Песчаные Пожиратели

Вся площадь Элерии — песок. Он ничем не отличается от обычного. Не было выявлено никаких отклонений. Все пробы, что удалось взять, не принесли никакой пользы (в процессе получения образцов погибло трое гольфрейцев).

Если не Пожиратели, то территория падшей страны была бы обычной пустыней. Но именно Пожиратели не дают этому месту быть обычным.

Вторым шагом в моем изучении этой загадки будут сами демоны. Если песок ничего не рассказал мне о них, то это сделают сами Песчаные Пожиратели.

Взято из книги Эменуэля Корнака

«Песчаные Пожиратели. История возникновения.

Загадка падшей страны.

Личные заметки»

* * *

Мои руки — это бездвижные ветви дерева, что пророс глубоко в землю. Я не могу ими пошевелить, но необходимость в этом все возрастала. Мое тело — камень, который удерживает ветви на месте, мешая грозному урагану унести меня ввысь. Слишком много мыслей, слишком много боли, которая пытается вытеснить все, кроме ее жалящего чувства. Голова разрывается, и я почти забыла, что это невозможно, ведь я — нечто неживое. Я перестала чувствовать боль, когда встретила их.

Одно мгновенье мое тело слишком тяжелое, чтобы двигаться, а в другое я ныряю в глубокий океан, и течение несет меня во все стороны.

— Что происходит?..

Вода окутывает меня своими холодными объятьями и мне уже все равно.

— Ей нужно очнуться... Девочка, тебе нужно очнуться...

Грубый голос травницы проникает через холодную пелену воды. Еще немного. Мне нужно еще немного времени. Я почти добралась.

Теплые руки легли на мои плечи. Ладони были слишком большими, и они обхватывали мои плечи целиком. За легкой встряской последовала пощечина. Звонкий звук от соприкосновения ладони с моей кожей оставил жгучий след. Я проснулась.

Сон исчез вместе с воспоминаниями о прошлой ночи. Травница и ее дочка пропали. Я открыла глаза в неизвестной комнате. Нет, моей комнате в Гольфранской академии. И в дверь кто-то стучал. Настойчиво.

Я заснула в форме и теперь после сна и ночной вылазки она была вся помята. Куртка лежала возле кровати, я скомкала и бросила её, когда пришла.

Дверь ходила ходуном, когда я к ней подошла.

— Хорошо спалось?

Керо Маэдо. Мужчина, который вытащил меня из самого темного и сырого места академии. Все царапины и синяки, которые я получила из недавнего боя стали ощущаться легким жжением на коже. Я сразу вспомнила, как он обрабатывал мои раны своими многочисленными склянками.

Стоя напротив него так близко, только сейчас заметила значительную разницу в росте. И он старше меня. Это выдают его глаза и повадки. Его поведение со мной осторожное, настороженное.

Я не нашла что ответить, но мужчина и не ждал этого, продолжил.

— Приведи себя в порядок. С сегодняшнего дня ты солдат. Через пять минут ты должна быть внизу со всеми новобранцами, там тебе все расскажут.

Я кивнула. Это были все слова, которые он планировал мне сказать, а затем удалился.

Я выглянула в коридор, рассматривая солдат, которые проходили мимо. Их форма была идеально выглажена и сидела безупречно. Это раздражало. Вся эта вычурность и строгость. Я буду сильно выделяться среди остальных, выглядя слишком небрежно и неопрятно. А я не хочу выделяться. Отличаться от всех очень опасно.

Сделать что-то с формой не получалось, куртка сидела неряшливо. Лучше встать позади остальных и надеяться, что до такой как я нет никому дела.

Последовав за толпой вниз, я пришла в просторный зал, который мог уместить в этих стенах целый город. На другой стороне помещения был своеобразный выступ, который служил импровизированным возвышением. Вокруг было не много людей разных возрастов. От тощих детей до рослых мужчин. И ни одной женщины.

