21 Глава
Летом день начинается рано. Солнце уже осветило земли Китая, вновь обещая душную погоду. Главный дворец страны начинал просыпаться: слуги-садовники занялись растительностью, охрана стояла по своим местам. Не было ни криков, ни гама, и тем более паники - никто, кроме дома Цинь Мина и дома Цинь Вэя, не знал о позорном похищении второго.
***
В кабинете кронпринца догорала энная свеча. Владелец их терпеливо менял, тихо ругая недолговечность. С ночи как, он пытался подобрать слова в оправдание жены и себя, что преподнесёт императорской семье. Мысли, беспокойство - всё то не прибавляла сосредоточенности, а наоброт, отнимала.
- Не стоило пропускать уроки красноречия,- сокрушался Мин, сидя за столом чёркая пером что-то на тонкой бумаге. Утреннее солнце невежливо слепило. - Арх...- Он провел рукой по лицу, пальцами задевая небольшой лобный шрам - детскую случайность, чья теперешняя задача всю жизнь напоминать об сторожности.
- Я должен закончить,- наследник пытался отогнать мысли о жалости к себе. Он был упорным, и это качество поможет ему. - Не всегда нужно рассчитывать на предков - кажется, так говорила Цзянь Джи...
***
Четыре лошади последним аллюром направлялись к северу. Искать похитителя в деревнях - пустая трата времени, их слишком много, отчего Ми Шо предложил пойти на перехват, отправившись на единственную не опасную дорогу к северу - долину Уру Го Хе. Чжан не будет рисковать ребенком. Цинь Джи с выводами согласилась, её это раздражало, выбивало из колеи, что она не может сделать всё здесь и сейчас, но прислушаться к Шо и сделать так, как предложил он, разумнее.
Усталость, грязь, пот, кровь - слова, что никогда не должны употребляться в контексте со словом "императрица". Но, похоже, Джи свойственна привычка рушить устои. Мягкие сандали не подходили для длительной верховой езды, оттого ступы были стерты в кровь, от жары и физической нагрузки тело приобрело неприятный запах, а усталость... Усталость - обычное явление для простого человека, но Императрица - даже будущая - всегда должна быть прекрасной нефритовой статуей.
***
- Госпожа, мы остановимся здесь? Лагерь в этом месте перекроет пути засранцу Чжан Яо,- капитан отряда госпожи-будущей-императрицы остановил свою лошадь, привлекая внимание. Он был вежлив, оттого и уточнял план с Цзянь Цинь. Опасно было перечить жене кронпринца, что не отличалась добродушием.
- Откуда ты знаешь?- Джи аккуратно подъехала к Шо. Её гнидая нетерпеливо переминала ноги, накручивая круги.
- Я родом из города Уру Го. Карту долины Уру Го Хе и этих местностей в целом составлял я.- Двое солдат, что сопровождали их, согласно закивали.
- Если ты не прав...!- Девушка нахмурилась, но продолжать фразу не стала. Она отвела лошадь к тени деревьев, спрыгнув с седла.- Мы тогда остановимся здесь. Если через три дня Чжан Яо не появится здесь, я казню тебя собственноручно, Ми Шо!
- Кажется, Вы об этом уже говорили...- тихо, себе под нос, ответил командир.
***
Цинь Вэй рос мальчиком спокойным, сдержанным. В свои пять лет он понимал свой статус и положение, кем он будет в будущем - Императором. Его отец часто говорил ему о первонаследии, о том, что Вэй - подарок предков для Китая. А мама... Го Эху в основном молчала. Она не вела бесед с сыном, не спрашивала, как у него проходит день. Сдержанность, легкость, этика - Го Цинь была прекрасно воспитана, но не могла дать того же своему ребенку. Когда он плакал, она не шептала ему на ушко теплые слова, а крепко сжимала его ладошки, смотря в глаза. Если он улыбался и смеялся, Го не поддерживала его, а мягко гладила по голове. Нежели мальчишка провинился, она лишала его касаний, наказывая этим и себя.
Все было хорошо. Слово "было" - такое противное, гадкое, его хочется убрать из контекста. Судьбу не повернешь, хотя иногда хочется до банального в той или иной ситуации ответить по-другому, сделать не так. Но даже если это и получится, что может сделать малолетний ребёнок? Как он спасёт отца от смерти? Как отговорит мать уезжать? Никак.
