Глава 2
Гардфорд Мальсибер внимательно слушал свою собеседницу, которая болтала без умолку.
- ...и представляешь, какое у Гейла было лицо, когда он впервые попробовал стряпню моей мамы! Ох, это было уморительно. Моя мама правда потрясающе готовит, — говорила она, целенаправленно идя куда-то. А Мальсиберу оставалось лишь следовать за Помоной Спраут и вставлять комментарии. Как сейчас, к примеру.
— Представляю себе это, — он постарался сказать это и улыбнуться максимально добродушно.
На какое-то время она замолчала.
Когда они оказались около опушки Запретного леса, девушка подняла на Гардфорда пристальный взор своих карих глаз.
— У тебя потрясающее терпение, знаешь, — улыбнулась Помона.
— Спасибо моим родичам, воспитали во мне это, — хмыкнул он. — А долго ли ты будешь заговаривать мне зубы? —
— Столько, сколько понадобится. Ты же понимаешь, что я не стану рассказывать о Гейле компроментирующую информацию, —
— Вы, пуффендуйцы, хитрее, чем хотите казаться, —
— Ну. Не сказать, чтобы все, но да. Вы, слизеринцы, тоже не так холодны, как хотите казаться, не правда ли? — девушка вновь улыбнулась и прислонилась ближайшему могучему дереву.
— Эта затея изначально была обречена на провал, видимо, — Мальсибер устало прикрыл глаза.
— Зато погуляли, поболтали. Скажи же, тебе понравилось, да? —
— Естественно, нет, — легко ответил Гардфорд, пожав плечами.
Не надеется же эта наглая и невероятно милая пуффендуйка на то, что он так легко признает поражение? Ну уж нет. Где это видано, чтоб Мальсиберу нравилось, когда ему на уши вешают лапшу?
— Ложь! — воскликнула Спраут и подошла на несколько шагов. — Ну тебе же понравилось! Это у тебя на лице написано было, —
— Неужели? Ты так хорошо меня знаешь, по твоему? — он уже начал раздражаться.
Помона оглядела слизеринца и вздохнула. Упрямец.
— Ладно, не буду доставать. Просто, мы ведь знаем, что прогулка была приятной для обоих, — она улыбнулась. — Ты продолжишь свои бесполезные попытки вытянуть из меня информацию или разойдемся? —
— Я так быстро не сдаюсь, — хмыкнул Мальсибер.
— Тогда пойдем. Предлагаю пойти к Черному озеру, как тебе? — не дожидаясь ответа, пуффендуйка затараторила, не давая вставить и слова — Ой, помню, как однажды!.. —
А Гардфорд слушал. Он уже понял, что Спраут не собирается рассказывать ничего важного о своем друге, но попытка не пытка, верно? Да и любил Мальсибер внимать, что тут поделаешь.
А тем временем солнце медленно клонилось к закату, близился вечер. Вскоре и последние лучи солнца скроются за горизонтом, их сменит луна.
Наступит ночь, время тайн и загадок, а для добропорядочных жителей этой планеты — сна. Но только не для некоторых хогвартских студентов.
Кто-то побежит к товарищу в чужую гостиную, стараясь не попасться на глаза Филчу. Другой будет делать домашнее задание, оставляя кляксы на пергаменте. А третий спрячется от монстров, воспитанников кошмара, у добрых эльфов.
Много кто ещё не будет спать этой ночью. И Том Реддл в том числе.
<center>***</center>
Том прикрыл глаза. Этот день был.. Насыщенным событиями, иначе не скажешь.
Реддлу так и не удалось найти ничего о том странном существе, которое почтило факультет Слизерин своим присутствием.
Также, как и его соратники не узнали ни кната об Эвансе. Оставалось два варианта: либо смельчак слишком хорошо заметает следы, либо ему просто нечего заметать.
Второе сразу можно отмести, ведь Эвансу явно есть, что скрывать. Как минимум своё происхождение. У магглорожденного не может быть такая мощь. Она просто не в состоянии развиться в таком возрасте самостоятельно. Чистокровные и полукровки в большинстве случаев имеют возможность развиваться ещё до Хогвартса, потихоньку тренируя и расширяя своё магическое ядро. А у магглорожденных такого шанса нет.