Новобранцы в гольфранском одеянии смешались в безликой массе и превратились в редеющий бессмысленный поток, что следовал в определенном направлении.

Серые лица не выражали ни радости, ни скорби, все их эмоции были стерты. Словно кто-то над этим постарался.

На картине они были бы серыми мазками грубой кисти, что служили лишь фоном чего-то большего. Неопределенные силуэты, не имеющие своего цвета.

Нежданный образ возник перед глазами, ощущалось это слишком обычно и тем самым пугало до дрожи. Будто я на самом деле понимаю, о чем говорю.

Огромное помещение делало из присутствующих горстку нелепого стада, давя со всех сторон оглушающей пустотой. Это место не часто используют по назначению, отчего оно выглядит недооцененным и неживым, потерявшимся в одиноких днях.

Грудь сдавило от нехватки воздуха и восхищения от этого необычного места, литые окна пропускали теплый свет, от которого становилось еще не комфортнее.

Мой взгляд неустанно возвращался к помосту, его пустота нагоняла тревогу. Люди вокруг переминались с места на место, чувствуя себя так же неудобно, как и я сама. Всеобщее волнение прокатывалось волной, и когда тихий гул сменился шепотом и дошел до моих ушей, я поняла, что кто-то пришел. Звонкие шаги отдавалась эхом, пустота помещения подчеркивала их, отлетая от стены и доносясь до нас легким отзвуком.

Слишком много людей отделяло меня от человека, который поглотил все внимание, ступая тяжелой, отточенной походной.

Спустя столь долгое мгновенье доски помоста сипло заскрипели, и я сумела увидеть блеснувшие темные волосы на фоне белизны помещения. Суровое лицо смотрела ни на кого конкретно и на всех сразу, путешествуя глазами по залу.

Я видела форму гольфрейцев на нем, его знаки отличия, которые неясным пятном выделялись на груди его куртки. Мне хотелось увидеть их ближе, но подходить вплотную к этому человеку было опасно. Весь его вид излучал нечеловеческую силу, которая слабо давила на меня и заставляла смотреть на него не отводя глаз.

Мужчина не призывал к тишине, но толпа замолкла. Секунды тянулись тягучим ручьем, пока все вокруг нервно ждали когда мужчина заговорит. И я была одной из них.

— Приветствую всех в стенах нашей Академии, — громкий голос ударной волной прошелся по залу. Суровый тон вторил обратное его словам. — С этого дня забудьте о своей жизни вне этих стен. Для вас здесь и сейчас начинается новая. Вам дан шанс показать собственной стране, кто вы есть. Не упустите его.

Мне хотелось верить каждому слову, я готова была доказать верность стране, которую даже не помню, если он только прикажет. Это поражало и пугало меня. А еще завораживало и пленяло, хотелось слышать каждое слово и внимать ему.

— Сегодня начнется ваше обучение, которое отсеет большинство из присутствующих. Постарайтесь выжить и показать на что способны. Обучение состоит из физической и теоретической части и в каждой сфере вы должны быть лучшими, первыми.

Постарайтесь выжить...

Я неосознанно поддалась вперед, зарываясь в смысл сказанных слов. Я не надеялась, что это место будет простым и безопасным, я ожидала, что свою жизнь придется вырывать из рук других. И все же его слова вызвали мелкую дрожь. Но мне это нравилось. В то время пока остальные с замиранием сердца слушали свою дальнейшую судьбу — я была рада новой цели и смыслу существования. Словно мне дали ориентир, показали в какую сторону нужно ступать, чтобы найти что-то большее, что-то своё. Это всё что мне нужно было — смысл. Я хочу найти его, бродя по этой залитой кровью дорожке, рыская в потемках направляемая словами.

— Все мы знаем, что труд гольфрейцев оплачиваем. С каждым удачно прожитым месяцев вы будете получать соответственную плату, которая зависит от ваших успехов, — продолжал говорить мужчина. На этих словах народ зашевелился, их лица обрели заинтересованность, стирая с лиц бледность. Оплата. Я почти засмеялась, когда люди рядом со мной нетерпеливо внимали, что же скажут еще на эту тему.

