25 Глава
Народная китайская мудрость гласит: "Худшие события в нашей жизни на самом деле являются просто уроками, которые предостерегают". Смерть, ранение, обман - всё это можно отнести к урокам. Рана научит нас быть осторожными, обман - не доверять плуту. Казалось бы, всё это просто и даже логично, но чему может научить смерть? Потеря научит смирению - один из важнейших уроков жизни.
***
Цзянь Цинь Джи - упорная особа. Буквально за несколько дней плотного общения и Цинь Вэй почти не упоминал своих родителей. Речи о Чжан Яо были пресечены, да и сам принц понимал, что бывший учитель - предатель Китая. Мальчишка являлся умным, но, не без вмешательства Мина, Цзянь пришлось перенести серьёзные занятия на год-два вперёд, оставив этикет, этику и занятия с речью. Цинь Джи, естественно, изначально не соглашалась, но супруг аргументировал это и, отступив, девушка дала добро.
С Юном, как бы это не было, занятия шли труднее. Четвёртый принц не находил ничего весёлого в правилах поведения и математике. Заставить заниматься его смог только больной отец-император. "Если ты не начнёшь слушаться, я уйду из этой жизни разочарованным в тебе",- строгий, хриплый голос Правителя даже у Джи вызвал необъяснимое покалывание пальцев.
***
Дворец Вэя и будущей императрицы не застыл в отчаянии от мыслей о скорой смерти отца-императора. Цзянь находила в этом судьбу, а маленькому принцу нечего и думать об этом. Единственное, слуги были тихими, покорно выполяли работу - Цинь Джи оставалась властной хозяйкой.
Цинь Юн приходил к сестре Джи через день. Она ожидала его в саду, в беседке, что около небольшого озера. Слуги ставили там низкий столик, овальный, с нарисованными лотосами в середине, и несколько пар сидалищных подушек. Для уроков с Цзянь не нужны были листы бумаги и чернила, они обходились умением говорить и слушать. Девушка учила Юна сдержанности в слоге - хотя ей самой этого недостовало - и умению излагать мысли, дисскутировать. Она не преподавала третьему принцу математику или историю, нет. Искуссная спорщица, Цинь Джи прекрасно помнила, как ей подобные уроки давала матушка, а теперь, похоже, настало её время.
- Доброго дня, сестрица Джи!- Юн, немного потрепанный, но все же нехондрящий, забежал в беседку, кивая. Его синяя юбка - чан - было в чем-то черном - скорее всего чернила - и имело несвежий вид.
- Добрый день, брат Юн,- Цзянь была бледна, но с розовым румянцем на щеках. Тонкие острые брови чуть нахмурились, но в целом девушка была настроена хорошо.- Садись.- Будущая Императрица давно прекратила вставать при виде младшего брата супруга. Она поправила легкое бронзовое ченсам.- Как чувствует себя отец-император? Ты виделся с Правителем?
- Да, мать-императрица днюет и ночует с Императором. Его Величеству всё хуже, надежда осталась только на южных лекарей...
Цзянь Цинь с соболезнованием кивнула. Сейчас она не играла, ей правда было жаль. Не только Императора, но и себя. Она еще не готова к трону, хотя к этому, наверно, нельзя подготовиться. Можно выучить манускрипты, знать каждого предка в лицо, но ситуации бывают разными, оттого в политике нужно иметь холодный расчет и репутацию. Первое у девушки было, второе - дело времени.
- Что ж, давай начнём урок. О чем сегодня ты хочешь поговорить?
- Не знаю,- Юн сел на подушку и, глубоко вздохнув, положил локти на стол. Он подпёр рукой щеку, а второй начал барабанить какой-то ритм.
- Хочешь говорить о погоде?
- Нет, скучно. Может, расскажешь мне, что у вас с братом Мином? Я слышал, Ху Лин беременна!- Задорно махнув черным хвостом, принц явно оживился.
- Ах! Маленький сплетник,- Цинь нахмурилась. О беременности наложницы она догадывалась из-за чрезмерной заботы супруга о ней, но предположить, что то правда не могла. Подобная ситуация расстраивала девушку. Где-то на задворках души тлели её чувства к мужу. Больно плаксивые мысли о нём убивали прагматизм, отчего Цзянь Джи стойко пыталась скрыть их и от себя, и от других.