Именно это Том и хотел изменить. Магглорожденные были также ценны, как и другие, ведь кто-то же должен разбавлять кровь чистокровных. А магическое население Британии это отрицало. И в том, что дети из маггловского мира лезут в чужой монастырь со своим уставом, не зная здешних традиций, есть и их вина.
Волшебникам стоило создавать некое подобие «подготовительных классов» или же как-то иначе решить эту проблему. Вообще
существовала масса вариантов, среди которых нужно выбрать самый подходящий.
Самая главная цель — подготовить ребенка и его родителей, опекунов, к этому миру. Ввести в курс дела, дать базовые знания, чтобы избежать стихийных выбросов.
И обскуров.
Также, у магглов существовали некие садики. То же можно было бы провернуть и в этом случае. Отстроить несколько «садиков» в немагических районах, отправить туда группу специально обученных магов. Дети ходили бы туда и узнавали то, что им понадобится в первое время. А остальные знания они могли бы получить в Хогвартсе, магическом университете, в самостоятельной жизни и из различных дополнительных источников.
Или же, юных волшебников могли на время забирать к себе магические семьи, незадолго до Хогвартса и помочь им стартовать.
Неосознанно Том вспомнил собственную судьбу и историю его рода. Если бы эта программа была развита ранее, какой бы была жизнь Реддла и его предков?
Мраксы, потомки самого Салазара Слизерина и род, имеющий кровь Певереллов — нынче все маги связаны с ними родством или же вассальными клятвами, но это уже совсем малые капельки прошлого. А вот Мраксы могли похвастаться большим количеством крови Певереллов в своих жилах — были горды и сильны, некогда сказочно богаты и уважаемы. Но все это они потеряли, потому что отказались принимать в род «маггловских отродий». А дальше — больше. Предки Тома окончательно порвали связь со всеми другими семьями и создавали потомство с людьми из своего же рода.
Это привело к катастрофе.
Близкий инцест, переходящий всякие границы, сказался на силе и внешности Мраксов. Каждое поколение магически слабело, да и здоровье стало хромать. О магических способностях и думать страшно.
И Том хотел, чтобы с магами Британии не произошло то же, что и с родом его покойной матери. А ведь сейчас уже есть «симптомы». Блеки, к примеру. С внешним видом у них все прекрасно, конечно, и с ядром, но вот психика. На старости лет последние Блеки стали более неуравновешенными. А у Беллатрисы это проявляется даже в юности.
Реддл устало сжал переносицу.
Белла — сильна и хитра, а её фамилия обеспечивает ещё и связи.
Она — член Вальпургивых Рыцарей. Единственный человек женского пола в их составе на данный момент, между прочим.
Белла — девушка, которая обрела зависимость в виде Тома. Он давно это заметил. Также, как и то, что Блек сама осознает пленительную привычку к нему и свою горячность. Видимо, её это не устраивает, а может, пугает.
Тут в ночной тишине гостиной раздался скрип входной двери, выдернув Тома из размышлений. Чья-то тень проникла в помещение и застыла.
— Эванс? И почему же ты не в постели? Деткам пора спать, — спросил он.
— Ты, я смотрю, папочкой заделался? Отшлепаешь меня за непослушание? — Эванс, кем и оказалась это тень, приподнял бровь.
— Думаю, серьезный разговор по душам — более действенный способ, — кивком Реддл указал на ближайшее к нему кресло. Он рассчитывал на полное повиновение. Зря.
— Разговор как-нибудь потом. Лучше я сейчас исправлюсь и, как прилежный ребенок, лягу спать. Спокойной ночи, папуля, — Гейл мило улыбнулся однокурснику и собирался уйти, но кто сказал, что этот змей его отпустит?
— Стоять, — твердо и с толикой угрозы сказал Реддл. — Сейчас я предлагаю тебе по хорошему сесть в кресло и поговорить, —
Эванс окинул его долгим, нечитаемым взглядом, и присел на на диванчик, находящийся неподалёку от Тома. Какой детский протест.
— И о чем ты предлагаешь поговорить? — смельчак склонил голову к боку.
— О тебе, — негромко ответил Том Реддл, позволив себе усмешку.