— Система проста, чем выше ваш рейтинг в таблице успехов — тем больше вам платят. Список лучших и худших будет оглашаться в конце каждого месяца. — С каждым предложением ситуация казалась интересней. Это определенно было интересно. — Покидать Академию запрещено, эти стены вы покинете только тогда, когда вам разрешат. Нормированные выходные вступят в силу только после того как вы этого заслужите.

Мне казалось, что после этих слов уголок губ мужчины дернулся.

— Это пока всё что вам нужно знать. Остальное выясните сами.

Теперь мужчина улыбался. Но я бы назвала это оскалом дикого зверя, который взирал свысока на мелких жертв, что не достойны и крупицы его внимания. Для него мы ими и были, ведь мужчина не соизволил сказать даже своего имени.

Иронично, что я требую от него имя, не помня своего собственного.

Керо Маэдо сказал, что здесь мне всё объяснят, но вопросов стало больше, чем было до этого. Пусть я и смогла подчерпнуть что-то важное для себя это не поможет мне так, как я думала. Видимо это часть отбора, он хотят отсеять людей и оставить только сильнейших.

Остальное выясните сами.

Это звучало как наставление, которое легко проигнорировать. Может это и является якорем, что начнет отбор, первое задание на прочность и ум. В любом случае не стоит это пропускать мимо ушей. Каждая деталь может помочь мне здесь продержаться. А может и все испортить, если он хотел пустить больше воды и запутать людей. Сложно разгадать намерения столь скрытных людей. Я одернула себя на последнем слове, не людей — солдат. Они все солдаты и жестокость, хладнокровность и без эмоциональность — их главные маски, которое срослись с кожей, становясь важной частью, которую оторвать уже нельзя.

Мистер Карингтон был таким же. И если каждый первый в этой Академии похож на него и этого мужчину, то мне следует быть осторожной в своих поступках и словах. Хорошо, что чувство самосохранения и осторожность занимает во мне отдельную нишу.

Так же как и появился, мужчина, не назвавший своего имени, размеренным шагом покинул зал, оставляя шепотки прокатываться по глухому помещению. Люди впереди меня оглядывались по сторонам, разглядывая остальных, и пытались найти хоть кого-то, кто объяснит им больше.

Но больше здесь делать было нечего.

Дверь через которую мы сюда вошли была открыта, я вышла из ослепляюще-белого зала даже не оглянувшись. Но в коридорах не было никого, лишь несколько человек в форме шли где-то вдалеке.

— И что теперь? — прозвучал детский голос позади. Я оглянулась посмотреть на говорящего. Это оказался черноволосый мальчик, он был ниже и поэтому чуть задирал голову, изучая меня своими темными глазами. — Ты выглядела так, будто знала что делать.

Совершенно неверно.

Коротко стриженые волосы мальчишки делали черты лица угловатыми и хмурыми, когда он так стоял и смотрел на меня. Под глазами залегли темные круги, которые отдавали фиолетовым цветом, словно он не спал много ночей. Мне вдруг стало интересно, как выглядит мое лицо и есть ли такие же круги и у меня. Когда я собиралась в комнате, то лишь мимолетом бросила взгляд в зеркало не особо интересовавшись внешностью. Только посмотрела, выгляжу ли я достойно остальных гольфрейцев после поздней ночной прогулки.

— С чего ты взял? — спокойно и тихо задала я свой вопрос.

Глаза мальчишки не упускали ни одного моего движения, он поразительно умен и проницателен. Только вот со мной ошибся.

— Все остальные сейчас находятся там и нервничают, — махнул рукой парень, не оборачиваясь. — А ты сразу же ушла после того, как ушел тот мужчина.

Слова парня заставили меня снова задуматься обо всех сказанных словах того человека. Он оставил нас с призрачным объяснением и ушел так же быстро, как и появился.

