Песчаные Пожиратели

Город Роуланд имеет своих покровителей. Каждая часть (Реддил, Румпель, Реджинальд, Редлей) имеет своего смотрителя. И это потомки четырех братьев-основателей.

Потомки братьев Бастье много лет оберегают границы Элерии и с помощью ресурсов со своих земель следят за городом.

Издавна считалось, что город был поделен неспроста. Каждая из частей специализировалась на ремесле, которое было ведомо братьям-основателям и отделяло людей друг от друга. После Великой Войны границы между людьми стерлись, и уже никто не знает, для чего они вообще были. Родословные смешались, ремесла забылись. Много знаний было утеряно во время войны, которая длилась пять лет.

Сейчас Роуланд считается одним из главных городов страны благодаря Гольфранской Академии. Большее население занимают гольфрейцы и их семьи, которые основались в разных частях.

Взято из учебника Лоркрофа Корнака

«История Страны»

Каин

Несмотря на то, что солнце уже давно село, на улице благодаря фонарям было очень светло. Рупель всегда славился своими шумными концертами, ярмарками, балами и различного рода маскарадами. Казалось, что веселье здесь не покидает улочки ни днем, ни ночью. Всегда где-нибудь да кто-нибудь закатит роскошный пир, который закончится для людей лишь к самому утру, уступая место другому банкету. Именно поэтому сейчас вокруг было столько же много людей, как и днем.

Михо уверенно шагала вперед, ведя нас с Изао. То как она шла — не оглядываясь по сторонам — давало понять, что она не впервые идет этой дорогой. Я знал это, но все равно гнев на ее безрассудство и то, что она сбегает так постоянно — затмевали все мои чувства.

Мимо меня небрежно прошла женщина, вальяжно задевая плечом. Ее одежда была слишком открытой, и бюст буквально вываливался из корсета. Рука женщины обвилась вокруг моей, заставляя остановиться. Я позволил ей это сделать. Подняв свое лицо, куртизанка соблазнительно улыбнулась. Сейчас она казалась не многим старше меня, но за ярким макияжем это было трудно заметить.

— Встретить гольфрейца в такой час — удача. Наверное, ты хочешь расслабиться от тренировок в Академии. Я знаю неплохое место, — девушка ненадолго замолчала, давая мне время понять ее толстый намек. — И за умеренную плату.

Строгий режим академии вынуждает большинство гольфрейцев во время своих выходных, которые бывали редко или ночных вылазок — посещать бордели, которые были так же популярны, как и изысканные рестораны. И благодаря гольфрейцам их прибыль была соответственна.

Я оглянулся посмотреть на друзей, но они продолжали идти вперед, не замечая моего отсутствия. Куртизанка тем временем крепче прижалась ко мне грудью, вынуждая быстрее дать свой ответ.

— Может в другой раз.

Я легко выпутался из объятий девушки, отходя назад. Та просто пожала плечами и поспешила догнать своих спутниц. Я не сразу заметил, что девушек было несколько. Несмотря на свои откровенные наряды, они терялись на фоне улицы и пьяных прохожих. Их наряды состояли из тугих корсетов и облегающих штанов с высокими зашнурованными сапогами. Такой наряд нельзя назвать незаметным, но у девушек как-то получалось сделать из него нечто совершенно обычное.

Пока я все еще не потерял из виду черные волосы Михо, я последовал за друзьями.

Мы вышли на параллельную улицу, которая отличалась лишь тем, что здесь было меньше людей. Барная вывеска на стене здания гласила «Кружка Черного Эля». Не сомневаясь ни секунды, Михо зашла внутрь. Я догнал Изао, который замялся у входа.

— Ты все еще уверен, что это хорошая идея? — Изао скептически оглядел пьяного мужчину, который пошатываясь, вышел из бара. Его плотная добротная рубашка выдавала богатого джентльмена, который сейчас был сравним только с пьяницей в подворотне.

— Нет, но ты только попробуй сказать об этом Михо.

Изао распахнул громоздкие деревянные двери, выпуская наружу шум разговоров и звуки фальшивой игры на гитаре.

В самом баре на удивление не было душно, а воздух лишь слегка напоминал, что каждую ночь здесь разливают пива больше, чем пятеро мужчин выпьют за неделю. Внутри уже было много постояльцев, которые развлекались здесь после рабочего дня. В дальнем углу я заметил патрульных с границы, которые сейчас приставали к официантке. Сама женщина просто мило улыбалась мужчинам и как-бы невзначай поправляла грудь в корсете. Когда глаза патрульных было не оторвать от ее форм, то официантка ловко стащила пару купюр, которые один из солдат по глупости оставил на столе.

