Кай
За непренужденной беседой прошло, наверное, чуть больше часа, но этого хватило сполна, чтобы суметь замерзнуть и захотеть неистово есть. Однако мне ни на секунду не хотелось прощаться с этим молодым человеком, с которым было не только приятно находиться рядом, но и тихо напевать выученные наизусть строчки из песен «Сплин».
- Я ещё увижу тебя? - он подымается с земли, отряхает темно-серые штаны и с интересом смотрит на меня. Несколько прядей спадают ему на лоб, что не только отвлекает меня, но и забирает все моё внимание.
- Если скажешь мне хотя бы своё имя, - после минутной паузы ответила я, также вставая с травы. Капли росы оказались на юбке моего сарафана, от чего можно было подумать, что это незамысловатый орнамент, а не капли утренней воды с травинок.
- Кай.
- Иветта, - протянула ему руку в знак, так называемого, почтения и в ответ получила кривую улыбку.
- Спасибо, что не сказала «Герда».
- А мне в самом деле хотелось.
И мы оба, смеясь, спускались по склону холма, то и дело поскальзываясь на мокрой траве. Уже ближу к подножью мне не повезло, и я, прокатываясь метра три на ногах, чуть было не падаю, уткнувшись носом в траву. Но в ту же секунду, когда в моей голове проносились мысли возможного исхода событий, Кай со всей силы схватил меня за руку, находившуюся в свободном плаванье по воздуху, и дернул на себя.
- Спа-сибо, - прерывисто проговариваю и нахожу равновесие на обеих ногах.
- Я бы не простил себе, если бы ты встретилась лицом с грязью и свежей влажной землей, - снова загадочная улыбка.
С высоты - конечно, не птичьего полёта - было видно, как дом за домом пробуждались ото сна деревенские жители. Кое-кто уже выбежал в рубахе и шортах пасти скот, а некоторые вовсю топили настоящую русскую печь, и дым, чёрный густой дым, заполонял некогда чистое голубое небо. Совсем на минуту показалось, что утро «умирает», задыхается от этого, однако ничего такого не происходит. Утро - предмет неодушевлённый.
Идти с Каем в молчании было необычайно неловко, но говорить о чем-то конкретном никто из нас не решался. Так и шагали, смотря под ноги, сбивая росу со стриженной травы и о чем-то думая.
- Пока, - тихо проговорила и открыла калитку с потрескавшейся зелёной краской. Мое слово заставило его обернуться и посмотреть на меня, а потом что-то также тихо спросить, что я не смогла расслышать с первого и даже второго раза. Скромно улыбнулась, махнула рукой и прошла в глубь участника, прекрасно понимая, что Кай поднял мне настроение на ближайшие пару часов уж точно.
Бабушка уже не спала, поэтому можно было не стараться бесшумно открывать тяжелую дубовую дверь. Несмотря на свои годы старушка в буквальном смысле порхала по дому, словно бабочка какая-то, что-то напевала себе под нос и занималась домашними делами.
- Иветта! Наконец-то ты явилась домой. У вас на Кавказе все имеют привычку гулять по утрам? - держась за спину, старушка медленно шла по узенькому коридору, направляясь в кухню, где вовсю топилась печь.
- Просто я хотела посмотреть рассвет, бабуль, - идя за ней, говорила я.
Вчера вечером мне не удалось рассмотреть этот домик - была уверена, что он ничем не отличается от того, где я провела все свои семнадцать лет жизни. Однако различие было не только в габаритах, но и в самом стиле, который имелся у всех пожилых людей. Вязанные спицами ковры на стульях и тубаретах, деревянная ваза и ложки, как декор для помещения, акварельные картины, которые нельзя, конечно, было отнести к потрясающей живописи, но в них было что-то особенное, отчего взор невольно задерживался, а внимание было устремлёно на детали пейзажей.
- Наверное, тебе интересно, кто это все написал? - прервала мои мысли бабушка, выглядывая из кухни. - Мой покойный муж - царство ему Небесное - был творческим человеком, любил помалевать с утра пораньше, по мастерить чего-нибудь. На чердаке можно найти много его этого «искусства».