Я стояла позади всех людей и не видела, откуда тот мужчина зашел в зал, но дверь определенно была возле помоста, где он стоял.

— Ты видел куда он пошел? — задала свой вопрос мальчишке. Тот безразлично кивнул в сторону залитого светом помещения.

— Там есть дверь, она незаметная, но он зашел через нее и ушел тоже. Все это видели.

Уже что-то. Я кивнула парнише, возвращаясь обратно в огромный зал. Некоторые люди уже успели скучковаться и недовольно переговаривались друг с другом. Я слышала недовольные возгласы и ругательства. Никто даже не подумал идти следом за тем странным мужчиной, все ждали, когда к ним кто-то придет и припасет объяснения получше.

Стук каблуков моих сапок сливался с голосами и шорохами вокруг, когда я пересекала зал, осматривая белые стены на наличие той незаметной двери. Мальчик ни на шаг не отставал от меня молча следуя позади, он лишь кивнул в сторону двери.

Когда я дошла да неё, то лишь секунду сомневалась в своем выборе, а потом толкнула дверь от себя, открывая.

Мои ожидания и размышления о том, что же скрывается за дверью, не подтвердились. Это были те же светлые коридоры, где я стояла еще некоторое время назад. Здесь все еще не было людей, и лишь свет ламп заливал все пространство, так как окон не было.

Но так же здесь был тот, кто смог подтвердить правильность моего выбора.

Мужчина стоял рядом со стойкой, на которой покоилась свеча, и играл с огнем, который полыхал тусклым пламенем, кидая неровный свет на черты лица. Помещение было светлым, но из-за отсутствия дневного освящения казался недостаточно ярким по сравнению с залом.

Мужчина не обращал на нас никакого внимания, пока мальчишка не закрыл дверь, отрезая нам путь назад. И только тогда суровый взгляд светлых глаз встретился с нами, на губах растянулся тот оскал, что не понравился мне в прошлый раз. Только сейчас в глазах было больше жизни, когда он заговорил.

— И это все? Я разочарован.

Каин

Чертовы псы. Приспешники короля. Предатели народа. Бездушные твари.

Некоторые горожане думали, что непременно должны донести до наших ушей свою истину. Ту где они видели в нас монстров не хуже Пожирателей. И их не страшила сама смерть, их страшило наше существование.

Женщина передо мной смотрела на меня со всей присущей ей злобой, проклиная за все грехи, что пришли на ум. Разговаривать с ней было одним раздражением. Если бы она научилась держать рот на замке, то ничего не случилось бы.

Королевские шлюхи.

Именно это она бросила вслед гольфрейцам за что и была наказана одним из них. Хаяо не умел сдерживать свой гнев, если бы с нами не было его, то никто не обратил на женщину и толики внимания.

— Да оставь ты ее уже, мы не можем здесь задерживаться. Если опоздаем, то патрульные об этом доложат, — недовольно простонал Невен ложа руку на плечо друга.

Вокруг нас уже начинали собираться люди, предчувствуя новое интересное зрелище. Ненавижу когда случается подобное, это слишком проблемно.

— Идем, — я кивнул Изао, отворачиваясь от глупой женщины. Ее невзрачная одежда была вся в пыли и грязи, это Хаяо ее пихнул, заставляя замолчать. Но женщина сразу же вскочила на ноги и продолжала упрямо смотреть вперед. На вид ей было не больше двадцати пяти лет, но когда она так яростно взирала на нас, не заботясь о том, как что о ней подумают, то выглядела еще моложе. Руки сжимали платье, вцепившись в него мертвой хваткой, но страх не делал ее покорной, а лишь распалял бушующее в ней негодование. Слишком гордая чтобы отступать назад. Слишком слепая чтобы видеть правду.

Ее разочарование в жизни вылилось в ненависть к королевским псам, которые с виду жили слишком хорошо. Хотелось встряхнуть женщину и приказать раскрыть глаза. Она ничего не видела, эта зависть и злость не приведут ее ни к чему хорошему.