Мы с Изао заняли столик, пока Михо покупала нам выпить. Вернулась она с тремя бутылками какого-то пойла и со зловещей ухмылкой на губах.

— Господа, с этого мы и начнем отдых.

— Если только распитие этой мерзости, которая похожа на болотную тину, ты называешь «отдыхом». — Изао принюхался к содержимому бутылки, скривив лицо.

— Изао, милый, это нужно не нюхать, а пить, — подмигнув ему, Михо стукнулась со мной бутылкой и сделала два больших глотка. Секундой позже я сделал то же самое.

На вкус эта дрянь была намного крепче, чем я думал, но когда одна бутылка начала сменяться другими, я даже пристрастился к этому вкусу. Изао же до последнего пытался найти в этом заведении нормальную выпивку, но несколько часов спустя ему уже было все равно. В какой-то момент к нам присоединились мужчины, которые до этого были за соседним столом. И Изао даже нашел с одним из них общий язык, что меня не удивляло, ведь когда он пьян, то может хоть всю ночь болтать абсолютно обо всем. «Развлекательная программа» которую нам обещала Михо состояла из азартных игр и танцев публичных женщин, которые бодро вытаскивали из карманов мужчин деньги, уводя тех в комнаты наверху. А потом возвращались и снова танцевали, соблазняя очередных клиентов.

Когда я был возле стойки с напитками, ко мне и подошла одна из этих женщин. Она плавно скользила возле меня, двигаясь словно лоза. Ее взгляд прошелся по мне, замечая потрепанную форму гольфрейцев. На мгновенье она прижалась ко мне, а потом отпрянула, отходя к лестнице на второй этаж. Приглашение присоединиться. Допив бутылку спиртного, я пошел за женщиной. На вялых ногах, я поднимался по лестнице, придерживаясь стены. Я был пьян, но мои мысли не были спутаны. Всего лишь легкая дымка окутала мою голову и ослабила движение тела. Но я прекрасно осознавал все свои действия.

Я остановился на верхней ступеньке, смотря, как куртизанка отпирает одну из дверей и оглядывается на меня. Она покачивает бедрами, пока заходит внутрь и закрывает дверь, оставив всего лишь маленькую щелку между дверью и проемом.

По сравнению с другими женщинами-куртизанками эта была намного красивее и моложе. В основном тут были женщины за тридцать, которые цеплялись за любых клиентов, которые могли дать деньги за секс. Но эта еще могла сама себе выбирать мужчин.

За своей спиной я услышал шаги и уже собирался уйти, чтобы не мешать очередной паре развлечься, как чья-то рука легла на мое плечо. Михо возникла передо мной, сжимая в кулаках мою помятую рубашку.

— Далеко собрался? — ее голос звучал так же легко, как и всегда, но лицо не выражало той обычной веселости. Такие знакомые черты лица вызывали ноющую тоску где-то на затворках разума. Она здесь, рядом, и в то же время слишком далеко.

— Дай угадаю: нам нужно поговорить?

— Время разговоров давно прошло.

Кулак на моей груди сжал ткань рубашки еще сильнее. В последнее время я избегал встреч с ней и Михо это раздражало. Она думала, что я веду себя как трус, но причины были намного глубже. Это было неправильно, если об этом кто-нибудь узнает, то у нас будут проблемы. Но алкоголь в моей крови притупил это чувство. Я все еще знаю, что это неправильно, но сейчас это ощущалось иначе.

В один момент Михо стоит рядом, а в другой я прижимаю ее к грязной стене бара, а ее руки сжимают мою рубашку, задирая вверх. Наши губы столкнулись в тихой борьбе за первенство, не уступая друг другу. Мои руки были везде, прижимая тело Михо как можно ближе, чтобы ощутить жар ее кожи.

Где-то за стенкой послышались стоны и скрип кровати, но даже это не отвлекло меня от нее. Мой язык сплетался с языком Михо, вызывая у нее тихие вздохи. И все о чем я мог думать, так это снова ощутить вкус ее кожи на губах, пока я целую ее шею.

Она была права. Времена наших разговоров давно прошли. Сейчас их заменили наши тела. Мы больше не делились личным, мы делили постель. Руки Михо обхватили меня за шею, мои — нашли путь под белоснежную рубашку.

Стоны за стеной стали громче, и голос мужчины стал отчетливее, произнося слова вроде «ты так красива» или «кричи для меня». Это было омерзительно. Я стою на втором этаже сомнительного заведения, где за каждой дверью развлекаются мужчины с публичными женщинами. Это совершенно не то место, где бы я хотел быть с Михо. Дверь соседней комнаты открылась, и оттуда вышел, пошатываясь, молодой парень, застегивая на ходу штаны. Он нас совершенно не замечал, но я все же отстранился от Михо. Ему понадобилось некоторое время, чтобы справится со своими штанами, а потом приложить все свои усилия, чтобы не скатиться вниз головой с лестницы.

