37 Глава
- Та, кто отправится с ними к Великой Стене.
Тишина. Гнетущая. Никто не смеет даже слова сказать, пока Император не выскажет мнения о громких словах супруги. Это настолько неприемлемо для Поднебесной, что большинство не сомневается в отказе. Жаль, но то самое - малое - количество знает Императрицу лично, прекрасно помня её выходку с похищением и решение по поводу Цинь Ки - это не та женщина, что согласится сидеть смирно и ублажать неверного мужа. Не та, чтобы быть образцом поведения для юных дам.
- Императрица... нужна в Пекине,- наконец Цинь Мин отрицательно махнул головой. Генералы выдохнули: "Женщина на войне - крыса в сапоге" - распространённая поговорка в солдатской среде.
Опять молчание. Можно ли сказать, что оно было неловким? Нет, не при таких людях. Просто нечего говорить. Некоторые уверовали во вседозволенность супруги Мина еще после того, как она распустила немногочисленных наложниц - младших жен - будущего правителя, а некоторые до сих пор считали господина Цинь влиятельным в семье человеком. И нельзя было сказать, кто из них прав: Её Величество давно позволяла себе больше дозволенного, а последнее слово было всегда за Императором.
- Китайская женщина - мягкое и хрупкое создание. Императрица не должна рисковать собой,- Дже Венг поддержал Его Величество. Он давно знает госпожу Джи - "дурную девчонку", как старик однажды гневно бросил и был готов лишиться языка - и не сомневался в её амбициях, болезненных. Ветеран признавал, что с уходом его в бессрочный отдых, Императрица сменилась и стала спокойнее и, возможно, мягче. Юный принц сменил её, но не настолько, чтобы она перестала быть женщиной и Императрицей Китая. Он уважал Цзянь за опекунство над пятым принцем, но не место женщине - Императрице!- с солдатами.
Девушка даже не вздрогнула, лишь скривив губы. Она не смотрела ни на кого, кроме супруга. Госпожа была окрылена, как когда-то несколько лет назад, чувствуя душевный подъем. Это было не счастье и не радость, просто страшные вести окончательно пробудили её. Решительность и быстрота действий - этого так не хватало Императору, этого было в избытке у Императрицы.
- Мой Император, Вы это знаете...
- Моя Императрица, дождёмся Ми Шо.
Джи дернула плечами, задрав подбородок выше. Опять, опять её муж нерешителен. Нельзя сказать, что это было плохо для Цзянь Цинь, теперь она точно окажется у границ, ведь Ми Шо никогда не пойдет против неё, но мужчину придется оставить Цинь Мину. Главное руководство во время войны должно действовать быстрее, чем в мирное время...
***
- Найти и привести госпожу Цзянь Цинь Мей!- ночная охрана у покой Императрицы вздрогнула от резкого голоса правительницы. Они не ожидали увидеть Цзянь до утра, ибо госпожа явно хотела задержаться у принца Вэя, как делала обычно после потрясений. Прислуга давно поняла, пятый ребенок династии Цинь - единственное успокоение Её Величества.
- Да, Императрица!- ответили в тиши стройные голоса двух мужчин. Один из них, остался охранять покои у дверей, но второй исправно пустился прочь. Где искать - неизвестно, но привести нужно. Злить и без этого крайне раздраженную супругу Императора - опасное занятие.
Цзянь Джи вошла в свою уже родную спальню. Мысли гонялись, уподобляясь мышам в хлеву. Она не навестила перед сном Вэя, уточнив про его состояние у Тай Ли. Будить и беспокоить ребенка Императрица вовсе не хотела. День и без этого выдался странным и, можно сказать, исторически важным. Во дворце должны отдохнуть хотя бы дети. Тревожить Наня, который, поди, уж дремлет под слоем вод, и побуждать недугами детей Императора дракона Цинь*1 - этого Джи точно не желала. Она не была столь уверена в существовании духов, но в кару предков и возмездие драконов верила. Не зря же этому следовали даже великие?
