Ромашковое поле
Самыми первыми цветами, которые мне подарили, были ромашки, сорванные со школьной клубы. Эти цветы нельзя было назвать роскошными или восхитительными, нет. Они просто были подарены тем, кто ценил меня и любил мою улыбку.
Тогда мне было тринадцать, начинался тот период, когда хотелось безумно найти своего человека и попробовать влюбиться. Увы, из этого ничего не вышло, цветы завяли тем же вечером, а мальчика наругали на глазах всей школы. Однако этот поступок - вызов системе, которая затягивала всех нас в тугой узел, - стал важным этапом взросления, развития личности. Был кое-кто, кто хотел показать себя, кто не боялся пойти против системы, и ромашки были прекрасной предпосылкой.
До сих пор эти обыкновенные луговые цветы вызывают улыбку на моём лице, а настроение, после того как я полежу в объятиях десятка ромашек на поляне, взвивается до потолка. И хочется петь, петь обо всем: об истине, жизни и любви, такой нежной и вечной.
- Здесь хорошо, - кто-то сзади стоящий произнёс, сильно выдыхая. И это был Кай, который с хрустом в коленях присел рядом со мной, сгибая тонкие стебли ромашек.
- И чрезвычайно спокойно. Никогда ещё не была так рада тишине, сто лет не наслаждалась ею, - прикрывая глаза и подставляя лицо солнцу, говорила я заметно тихо. Не хотелось разрешать царящую вокруг атмосферу, которая была головокружительно приятной.
- Лучше наслаждаться тишиной, чем страдать ею ежеминутно, - словно кому-то другому сказал эти слова молодой человек. Словно он не хотел услышать ответ на сказанное, но желал произнести это.
Ничего не говоря, я повернулась к нему лицом, меняя своё положение, в котором пребывала около десяти минут. Локти заболели от долгой на них нагрузки, а запястия ныли, поэтому пришлось сесть по-турецки, что значило находится в близком зрительном контакте. Подняла на Кая свои глаза, требуя, таким образом, пояснения той реплики, что прозвучала ранее.
- Я сейчас о том, что тишина бывает разной. Увы, мне в большей мере удалось познать ее худшую грань, - он сорвал цветок и зажал его между зубами. Это вызвало улыбку на моих губах, после чего Кай как-то странно ухмыльнулся.
- Знаешь, одиночество и тишина - самые ужасные вещи в моём маленьком мире. Я готов кричать и биться головой каждый раз, когда все вокруг меня замирает и погружается в молчание. Именно в эти минуты мысли, словно черви, изъедают меня. Порой кажется, что я потихоньку гибну, гнию. А начинается это изнутри.
Такой откровенности мне никогда не приходилось слышать. От его слов, таких страшных и непонятных, в области висков начало стучать, на миг все перевернулось с ног на голову. Кай ждал моей реакции, ждал тех слов, которые он желает услышать в ответ.
- Я бы хотела помочь справиться с твоей тишиной, но ... - замолчала и перевела взгляд со своих пальцев на него. Он ожидал совершенно иного - думал, что я скажу, какой он гребанный псих? Не исключено.
На мои костяшки пальцев легла его большая ладонь, тёплая и немного сухая, накрыла обе мои руки. Одними губами он прошептал: «Спасибо», - и лег на траву, раскидывая руки в разные стороны. Он был сравним с птицей свободного полета, тем, для кого проблемы на столь короткий момент времени не значат ровным счетом ничего. А их у молодого человека было предостаточно.
Я легла рядом, настолько близко к нему, что могла голым плечом касаться его хлопчато-бумажной рубашки светло-желтого цвета. От него пахло чем-то сладким и терпким, словно яблоки и корица слились воедино. Это был необычный аромат, который присущ только лишь ему и который за всю мою дальнейшую жизнь мне не удалось повстречать более.
Он начал что-то невнятно бормотать. Если бы мне в самом деле хотелось понять его и поддержать разговор, но сейчас было настолько спокойно и хорошо, что даже губами шевелить и строить в голове какие-то фразы было в тягость. Над нами летали маленькие птицы, которые в такт хриплому шёпоту Кая подпевали, а Солнце поднялось настолько высоко, что невозможно было раскрыть глаза или смотреть хотя бы не жмурясь, но нам было все равно. В наших головах были самые разные мысли, предугадать которые друг у друга было бы невозможно, но губы сложились в нечто подобное улыбки у молодого человека рядом, поэтому я могу быть спокойна - он думает о чем-то светлом. А мой разум был снова где-то далеко-далеко на Кавказе. Там уже давно спели яблоки и пшеница, которую в это время всей моей семьей пришлось бы убирать, если, конечно, синоптиками не был обещан дождь с грозой. И под палящем солнцем я и ещё огромное количество людей нашего маленького городка стояли бы на окраине и собирали колосья, смеялись бы и пели песни во весь голос, потные бы и красные бегали от одного края поля до другого, оповещая взрослых о чем-то важном, а уже вечером мы бы все сидели у костра и что-нибудь готовили, слушали сказки и легенды от самых мудрых и уже пожилых людей. Так я проводила все своё лето там, каждый день августа был как один, и это мне никогда бы не надоело, если бы не Кай. За тот рассвет, проведённый вместе, узнать многое было непросто, но понять, что он за личность мне удалось с первых минут нашего разговора.
- В августе происходят странные вещи, - прерывая тишину, тихо проговорила я и повернула голову в сторону Кая. Тот продолжал смотреть прямо в небо, на котором начали появляется лёгкие перьевые облака.
- Какие же, например?
- Знакомство с тобой, - легко улыбнувшись досказала свою мысль. На эту короткую фразу и получила едва уловимый смешок, а после взгляд, который внимательно изучал моё лицо.
У него были глубокие тёмные глаза, которые в лучах солнца казались ещё ярче и насыщеннее, чем есть на самом деле. Я бы сравнила их с горьким шоколадом или очень тёмным кофе, не разбавленным молоком или сливками. Этот цвет мне нравился определённо, смотря ему прямо в глаза, реальность переставал существовать, только лишь его глаза, в отражении которых я могла видеть себя и ромашковое поле, и редкие ресницы, которые от яркого света солнца казались белесыми.
- Я бы хотел собрать все эти цветы и спрятать куда-нибудь от людских глаз и рук, которые так и хотят сорвать ромашку и выкинуть ее через минуту-две.
- И куда ты бы их дел?
- Подарил бы тебе. Ты же любишь их любишь, правда?
- Как думаешь, если бы я предпочитала лилии или пионы, сидела бы здесь сейчас с тобой в центре луга, окружённая ромашками?
- Это было очевидно.
Мы оба улыбнулись секунда в секунду и вновь легли на спину, на погнувшиеся головки цветов. Наверное, через год или даже пару месяцев ни за то бы не смогла вспомнить этот день, этот самый день, когда мы на протяжении двух часов лежали в окружении простых полевых цветов, если бы не слова Кая, сказанные с некоторым философством и самомнением.
«Простые цветы для людей с глубокой душой и тяжёлым сердцем, для нас с тобой. У меня очаровательная душа мечтателя, а у тебя одинокое израненное событиями жизни сердце. Ромашки созданы для таких как мы - настолько похожих и разных».
Тихий шепот, яркие лучи солнца, пение птиц и стук топора с участка неподалёку. Таким был мой семнадцатый август в жизни.