Она в районе старых складов.
<Том>
- Блять! Да вы издеваетесь надо мной! - я смахнул со стола ноутбук, и он с грохотом впечатался в стену, разлетаясь на куски пластика и микросхем. - Пятьсот человек! Пятьсот обученных псов прочесывают этот ебаный город, и никто, сука, никто не видел девчонку в ярком зеленом платье?!
Плечо отозвалось резкой, пульсирующей болью. Кейдж стоял у двери, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемым, но я видел, как он напряжен.
- Она скинула платье, Том. Это очевидно, - спокойно сказал он, хотя я чувствовал, как его спокойствие балансирует на грани моего срыва. - Мы нашли её шмотки в мусорном баке за хостелом в трех километрах отсюда. Она переоделась. Сейчас она может выглядеть как любой уличный подросток.
Я подошел к нему вплотную, игнорируя запах антисептика и крови, который исходил от моей свежей повязки. Я схватил его за воротник, сминая дорогую ткань.
- Мне плевать, если она выкрасила волосы в синий и пришила себе третью ногу! - прорычал я ему в лицо. - Она на отмене. Её трясет так, что она должна светиться на тепловизорах как гребаная сверхновая! Она не может просто раствориться. Вытащи всех дилеров. Каждую мелкую сошку, которая торгует дрянью в подворотнях. Скажи им: если они увидят девчонку с пустым взглядом и искусанными губами - они звонят нам. Если они продадут ей хоть грамм без моего ведома - я лично вырежу их гребаные семьи.
Я оттолкнул его и начал мерить комнату шагами. Внутри меня все клокотало. Это не была просто злость - это была чертова агония. Без неё этот город казался мне безвкусным, серым, выбеленным. Она была моим личным наркотиком, моей дозой хаоса, которую я так бережно взращивал.
- Она думает, что она свободная? - я истерически рассмеялся, глядя на свое отражение в зеркале. Лицо осунулось, глаза горели лихорадочным блеском. - Свобода - это иллюзия для тех, у кого нет хозяина. А у неё есть я. Я врос в её кости, в её вены. Она может бежать хоть на край света, но она всё равно будет дышать моим именем, потому что ничего другого я ей не оставил.
Я схватил со стола стакан с виски и швырнул его в зеркало. Осколки брызнули во все стороны.
- Найди её, Кейдж. Иначе я начну сжигать этот город по одному кварталу за раз. Мне насрать на полицию, на политиков, на этот ебаный мир. Если Майли не будет в этой комнате к утру - я устрою здесь такую кровавую баню, что Мюнхен будут помнить только по некрологам. Пошел вон!
<Майли>
Каждый шаг был похож на прогулку по битому стеклу. Но не снаружи, а внутри. Мои мышцы жили своей жизнью, они сокращались в конвульсиях, которые я пыталась скрыть под мешковатым худи.
Вода в бутылке закончилась три часа назад. Я выпила последнюю каплю, когда солнце начало припекать, и теперь во рту было так сухо, что язык казался куском наждачной бумаги. Я видела камеры. Они были везде: на перекрестках, над входами в магазины, даже на домофонах богатых домов.
Я шла, низко опустив голову, глядя только на свои стоптанные кроссовки, которые тоже одолжила на той сушилке. Козырек кепки закрывал лицо, создавая иллюзию безопасности. Я знала, как работают люди Тома - они ищут лицо, ищут осанку, ищут испуганную девочку. Я старалась идти тяжелой, шаркающей походкой, имитируя повадки уличных бродяг.
В районе вокзала я наткнулась на общественный фонтанчик. Вода там пахла хлоркой и железом, но для меня она была ценнее бокала самого дорогого шампанского в особняке Тома. Я припала к ней губами, чувствуя, как холод прошивает зубы. Я наполнила бутылку, озираясь по сторонам.
Рядом, на скамейке, сидели двое парней в кожаных куртках. Они не выглядели как полиция. Слишком цепкий взгляд, слишком прямая осанка. «Его люди», - пронеслось в голове. Сердце ухнуло в пятки. Я медленно отстранилась от фонтана, стараясь не делать резких движений.
- Эй, пацан, - окликнул один из них.
Я не обернулась. Я знала, что в этом худи и кепке меня легко принять за парня. Я просто ускорила шаг, свернув в узкий проход между домами.
- Стой, я к тебе обращаюсь! - голос стал грубее.
Я сорвалась на бег. Мои легкие, привыкшие к чистому воздуху и покою, протестовали. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Я петляла по подворотням, ныряя в самые темные и зловонные углы. Я знала - если я попаду в объектив хоть одной качественной камеры, Том вычислит мой маршрут за секунды.
Я выскочила на небольшую площадь и увидела группу туристов. Я втиснулась в самую середину толпы, прикрываясь их спинами и поднятыми руками в которых были телефоны. Мой желудок снова скрутило. Голод был невыносим. Я не ела нормально уже больше суток, и те остатки хот-дога давно сгорели в топке стресса.
В какой-то момент я увидела лоток с фруктами. Продавец отвернулся, чтобы отсчитать сдачу пожилой даме. Это было низко. Это было мерзко. Но я протянула руку и схватила два яблока, мгновенно спрятав их в карманы штанов. Адреналин ударил в голову, на мгновение заглушая ломку.