— Невен прав, пошли уже, — проворчал еще один недовольный голос. Я не стал поворачиваться, чтобы увидеть кто говорил.

Если мы опоздаем, то патрульные незамедлительно доложат об этом в Академию. Эти придурки не упустят шанс досадить нам, приплетая всякую ахинею каждый раз как такое происходит. В основном в Академии плевать на эти глупые жалобы, но их раздражает, когда патрульные так очевидно хотят причинить нам неудобства.

Мистера Рейна раздражают посыльные патрульных, а если он злится, то плохо становится и нам.

— Он мог бы оставить её в покое, она же ничего не сделала, — проговорил Изао, идя рядом. — Горожане многое болтают, это не впервой.

— Хаяо думает, что этим может преподать урок остальным, — ответил я. Послышался крик женщины, а потом посыпался нескончаемый поток ругательств. Остальные гольфрейцы присоединились к нам с Изао, оставляя отвратительную картину позади. Расправы над беззащитными жителями не имели интереса для них, сражаться с настоящим противником важнее. Это остаточная честь гольфрейцев, что многие еще чтят.

Хаяо же плевать хотел кто стоит перед ним, его неутолимая ярость могла обрушиться и на слабого ребенка. Смотреть на это еще более мерзко.

— Что-то он сегодня совсем разошелся, — Карьян залился громким хохотом, распугивая людей. Несколько мальчишек кинулись в толпу, убегая от прочих глаз, и только один раз кинули взгляд в сторону кричащей женщины.

Сейчас было похоже, что по городу идет горстка головорезов, а не элитных солдат. Мне не хотелось иметь с ними ничего общего.

Мы покинули улицы Реджинальда когда солнце уже давно ярко освещало землю. Недовольный топот и изматывающая болтовня горожан была далеко позади.

Ветер громко завывал, кружась подобранным мусором с земли между нами. Сухие ветки и песок иногда попадали в лица, заставляя морщится и прикрываться руками. Чем ближе мы были к границе, тем сильнее становился ветер, принося горстки песка, словно насмехаясь над нами. Это означало, что Элерия уже близко, ее жгучие пески непреклонным вихрем доносились до нас. Словно огонь, который лизал своим пламенем нашу нетронутую землю.

Границу Элерии и наш город отделял густой хвойный лес, который рос на протяжении почти всей территории. На даже ветви деревьев, что служили живой стеной, не могли удержать всю мощь падшей страны. Сильный ветер и песок были лишь отголосками силы, что до нас доносилась.

Патрульный пункт, которые занимались охраной границы разместились недалеко от леса. Их задачей было не допустить, чтобы люди пересекали эту черту и чтобы ничто из пределов Элерии не могло попасть к нам. Последнее было невероятным. Еще ничто не могло проникнуть к нам с той стороны. Либо не хотело, либо не могло.

Так что задачей патрульных было только ловля безумных фанатиков, которые решались увидеть смерть своими глазами. Песчаные Пожиратели не оставляют живых.

На последних курсах гольфрейцев отправляют на границу для изучения местности и для пробных вторжений на территорию Элерии. В основном это для того, чтобы собрать трупы убитых. Нас используют как высококлассных уборщиков. Но даже такая практика может быть опасной ведь риск встретить Пожирателей велик, даже если одной ногой ступить на проклятый песок. Это и случается с любителями риска и сектантами, которые осмеливаются это сделать.

Глупые люди нашли свою смерть так глупо и бесполезно.

Я видел как Пожиратели убивают лишь два раза. Эти твари ничего не различают перед собой, лишь следуют дикому и прочно заложенному инстинкту убивать.

И сейчас мы снова идем встретиться с безжалостными убийцами уповая на свою удачу, опыт и силу, чтобы не сдохнуть как и другие.

Я с замиранием сердца жду этого каждый раз. Во мне тлеет надежда, что в этот раз я смогу причинить им боль в ответ. И только эта мысль вызывает во мне восторг.