*1 - оберег каждой династии. Следит за спокойством и воспитаемем детей-наследников, помогает в учении и продолжении династии.
Императрица привычно тихо прошлась к сундуку. В нем она хранила передовые вещи и украшние, остальное - в специальных комнатах со множеством одежд. Все же правительница Китая не могла появиться в одном и том же ханьфу - или же ципао - два раза на публике. Но Цинь Джи оставалась женщиной, у которой есть любимые - домашние, если можно так назвать позолоченные халаты - наряды.
Движения госпожи были резкими. Она быстро и неаккуратно сбросила с себя красную юбку и пояса, халат с жемчугом, и убрала в сундук, с грохотом открыв тяжёлую крышку. Следом полетели и золотые заколки. Госпожа не жалела вещей, оттого, закрывая сундук, сбросила ответственность за сохранность на служанок.
Пригладив свой силуэт в длинной рубахе, Цзянь хмыкнула, украткой взлянув в зеркала. За три года она оставалась молодой красавицей. Лунный свет любовно очертил её фигуры: плечи, руки, шея. Остальное покрыла рубаха, но Джи и без этого прекрасно знала свою цену. Знала, и чертовски жгло сердце от этого: Цинь Мин, даже несмотря на это, не возьмёт её. Разве она хуже Ху Лин? Эту девчонку Император слушает, а супругу - нет.
- Все мужчины - гады...- вздохнув, Цзянь Джи смахнула с острых плечь прямые волосы.- Что наши, что гунны - все одно, волки по женское сердце...- Как Императрица из бойкого настроя перешла к меланхолии, Джи упустила. Обняв себя руками и поежившись, она прошлась к окну. Ей нужно дождаться сестру.
В дверь уверенно пустучали, потом - грубый голос мужчины: " Четвёртый принц Китая - Его Величество Цин Юн. Императрица разрешает войти?". За дверью слышалась возьня: наверняка Юн пытался пройти без спроса, убеждая слугу, что у него есть что-то важное для госпожи Цзянь и она может не услышать по причине сна. Наивный ребенок.
- Впусти! - Охранник и впустил.
Цинь Юн залетел в опочевальню ошпаренным. На нем оставался его красный - праздничный - халат, на голове - царственный хвост. Принц не удосужился переодеться с их последней встречи.
- Моя Императорская сестра!- Юн полетел к Цзянь Цинь, взяв её холодные руки в свои, горячие. Он доверчиво заглянул ей в глаза.- Возьмите меня с собой! Я не подведу Императрицу! Я буду слушаться и подчиняться каждому Вашему слову! Только возьмите!
Цзянь Джи непонимающе смотрела на брата-принца. Госпожа не убирала рук, но в явное недовольство поступок младшего её привел. Сейчас разворачивается война с гуннами, а он думает о прогул... Ах, теперь ясно.
- Нет,- сжав губы и сморщив лоб, Цзянь выдернула длани. Она скрестила руки и, оперевшись о стену, озлобленно смотрела на Цинь Юна.- Как ты смеешь думать об этом? Тебе четырнадцать, четырнадцать жалких лет! О какой войне ты говоришь? Ты - принц Китая, четвёртый претендент на трон.
Юн вздрогнул. Императрица по-обыкновению резка в высказываниях и не подбирала мягких слов для отказа. Иного принц и не ждал...
- Если мой статус - причина, я готов отказаться от престолонаследия!- эмоционально выкрикнул господин Цинь и подлетельк столику с украшениями. Он достал из маленького сундука ножницы, развернувшись к сестре-императрице.
- Что ты удумал?!- встрепенулась Цзянь Цинь. Она почти схватила его за руку с инструментом, но Цинь Юн успел совершить необратимое...
- Что ты сделал?!
Хлопок. От пощечины Цинь повернул голову, щека горела. Хвост, все еще скрепленный круглой заколкой, был подле левой ноги принца. Короткие волосы спадали к глазам, закрывая от Императрицы. Юн собственными руками отрезал путь к трону и императорской семье.