От бабушкиной интонации говорить мне хотелось смеяться, но, не показывая и виду, что мне весело, я быстро прошла в кухню и выглянула в окно, вдыхая чистый воздух, пропитанный сладким запахом полевых цветов и маленьких садовых яблок. Во всем доме было очень жарко и душно от печи, которую затопили минут тридцать назад. Она была такой большой и массивной, точно возвышалась надо мной с бабушкой. Если бы мне было пять лет сейчас, то я бы тотчас испугалась ее и спряталась в какой-нибудь угол дома. Детский страх этого пыхтящего чудища заставил меня ещё раз улыбнуться, вспоминая Кавказ и тёплые воды Терека.
На улице стало совсем светло, и можно было наблюдать за соседями, точно это телевизионный сериал или мыльная опера. Маленькие детки с игрушками в руках выбегали на поляну в майках и коротеньких шортиках, что-то звонко щебетали и смеялись. Солнце припекало их маленькие головы, не покрытые кепками и косынками, а лучи нежно грели бледную кожу рук, ног и лица, а глазки жмурились и уворачивались от них.
- Хватит-ка там стоять, помоги мне лучше, - и я, после просьбы бабушки, отстранилась от окна, последний раз взглянув на ребячьи игры.
Переняв из рук тяжую кастрюлю с водой, прошла в другой угол помещения и с грохотом поставила на тумбу так, что воды выплеснулась наружу, обрызгав моё платье. Мне стоило больших усилий, чтобы не выразиться при бабушке, уважаемом человеке для всей моей семьи.
-
На сковороде кварчало масло, а в печи уже почти подрумянились сладкие пирожки. От аромата свежей горячей выпечки живот то и дело сводило судорогой, и мне так хотелось уже чем-нибудь набить рот, но каждый раз, когда я тянулась к ломтику хлеба или кусочку яблока, бабушка, прищуриваясь, смотрела на меня.
- А что же это, ты познакомиться с Каем успела? - как только мы уселись за стол, спросила бабуля. Ее ласковые глаза смотрели на меня, а губы плавно переходили в улыбку. - Он славный малый, только никак не хочет учиться дальше. Все сидит здесь и сидит.
Она вздознула, даже как-то горько.
- А этому есть веская причина?
- Пару лет назад у него почти что на руках умерла сестра. Маленькая такая девчушка была лет одиннадцати, но смышленная и рассудительная! Но последние полгода была прикована к постели - болезнь, к сожалению, взяла свое. И как бы Ваня не трудился: не работал до поздна в городе, - денег было на операцию не сыскать. Ой, Господи... Марта почти не говорила, а все спала да молча смотрела в потолок, а в последние минуты жизни тихонько позвала Кая и попросила его не покидать села, потому что здесь красивые и чистые рассветы.
«Красивые и чистые рассветы». Немного по-детски, но именно это словосочетание точно описывало увиденное мною явление сегодня. Нетронутая человеком природа сибирской деревни заставила юношу остаться здесь, что действительно странно. Как же это так можно любить рассветы?
А он любит не их, а свою сестру. Для него каждый рассвет - возможность вновь вернуться в Прошлое и сидеть на траве, словно рядом с ним не пустота, а та же рыжеволосая Марта с родинкой у правого уголка губ, с широкой улыбкой и ясными голубыми глазами. Теперь же девочка спит вечным сном, и цвет глаз угас, и дыхание жизни.
После завтрака я не могла никак найти себе место, а всему виной тот разговор за столом. Точнее монолог бабушки, а от меня было лишь слышно тихие вздохи и выдохи. Сейчас в комнате ходила из угла в угол, убирала вещи с места на место, а мучил меня лишь один вопрос: «Как ему удалось смириться?» Нужно иметь стальной внутренний стержень, чтобы остаться и продолжить жить там, где был последний вдох родного человека, там, где воспоминания, словно четыре стены, давят на тебя, как только входишь на порог дома, там, где до сих пор слышен звонкий смех (но это лишь иллюзиям).
И мне, девушке, не знающей, что такое душевная рана, что значит просыпаться каждое утро с осознанием, что жизнь разделилась на «до» и «после» и как сдерживать слёзы всякий раз, когда попадают в поле зрения старые фотографии, захотелось узнать этого человека.
Чтобы быть сильной?
Чтобы быть сильной.