Михо рядом со мной сбивчиво дышала, ее глаза проследили за пьяным парнем, а потом вернулись ко мне. Сейчас она тоже чувствовала отвращение к этому месту.

— Мои услуги больше не требуются?

Я совсем забыл о женщине, которая ждала меня в одной из комнат. Сейчас она стояла в хлипком деревянном проеме, опиравшись бедром о дверной косяк. Ее длинные русые волосы были перекинуты через плечо и виднелись вплетенные яркие ленточки, которые я не сразу заметил. Что-то мне подсказывало, что она здесь уже давно.

Я достал из заднего кармана смятые деньги и кинул женщине, забирая Михо и уводя ее на нижний этаж.

Сейчас уже должно было быть около трех или четырех часов утра. Мы здесь задержались слишком долго. Запах алкоголя не выветрится до семи часов, придется искать травницу и купить у нее несколько настоев. Это отнимет еще некоторое время. Затем нужно незамеченными вернуться в академию и привести себя в порядок. Для сна останется максимум один час.

Изао мы нашли не сразу. Он сидел отдаленно от всех, на столе стояла не очередная бутылка с алкоголем, а простая кружка с какой-то мутной жидкостью. Друг выглядел трезвее, чем когда я уходил.

— Изао, мы уходим.

Михо обошла меня, забирая кружку у Изао и нюхая содержимое. Я уже догадывался, что там было.

— Дочка хозяина — травница. Подойдите к стойке, она должна была приготовить еще две кружки настоя.

Михо покачала головой, усмехаясь.

— Ты как всегда такой ответственный и правильный.

Изао пожал плечами. Он и правда всегда был самым рассудительным и ответственным из нас троих. Если бы не Изао, то мы влипали бы в большие переделки очень часто на втором курсе.

Настой из травы смохия обладал невероятными свойствами выводить всю дрянь из крови, в том числе и алкоголь. Пусть настой и был востребованным среди многих людей, но его можно купить только у травников. Рецепты настоев и зелий было запрещено распространять вне общины. У них даже есть свои меры наказания за ослушания, и они были жестокими. Несколько лет назад, когда мы с Изао еще были на первом курсе, мы патрулировали город и в одном из закоулков нашли женщину, чьи руки были отрублены по локоть. Мы так и не узнали, чем она это заслужила, но как потом выяснилось — она была травницей, и это было ее наказание за проступок против общины.

Мы вернулись в академию часом позже. Вокруг была оглушающая тишина и лишь несколько караульных неприкаянно ходили по территории, вяло оглядываясь по сторонам. Это были первокурсники и второгодки. Прокрасться мимо них было просто. Кроме нескольких мальчишек больше никого не было. Но когда мы пробирались внутрь, могу поклясться, что заметил недалеко в окне светлую копну волос. Я мог бы списать это на усталость, вот только годы выживания в этом месте научили меня не упускать таких мелких деталей. Это одна из основ.

Когда мы дошли до общежития, то просто тихо разошлись по своим комнатам. Сил говорить уже не было и всё, что я хотел, так это зарыться под одеяло на все оставшееся время до подъема.

* * *

Я держалась немноголюдных улиц, пока шла следом за тремя солдатами из академии. Временами я теряла их в толпе людей, но быстро находила. У одного из солдат были рыжие волосы, которые выделялись даже ночью. Они не особо скрывались от прохожих, ведь остальным казалось, нет дело до гольфрейцев. Но я все равно держалась в тени и каждый раз оглядывалась, уверяясь, что остаюсь незамеченной.

Выбраться из академии было легко, если знать, как это сделать или знать за кем следовать. Мысленно я чертила в голове карту и запоминала все детали, входы и выходы. Никогда не знаешь, когда это может понадобиться. У меня было предчувствие, что я еще не раз буду пользоваться этим выходом.

Вместе с гольфрейцами я дошла до захудалого здания, откуда слышалась музыка и громкие разговоры. В мутных окнах виднелись мужчины, которые держались за большие кружки. Все трое зашли внутрь, но я осталась стоять на улице. Я все еще была одета в их форму и если появлюсь внутри, то меня заметят. Порядки академии мне все еще не ясны и лучше мне не привлекать внимание. По крайней мере, пока во всем не разберусь.

Я не планировала бесцельно блуждать по улицам, но мне нужно было что-то сделать.

