Рассвет
У них был свой август, правда с трагичным концом.
С тех пор, когда мне поведали не то легенду, не то сказку, прошло около восьми лет, но ни одно слово, сказанное в ту далекую ночь, не оказалось забытым. День начинался и заканчивался моими мечтаниями о такой же красивой любви, и мне казалось, что мир ни капли не изменился с того времени, когда тем молодым людям удалось полюбить.
-
Однако сегодня, именно утро первого августа, отличалось от привычного вчера и два дня назад. Абсолютно все было не таким, к чему я привыкла, и уже успела начать скучать по спелым яблокам и грушам, по звонким голосам соседей, по шумному Тереку и вершинам Кавказа. Сибирь была далеко другой.
Но это не значит, что и жизнь моментально перевернулась с головы до ног. Я также рано поднялась с постели, раздвинула тёмные шторы, которые сменили как раз в день приезда; а солнце только-только пробуждалось. Накинув на себя лёгкий сарафан, незаметно прошмыгнула мимо спящей бабушки, отворила засов массивной двери и, молясь Богу, осторожно приоткрыла дверь совсем на немного. Никакого шума не было, чему я ужасно обрадовалась и в одних домашних тапках побежала к солнцу, которое так отчаянно боролось с исчезающий ночью за возможность осветить на несколько часов сибирскую глубинку.
Холодный ветер развевал волосы, которые в косых лучах солнца казались рыжими. Никогда не любила этот отблеск, но сейчас это необычайно милым. Единственная вещь, которая была со мной и в станице, а ещё та же душа и тяжелые мысли, которые занимали все моё свободное время днём и почти всю ночь, когда бессонница посещала меня с чашкой кофе и толстым романом какого-нибудь русского классика.
Дом, если его можно назвать домом (скорее это хижина или настоящая русская изба), стоял в низовье холма, с которого, как мне кажется, должен быть прекрасный вид на посёлок и пробуждающее солнце. Медленно, сбивая ногами росу со скошенной травы, поднимаясь, озиралась по сторонам то и дело изучая Сибирь. Утро было тёплым, не считая ветра, от чего руками постоянно приходилось растирать плечи и обнимать саму себя. В вершинах гор, куда мы в конце августа отправлялись с друзьми, такая погода стояла круглый год, но только после привычной жары и тяжёлого подъёма, от которого сердце стучит, готовое выпрыгнуть, дыхание частое, а лицо красное, прохладный воздух казался удивительно божественным, а царящая атмосфера - земным раем. Но сейчас температура чуть ниже двадцати градусов не казалась мне столь привлекательной.
- Лучше бы лежала в свой постели, - сорвалось с моих губ, которые что-то неслышимое бормотали весь небольшой путь.
Порой я старадала тем, что озвучивала свои мысли, которые в редких случаях оказывались принятыми с улыбкой на лице, без порицания и укорения моей совести. И от этого многие мои друзья злились на меня или вовсе переставали общаться. Все хотят услышать правду, но при этом же боятся ее слушать. Человек - весьма странное явление
- И пропустила бы такой замечательный рассвет? - голос, как гром среди ясного неба. А небо было действительно чистым и, на удивление, голубым, чуть темнее, чем моё летнее платье.
- Я видела множество рассветов, поэтому не думаю, что потеряла бы многое, упустив августовское явление.
- Но не видела такого, - рукой молодой человек указал на солнце, которое тот час заставило зажмуриться и прикрыть глаза ладонью. Через несколько секунд, когда я могла спокойно смотреть на яркие лучи, обвела взглядом поселение и ахнула.
В этом не было ничего чрезвычайно необычного, волнующего и колеблящего душу, но присутствовало что-то совершенно обыденное, чего я пыталась не замечать долгое время.
