Побег.
<Майли>
Том ходил по комнате, восторженно описывая нашу будущую виллу в пригороде Мадрида. Он размахивал той самой запиской из сейфа, как флагом победы. «Юг - это только начало», - повторял он. Он верил, что билет в один конец исправит то, что он разрушил пулями и своей больной любовью.
Я смотрела на него и чувствовала тошноту. Он говорил о спасении, но я видела в его глазах только новую цепь. Золотую, дорогую, испанскую - но цепь.
- Мы поедем на благотворительный вечер в галерею «Haus der Kunst», - сказал Том, поправляя мой воротник. - Последний выход в Мюнхене. Пусть посмотрят на нас перед тем, как мы исчезнем.
Я кивнула. Внутри меня уже созрел план. Безумный, самоубийственный, но единственный. Все эти месяцы он держал меня угрозой убить мою мать. «Один неверный шаг - и она труп», - говорил он. Раньше это работало. Но сейчас, сидя на полу в ванной три дня назад, я поняла: я потеряла самое дорогое, что было во мне. Моего ребенка. Том уже убил часть меня. И если ради того, чтобы спасти остатки своего рассудка, мне придется пожертвовать матерью, которая сама же и продала меня этому монстру за долги... пусть будет так. Моя жалость сгорела вместе с надеждами на нормальную жизнь.
В галерее было многолюдно. Том был занят разговорами с инвесторами, его рука собственнически лежала на моей талии, но ранение всё еще давало о себе знать - он быстро утомлялся. Кейдж стоял чуть поодаль, его взгляд был прикован к выходам.
- Мне нужно в дамскую комнату, - прошептала я Тому на ухо.
Он на мгновение сжал мою ладонь сильнее, проверяя мою реакцию.
- Кейдж проводит тебя до коридора.
- Том, здесь повсюду твоя охрана, - я заставила свой голос звучать устало и капризно. - Я просто хочу пять минут тишины без твоего «пса».
Он усмехнулся и отпустил меня. Это была его главная ошибка. Он считал, что я слишком сломлена, чтобы бежать.
Я вошла в уборную, дождалась, пока две женщины выйдут, и бросилась к узкому окну технического помещения, о котором знала заранее. Я сорвала с себя тяжелое колье - подарок Тома - и бросила его прямо в раковину. Оно мне больше не понадобится. С трудом протиснувшись в проем, я спрыгнула в темный внутренний дворик.
Я бежала. Без денег, без документов, в одном платье, чувствуя, как холодный мюнхенский воздух обжигает легкие. Я знала, где нет камер - Кейдж сам когда-то хвастался системой безопасности города, и я запомнила «слепые зоны». Я нырнула в грязный переулок, сорвала подол платья, чтобы было легче двигаться, и растворилась в тенях. Внутри была пустота, но теперь это была не пустота отчаяния, а пустота хищника.
<Том>
Прошло пятнадцать минут. Кейдж подошел ко мне, и по его лицу я понял всё раньше, чем он открыл рот.
- Её нет, Том. Окно в техническом блоке открыто.
Мир перед глазами на мгновение почернел. Боль в груди вспыхнула с новой силой, будто пули Лоуренса вернулись обратно в мои легкие.
- Найти. - Мой голос был похож на хрип раненого зверя. - Поднять всех. Закрыть аэропорты, вокзалы, выставить посты на автобанах! Она не могла уйти далеко!
- Том, она ушла в слепую зону старого квартала. Камеры её не зафиксировали, - Кейдж говорил быстро, уже отдавая приказы по рации. - Она знала, куда идти.
Я подошел к раковине в дамской комнате, где лежало брошенное колье. Оно насмехалось надо мной своим блеском. Она бросила не просто драгоценность. Она бросила меня. Зная, что я сделаю с её матерью. Зная, что я переверну этот город вверх дном.
- Ты думаешь, ты свободна, Майли? - я сжал бриллианты в кулаке так сильно, что грани врезались в кожу. - Ты думаешь, что можешь просто выйти из моей жизни после того, как я едва не сдох за тебя?
Я вышел из галереи, игнорируя вспышки фотокамер. Ярость вытеснила боль. Одержимость достигла своего пика. Теперь это не была любовь - это была охота.
- Кейдж, вези меня к её матери, - приказал я, садясь в машину. - Если она думает, что я блефую, она ошибается. Я дам ей час, чтобы она вышла на связь. А потом я начну присылать ей по кусочку то, что ей когда-то было дорого.
Я смотрел в окно на ночной Мюнхен. Где-то там, в этих трущобах, пряталась моя Майли. Она думала, что спасает себя. Она не понимала, что теперь я найду её не для того, чтобы отвезти на юг. Я найду её, чтобы заставить её молить о возвращении в ту клетку, которую она так самонадеянно покинула.
Она хотела войны? Она её получила. Но в этой войне я не буду её щитом. Я буду её концом.