему стоило никогда не злить. Потому что факультет Пенелопы славился своими крепкими дружескими связями, верностью, готовностью стоять за своего до конца. И при этом они не шли на конфликт первыми, всегда были рады новым людям, были отличными посредниками.

Хогвартские ученики знали, что они могут в любой момент обратиться к пуффендуйцам. Если были какие-либо общие вечеринки, да и просто человек голоден, барсуки отвечали за еду и напитки, или просто протаскивали людей на кухню, где гостеприимные эльфы всегда были рады угостить ребят чем-либо вкусным. Когда были учебные дуэли, этот факультет нередко помогал целителю мистеру Помфри залечивать раны студентов.

Если подумать, то между Гриффиндором и Слизерином была некая напряженность. Лишь малая часть учеников с этих факультетов дружила между собой. А с барсуками такого не было и в помине. Так что, этого правила придерживались все.

— Понял, буду аккуратен, — Гардфорд Мальсибер кивнул.

Том поднялся, оглядел всех и без лишних слов удалился. Ему предстояло провести немало времени, чтобы найти что-то о том существе, которое он повстречал утром семнадцатого октября. Сначала стоило отправиться в библиотеку.

Коридоры школы чародейства и волшебства пусты. Ведь сейчас воскресенье, до обеда ещё полтора часа, так что большая часть учеников разбрелись кто куда.

Пока Реддл методично поднимался по движущимся лестницам на пятый этаж, где находилась библиотека, лучи солнца так и норовили ослепить его. Они проворно пролезали через большие окна и упорно светили парню в глаза. Из-за того ему постоянно приходилось жмуриться и прикрывать глаза ладонями. Только поэтому он не обратил внимания, откуда на перилах одной из лестниц взялся зеленоглазый ворон. И ворон этот выглядел до того разумно, что казалось, будто он внимательно наблюдает за лучшим учеником Хогвартса на своём потоке — Томом Марволо Реддлом.

Том непременно заметил бы это, но не сейчас. Так что он продолжал двигаться к библиотеке. Дойдя наконец до пункта назначения, слизеринец кивнул Мадам Пинс и сразу направился к отделу про волшебных существ. Конечно, парню стоило бы обратить внимание на один из самых маленьких разделов — легенды и мифы разных народов, но ему это пока неизвестно.

Реддл приблизился к полке книг, провёл длинными, ловкими пальцами по потертым корешкам книг, медленно вдохнул этот воздух. Бывая здесь, Том воображает, что он вошёл в Святую святых всего магического мира. В каждой из этих книг хранятся тексты, которые передавались из поколения в поколение, каждая крупинка которого старательно собиралась магами и даже магглами самых разных сословий и годов жизни.

Прикрыв глаза, наследник Салазара взял себя в руки. Отыскав несколько томов он двинулся в дальний угол помещения. Это было облюбованное им место, нечто личное. Расположившись с удобством в одном из кресел, Том достал обычный маггловский блокнот, карандаш, положил их на ветхий стол и погрузился в чтение первой книги.