На Кавказе рассвет абсолютно другой: лучи касаются вершин гор, пробираются в долины, пролегают по ручьям и колышушейся траве, по крышам домов, немного останавливаются в поле, где уже зреет какая-нибудь культура, а потом свет заполняет каждый уголок. Здесь же все было куда медленнее и волнительнее, сознание вместе с лучами крадучими шагами заглядывало в каждое окно, приветливо задевало каждый полевой и садовый цветок, бережно касалось берегов реки и заглядывало в толщу воды. Это происходит, кажется, огромное количество времени, но в реальности на это уходит всего лишь семь минут.
- Слов нет, - только и могла я произнести, аккуратно присаживаясь на мокрую траву и закидывая голову к верху, устремляя взор к голобому небу.
- А несколько минут назад ты была готова променять это на теплую постель и приятный сон. Неместная? - присаживаясь рядом со мной, заговорил он снова.
- Что если и неместная? От этого многое изменится? - повернула голову на девяносто градусов и снова чуть было не раскрыла рот от восхищения. Небо как будто упало на меня, кислород перестал поступать в органы дыхания, а голова немного начала кружиться.
Светлые кудри были разбросаны по голове, а бледный цвет лица гармонично смотрелся и с едва розоватыми губами, и с густыми бровями, темнее на несколько оттенков натурального цвета волос. Он не был похож на тех парней, которых я видела каждый день на Кавказе. Те, в свою очередь, были наглыми и напористыми, с тёмным цветом лица и волос, открытыми и предсказуемым. Но этот человек, что сейчас сидит передо мной, срывает травинку за травинкой, бесконечно думает о чем-то, - совершенно другой, сплошная загадка. А его голос такой спокойный и размеренный, словно какая-то музыка.
- Тогда мне захочется показать тебе множество других мест, - в этот момент мне показалось, что он улыбнулся, хотя я его вижу впервые. Однако чувствовать человека это не мешает.
- С незнакомым человеком?
Широкая улыбка появилась на его лице, а после минутной паузы, в сопровождении смеха, он сказал:
- Со мной ещё никто так не знакомился.
Я смутилась, отворачиваясь от него, но не могла сдержать своей улыбки. Мы оба не могли ее прятать в этот момент, потому что неловкая ситуация, которую создал парень, смущала меня и забавляла его.
Солнце уже не пряталось, и стало светло, почти как днём. Первые петухи уже голосили на всю западную окраину, кое-где мычали коровы, а в километрах пяти гудел мотор грузового автомобиля.
- Каждое утро сюда привозят хлеб из районного центра. Раньше, когда ещё вон там, - он пальцем указал на здание из красного кирпича, крыша которого нуждалась в ремонте, а стёкла и вовсе были выбиты, - стоял хлебокомбинат, работы было не в проворот, и каждый скупал горячую выпечку. Но после перестройки все пошло не в лад, комбинат закрыли, и многие начали пить. Эта деревня потихоньку разваливается, все стремятся в город, к постоянному доходу...
- А ты?
- А я люблю срывать яблоки и лицезреть августовские рассветы. И все это не готов поменять на тесную квартиру и работу в офисе.
Если бы моя душа была цветком, то в этот же миг бутон начал бы раскрываться и вовсе не от того, что наступал новый день. Так давно не было человека, которого я бы понимала с полуслова, а он, вероятнее всего, разделял бы мои интересы.
- Как здорово, что мы мыслим одинаково, - снова широкая улыбка на моём лице и тихий вздох моего нового знакомого. Имени, которого, к сожалению, я ещё не узнала, хотя это и не было столь важным на данный момент.
Было уже не так холодно. И то ли от того, что солнце могло согреть все деревню, включая нас, сидящих на склоне невысокого холма, на мокрой и немного холодной траве, то ли от общения с рядом сидящим незнакомцем.
Мне казалось, что мы знаем друг друга вечность, а вечность - это отнюдь не мало. И не надо было нам никаких официальных знакомств, притворства и лицемерия. Надо было лишь находится рядом и просто дышать одним воздухом, смотреть на одно и то же небо, касаться бутонов полевых цветов и просто любить рассвет.