Я ушла с площади и нашла прибежище в полуподвальном помещении заброшенной прачечной. Там было сыро, пахло плесенью и старым порошком, но это было место, где меня не могли видеть сверху.
Я сидела в темноте, вгрызаясь в яблоко. Его кислый сок обжигал искусанные губы.
- Я выживу, - прошептала я в пустоту. - Я не вернусь.
Но тело предавало меня. Начался озноб. Я закуталась в огромное худи, но меня трясло так, будто я лежала на льду. Перед глазами начали всплывать обрывки воспоминаний: Том, склонившийся над моей постелью; Том, вкладывающий мне в рот таблетку с такой нежностью, будто это было лекарство от всех бед.
- Пожалуйста... - я зажала рот рукой, чтобы не закричать.
Мне казалось, что стены прачечной начинают сжиматься. Каждое пятно на стене превращалось в его лицо. Я видела его улыбку - ту самую, хищную, когда он знал, что победил.
Я вытащила бутылку с водой и вылила остатки себе на лицо, пытаясь прийти в себя. Нужно было двигаться. Оставаться на одном месте - значит умереть. Я знала, что он проверяет все отели, все притоны. Но он не догадается искать меня в канализации или на крышах.
Я выбралась наружу через узкое окно. Вечерний Мюнхен зажигал огни. Город выглядел как огромная электрическая ловушка. Я посмотрела вверх. Там, на крыше высокого здания, я заметила строительные леса. Если я заберусь туда, я смогу видеть движение машин и обходить патрули.
Подъем по ржавой лестнице занял вечность. Мои пальцы соскальзывали, голова кружилась. Но когда я наконец оказалась на высоте десятого этажа, я увидела город как на ладони. И я увидела их. Черные машины с тонированными стеклами, которые медленно кружили по району, как акулы в поисках крови.
Один из внедорожников остановился прямо под моим зданием. Дверь открылась, и из неё вышел человек. Даже с такой высоты я узнала этот силуэт. Кейдж. Он поднял голову, осматривая фасад.
Я замерла, вжавшись в бетонную стену. Я не дышала. Время застыло. Кейдж смотрел прямо в ту точку, где я находилась, но из-за теней и строительной сетки я была для него лишь частью пейзажа. Он что-то сказал в рацию и сел обратно в машину.
Они уехали. Но я поняла - кольцо сужается. Том не ищет меня вслепую. Он вычисляет меня по моим слабостям. Он знает, что я не смогу долго без лекарств. Он ждет, когда я упаду.
Я легла на холодный бетон крыши, глядя на звезды, которых почти не было видно из-за смога. Мое тело горело, разум рассыпался, но в душе зрело что-то новое. Ярость. Тихая, холодная ярость к человеку, который отнял у меня всё - даже право на собственную боль.
- Ты не найдешь меня, Том, - прошептала я в ночное небо. - Даже если мне придется стереть себя из этого мира, ты получишь только пустую оболочку.
Я закрыла глаза, проваливаясь в тяжелый, болезненный сон, где за мной гнались волки с его глазами. Но даже в этом сне я продолжала бежать.
<Том>
Я стоял перед огромной картой города, на которой красными маркерами были отмечены зоны зачистки. Почти весь центр был красным. Мы проверили тысячи камер, мы допросили сотни людей.
- Где она, блять?! - я ударил кулаком по карте, прямо в сердце города.
- Мы нашли запись с камеры заправки, - Кейдж вошел в кабинет, держа в руках планшет. - Два часа назад. Девчонка в сером худи и кепке. Она покупала воду и еду. Она изменила походку, Том. Она прячется профессионально. Это не просто испуганная девчонка. Это...
- Это моя школа, - я перебил его, чувствуя странную, извращенную гордость, перемешанную с бешенством. - Я сам научил её быть невидимой. Я сам показывал ей, как уходить от слежки.
Я выхватил планшет. На зернистом видео была видна фигура. Тонкая, хрупкая, замотанная в грязные шмотки. Она двигалась осторожно, как дикий зверь. Но я узнал этот поворот головы. Я узнал то, как она прижимает бутылку к груди.
- Она в районе старых складов, - я ткнул пальцем в экран. - Перекрой все выходы. Никаких сирен, никакой стрельбы. Я хочу взять её тихо. Я хочу увидеть выражение её лица, когда она поймет, что бежать больше некуда.
Я взял со стола свой пистолет и проверил обойму. Боль в плече больше не имела значения. Я чувствовал азарт охотника, который наконец-то напал на след самого ценного зверя.
- И приготовь врача, - добавил я, направляясь к выходу. - Когда мы вернем её, ей понадобится полная детоксикация. И усиленная охрана. Она больше не выйдет из особняка. Никогда. Даже если мне придется приковать её к своей кровати золотыми цепями.
Я вышел в ночь. Запах дождя и бензина бодрил. Игра выходила на новый уровень. И я не собирался проигрывать.
- Беги, Майли, - прошептал я, садясь в машину. - Беги так быстро, как можешь. Это только делает нашу встречу слаще.
Машина сорвалась с места, унося меня в темноту, туда, где в тенях пряталась моя единственная слабость и моя самая большая победа. И я знал, что к рассвету этот город вернет мне то, что принадлежит мне по праву. Или я превращу его в пепел.