- Ты же знаешь последствия,- шипела Цзянь, дернув мальчишку за плечи. Она пылала.- Негодник! Своевольник!
Цинь Юн кивнул. Он знал, на что шел и знал, для чего. Сестра-императрица отчитает, заставит просить прощения у предков, но теперь она не сможет отказать ему.
- Знате запрещено стричь волосы...- уже тише проговорила Её Величество. Она почти ласково провела по одной из самых длинных прядей.- Отрезать свой хвост в знак того, что не хочешь быть даже возможным Императором и планируешь отправиться простым офицером к стене - глупый ребенок...
- Сестра-императрица, это мой путь, и я выбираю дорогу, по которой мне следует идти.- На удивление, Юн был прав. Он не желел и желеть не будет. Решение принца импульсивное, но его. Цинь отправится туда.
- Ты же ребенок, о предки! - Цзянь Джи остывала. Она пятерней откинула волосы мальчишки с его лба.- Зачем тебе это?
- Хочу помочь! Я могу стать простым носильщиком, хоть так отомстить за Поднебесную, за... за шрам Цинь Дея...
Императрица дрогнула. Её руки отпряли от волос принца, а губы скревились в странной усмешке. Воспоминания о образе и шраме кронпринца всплыли в памяти.
- Хорошо, ты поедешь, но не жди поблажек, прин...- Госпожа Цзянь Джи прикусила язык.- Цинь Юн.
- Спасибо, Императрица.- Мальчишка благодарственно кивнул. Он, не сдержавшись, обнял названную сестру, а потом, пока Её Величество не опомнилась, выбежал вон.
- Наглый мальчишка...- в тишину констатировала госпожа Цинь. Она подняла отрубленный хвост. Нельзя его сжечь, нельзя выбросить. Лучшее решение - сохранить. Это Императрица и сделает, убрав в свой стол, к украшениям. - Где же Цзянь Мей?
***
Старший сын гуннов был красивым и непритупным, уподобляясь Великой крепости. Его боевые навыки могли соперничать с опытом хана. "Отличный наследник ханства",- смело заявляли гунны в спину Тумуру. И это было бы вполне очевидно, но...
Наследник являлся глупцом. Вспыльчивым глупцом, только и умеющим отстраненно вести себя и упражняться с холодным оружием. Правду говорят, молчи - за умного сойдешь. Тумур и молчал, неосознанно создавая слухи о своих гениальных способностях. Мужчине помогла генетика внешне, но внутренний мир - душа - оставался серым. Своим младшим братьям он напоминал глыбу, что так легко разозлить непонятным Тумуру словом и детским тычком. На самом деле, все незнания старшего сына хана Хулана были основаны: падение Сибирского и Казахского ханств из-за неудачных походов на окрепшую Русь, переселение остатков - выживших - и сбор в племена гуннов. Мальчишка родился именно тогда, когда всем монголам - ныне гуннам - угрожала опасность полного исчезновения и порабощения. Его отец - нынешний хан - отдавал предпочтения боевым навыкам, нежели книжкам. В ту пору было действительно важнее уметь правильно держать саблю и метко кидать топоры.
Притихло все это через несколько лет, но тогда Хулан предоставил подросшего сына верным войнам. Они же не могли воспитать в нем ничего, кроме жестокости и вспыльчивости. Разве такой человек сможет выйграть войну с Китаем? Вряд ли, но младшие дети хана не отличались этим. Второй сын некогда великого ханства - Тумурзоринг - был на девять лет моложе тридцати двух летнего наследника. Его родитель легко объяснял эту разницу: были тяжелые времена для гуннов. Тумурзоринг был менее очаровательным, но сдержанным и не таким резким. Он - опальная тень, слепо следующая за старшим. Разные обстоятельства повлияли на них. Кто из них приведет гуннов к победе - вопрос. Хулан не сможет вести войско, как раньше, это предстоит его старшим и от того, как они справятся, зависят жизни людей.