Я совершенно ничего не помню о себе, но имею общее представление обо всех вещах вокруг. Я знаю, для чего те или иные предметы, но я даже не знаю, где нахожусь. И я знаю, что это все не нормально, но ответы найти не так просто. Я должна бы быть в кромешной панике, но чувствую спокойствие. Интуиция подсказывает мне найти что-то, свою цель, то, что я потеряла. Свою память.

Я не узнаю улицы по которым хожу. Возможно, потому что я никогда здесь не была, а возможно, потому что мой разум блокирует эти фрагменты. И мне не разобраться в чертогах памяти, весь все её кусочки окутаны тьмой. Нужно найти способ развеять эту тьму.

За моей спиной послышался шум. Я тихо повернулась на звуки, двигаясь медленно, сливаясь с тенью, отбрасываемой каменным домом. Из узкой улочки, поправляя свои юбки, вышла женщина. Она оглянулась по сторонам, словно за ней мог кто-то следить. Сейчас следила за ней только лишь я. И эта особа совершенно не вызывала у меня интереса.

Я отвернулась от женщины, медленно уходя назад, но лишь привлекла этим ее внимание.

— Кто здесь?

Глупо задавать такой вопрос, если ты хочешь скрыть свое присутствие. Я не ответила.

Женщина легкой рукой начала поправлять свои юбки и в один момент я заметила металлический блеск. Но она не собиралась показывать кинжал, а все так же держала его в складках ткани. Сделав шаг вперед, женщина начала всматриваться во тьму.

Мне стоило бы продолжить отходить назад, пока не вернулась бы на людные улицы, но я осталась стоять. Интерес возрос во мне, и перебороть его было сложно. Мне хотелось больше узнать обо всем.

Я вышла из тени, хоть это и было безрассудно и глупо. Отношения горожан и гофрейцев мне не известны. Что будет, если я покажусь одной из них в форме? Сказывается, интерес — одна из худших черт во мне.

Женщина вздрогнула, когда ее глаза задержались на белоснежной рубашке и куртке гольфрейцев. Ее рука крепче сжала клинок, это было видно по тому, как дернулась рука.

— Что ты хочешь?

Голос звучал твердо.

— Ничего.

Несколько долгих секунд женщина рассматривала меня и мое лицо, подмечая изменения в поведении. Увидев то, что она мне была абсолютно неинтересна, расслабилась. Кинжал затерялся в складках платья.

— Я думала гольфрейцы не гуляют в столь поздний час. По ночам тут бродят множество пьяниц и для девушек это не безопасно, вот я и испугалась. Прошу прощения за мою грубость.

Эти слова лишь способ оправдать свои действия, чтобы не вызвать подозрение. Кто-нибудь вообще мог ли поверить в ее слова?

С соседней улицы послышались радостные завывания, которые должны были быть песней. Тишина, казалось, никогда не была долгим спутником здешних мест. Шум отвлек женщину и она начала озираться по сторонам, но вспомнив, что я все еще стою рядом одернула себя.

Это было забавно. Смотреть на ее жалкие попытки что-то скрыть и быть незамеченной.

Я оглянулась посмотреть на паб, в котором затерялись гольфрейцы. Из таких мест не выходят быстро, так что смысла стоять здесь — нет. Так же как и бродить по городу.

Мягкий цокот каблуков отвлек меня от мыслей. Женщина с кинжалом в юбках уходила. Если я ее отпущу, то возможно у меня сегодня не будет другой возможности что-то узнать об этом месте. К тому же, дается мне, она не будет болтать на всю округу, если я ее о чем-то попрошу. Ведь сама она здесь отнюдь не для благих целей.

— Хотя постой... — женщина замерла на месте. — Мне кое-что нужно. — Гольфрейцы, насколько я поняла, имеют здесь весомую власть, которую никто не оспаривает. Это можно использовать во благо себе. Мне нужно много ответов, но я не достану их так легко, как эта женщина достала кинжал. Нужно действовать. — Я хочу думать, что ты можешь мне помочь в обмен на мое молчание.

По окаменевшему лицу женщины видно, что она этого боялась. Она думала, что смогла отвести подозрения. Но теперь она сделает то, о чем я ее попрошу.

В Академию я вернулась под утро. Мне стоило не малых усилий вспомнить дорогу обратно. Пробраться внутрь же оказалось просто. На первом этаже было открыто окно, через которое я пролезла внутрь, пока часовой — мальчишка лет четырнадцати — спал.

Когда я возвращалась к своей комнате, то увидела как трое гольфрейцев, за которыми я и последовала наружу — возвращались обратно. Вид у всех троих был помятый. Девушка что была с ними и вовсе, казалось, попала под ветровой шторм, что растрепал ее черные ночные волосы.

Помедлив лишь секунду, рассматривая гольфрейцев, я снова вернулась в свою комнату в общежитии.