Мальчик плакал. Долго, истерично, с надрывом. Чжан Яо - единственный близкий человек, что его ещё не покинул, но он предал Китай, выкрал его, и сейчас Вэй в неизвестной ему комнате. Его за плечи обнимает Яо, что-то рассказывая, пока подопечный изводит свою маленькую душу.
- Через два дней мы продолжим наш путь, мастер. Прошу, не нужно плакать, я делаю это ради Вас, ради памяти о Вашем отце. Я не причиню вреда своему мастеру.
Вэй не понимал. Он опасался Чжана, не мог осознать, зачем его похитили. В столице у него осталась любящая бабушка-императрица, что каждую неделю приходила к единственному внуку. Она бы не дала в обиду принца, так? Отчего ребенка спасает Яо? Мальчишка не спрашивал, боялся.
- Скоро душа Вашего отца сможет спокойно наслаждаться жизнью с предками. Через пять дня мы прибудем в город, где будем жить до вашего четырнадцатилетия. А потом вернёмся в столицу, Вы заявите права на трон и станете Императором - это Ваша судьба!
***
Сестра Чжан Яо была вдовой. Её муж спочинул в горах со старшим сыном, а младшего забрала оспа. Семья Ли Тоу рассыпалась подобно песку, словно её никогда не было.
Своё успокоение Тоу смогла найти в вышивке. Женщина искусно и богато расшивала халаты, продавая их. Чжан Тоу не ходила на рынок, у неё брали одежду только те, кто знает, что Ли этим промышляет. Жила она не бедно, но и свою прибыль на показ не выставляла. Женщина имела большое накопление - параноидальная особенность, возникшая после смерти кормильца семьи Ли - Ли Нуна.
Чжан Яо узнал о смертях только с приездом к сестре. Они не общались в письмах, не приезжали в гости к друг другу. Одна думала, что её брат занят со своим мастером и смысла отвлекать его не было - и была права - второй же был уверен, что сестра нашла своё место в жизни и тихо воспитывала своих двух сыновей, и до дворцовых интриг, что наполнили жизнь Яо, ей и дела нет. Что ж, судьба правит нашими жизнями так, как ей вздумается, так и произойдёт, никакие предки не помогут - в этом очередной раз убедился учитель Вэя, ночью разговаривая с родственницей. Он высказал свои соболезнования по поводу череды смертей, умело переводя разговор в иное русло.
***
День в долине Уру Го Хе для госпожи Цзянь тянулся долго. Двое солдат - Чи Му и Ген Су - раздобыли в ближайшей деревне палатку, чистую одежду и воду. В подобных условиях Цинь Джи никогда бывать не приходилось, отлично от служивых. Привыкшая к роскоши и удобству, заснуть на своеобразном лежаке будущая императрица не смогла. Умывшись и переодев спальную рубаху на более стоящий короткий халат, она осела на него, смачивая мокрой тряпкой кровавые ступы.
- Я прикончу его,- шипела девушка, ласково промывая раны. Палатка принадлежала только ей, мужчины расположились под небом.- Отвратительно... За что предки Китая так строги со мной? Я что, не так поступаю?
За толстой тканью своеобразного жилища госпожа могла расслышать, как солдаты шуршали ветками и переговаривались. Ми Шо командовал, иногда отпускал шутки, двое других - исполняли, посмеиваясь. Для них это - обычный поход за определённой целью, для Цзянь - нечто новое, неизвестное и ужасно противное. Ей чужда грязь, непорядок. Подобное она вытерпила во дворце Отчаяния, поболее возвращаться к этому не хотелось.
- По словам моей матушки, тело должно находиться в тепле и роскоши, а душа в спокойствии и легкой радости,- припомнила Ли Цзянь Аи её дочь. Родительница была примером, утончённой натурой с не менее гибким умом. Определенно, как бы отец не любил старшую, она оставалась дочерью своей матери.
- Клянусь достоянием своего духа, Чжан Яо осталось жить меньше недели! - прошипела девушка, смочив в деревянной тарелке с холодной водой тряпку. После - аккуратно выжала.