- Неправда, это же дела семьи... И я же вижу, тебе брат Мин не безразличен.- от этих слов сердце Джи йокнуло. Не мог глупый мальчишка же догадаться?
- Конечно, мы ведь одна семья, и если Ху Лин беременна - это счастье. У кронпринца будет наследник.
- Но разве наследник не должен быть от Императрицы?- Цинь Юн хитро улыбнулся. Маленький лис.
- Невсегда, дорогой брат,- Цзянь очень выразительно глянула в черные очи мальчишки.- Не понесёшь ли ты это на своих невидимых крыльях по дворцу, болтун?
- Нет, сестра, что ты?!- четвертый принц удивился этим словам. Не того будущая императрица заподозрила в негодности.- Я же так, только для тебя... И за твой шарф должен, вот и повторяю информацию...
- Сплетни.
- ... хорошо, их, но это лучше чем сидеть с маленьким Вэем! Кстати, где он?
- Принц Вэй спит после принятия пищи. И брату Юну самому только двенадцать.
- Мне уже,- он выделил это слово,- двенадцать.
- Маленький спорщик...
***
Настолько глуп, что никогда не сдаётся - эта фраза точно описывала характер Цинь Юна. Четвёртый принц являлся упорным, не умел проигрывать, а если его и удалось победить в словестном споре - возможно, в другом виде деятельности,- то поражение тот не признавал. Цинь Мину младший брат своим поведением напоминал Цзянь, он находил явные схожести: упёртость, с долей наглости, нетерпеливость, самоуверенность.
Из Юна выйдет неплохой офицер, но к политике его допускать нельзя. Он не видит граней между положениями в обществе, общаясь со слугам почти на равне. Возможно, в демократическом строе Юн бы и прижился, но консервативный и монархичный Китай меняться не собирался. Цзянь Цинь Джи призерала это в четвёртом принце, пыталась искоренить, небуквально бадаясь с ребенком. С первых занятиях будущая императрица разглядела в мальчишке долю военного, стратега, но его панибратство достойно только поля брани. В остальных случаях - позор высокородному воспитанию.
- Юн выделяется на твоем фоне,- Цзянь супруг пригласил на полдник, после занятий. Общих тем не нашлось, кроме переворота, смерти и семьи. Из трех зол девушка выбрала меньшее.
- Да? И чем?- Цинь Мин не видел жену несколько дней. Он не скучал, но их разговоры были для него чем-то особым. Все-таки не каждый будет спорить, оскорблять и саркастировать с кронпринцем Китая.
- Он не решится убить родного брата,- хмыкнула Джи. Супруги беседовали, сидя на противоположно стоящих креслах, что разделял небольшой столик. Китайские сладости - суфле, фэнлису, махуа - были поставлены скорее для формальности, ибо ни госпожа, ни господин Цинь к ним не претронулись.
- Хочу напомнить, это сделала ты,- Мин нахмурился. Тема смерти Дэя - табу в этом доме, и Джи это знает. Похоже, девушка на что-то обижена.
- Тебе просто повезло с женой, дорогой супруг,- Цзянь пальцами пробежалась по незаурядной шишке, пряди от которой плавно, уподобляясь воде, стекают вниз. Длинные волосы у госпожи черные, мягкие, рассыпчатые.
- Брось, лучше расскажи о племяннике. Как он? Гуляет? Играет?
- Сезон тайфунов, что обычно начинался с середины июля, перенёсся на середину августа. В хорошую погоду каждого ребенка любящие опекуны отправляли гулять на улицу. Младший принц исключением не стал.
- А ты уже "любящий опекун"?- усмехнулся кронпринц. Цзянь от язвительных слов мужа даже не поморщилась, решив проигнорировать.
Супруги проговорили - проспорили - еще несколько минут. Девушка завела разговор о власти, Мин отвечал неохотно. Они вот-вот должны были расстаться, как в зал влетел охранник.
- Конец!...