Покорство.
<Майли>
Следующие несколько дней превратились в тщательно отрепетированный спектакль. Я осознала, что моя единственная надежда на спасение - это стать тем, кем Том всегда хотел меня видеть: безупречным отражением его власти. Я заставила себя есть, несмотря на тошноту, которая теперь преследовала меня каждое утро. Я научилась подавлять рвотные позывы, стискивая зубы до хруста, пока Том был рядом.
Внутри меня рос секрет. Маленькая жизнь, пульсирующая в такт моему бешено бьющемуся сердцу. Каждое утро, глядя в зеркало, я прикладывала ладонь к еще плоскому животу и шептала: *«Потерпи. Мама выведет нас отсюда»*. Это стало моей мантрой, моей молитвой.
Том заметил перемены. Он видел мою покорность, мой пустой взгляд и то, как я перестала отталкивать его руки. Он считал, что его препараты и его воля наконец-то выжгли во мне искру сопротивления. Он не понимал, что я просто перенесла пожар внутрь, туда, где он не мог его увидеть.
Утро четверга началось с того, что в нашу комнату вошли две стилистки. Они принесли платье от кутюр - глубокого изумрудного цвета, тяжелый шелк, который облегал фигуру как вторая кожа.
- Хозяин распорядился, чтобы вы выглядели безупречно, - прошептала одна из них, не поднимая глаз.
Я молчала. Я позволила им шнуровать корсет, пудрить мою бледную кожу и накладывать тени на мои покрасневшие от недосыпа глаза.
Когда они закончили, из зеркала на меня посмотрела незнакомка. Холодная, величественная, с мертвым взглядом и губами цвета переспелой вишни.
Дверь спальни открылась без стука.
Том вошел, окутанный запахом дорогого табака и уверенности. Он остановился, медленно оглядывая меня с ног до головы. В его глазах вспыхнул собственнический огонь.
- Очаровательно, - выдохнул он, подходя вплотную. Его пальцы, холодные и властные, скользнули по моей шее, задерживаясь на пульсирующей вене. - Изумрудный подчеркивает твою бледность. Сегодня важный день, Майли. Мы едем в « ? ». Закрытый раут для тех, кто держит этот город за горло. Ты будешь сидеть по правую руку от меня.
- Как пожелаешь, Том, - я ответила тихо, глядя прямо перед собой. Никакой дрожи. Никакого страха.
Он прищурился, пытаясь найти в моем голосе хоть каплю фальши.
- Твоя покорность... она почти пугает, - он усмехнулся, наклоняясь к моему уху. - Надеюсь, ты не задумала какую-нибудь глупость? Потому что если ты опозоришь меня сегодня, твоя мать не доживет до рассвета. Ты ведь понимаешь?
- Я всё понимаю, - я повернула к нему голову и едва заметно улыбнулась. - Я просто поняла, что бороться с тобой - это бороться со штормом. Бессмысленно и утомительно. Я принимаю свою роль, Том.
Он долго смотрел мне в глаза, и на мгновение мне показалось, что он видит правду. Но его гордыня была его слепым пятном. Он хотел верить в свою победу.
- Идем. Машина подана.
<Том>
Я вел её сквозь толпу гостей « ? », чувствуя на себе завистливые взгляды. Майли была великолепна.
Она плыла рядом со мной, как прекрасное привидение, её рука легко лежала на моем локте, а лицо оставалось бесстрастным, как маска из дорогого фарфора.
Мы прошли в отдельный зал, где за массивным дубовым столом уже сидели «акулы»: пара политиков, начальник порта и несколько моих конкурентов, которые еще не осознали, что их время истекло.
- Каулитц, ты опоздал, - прохрипел старик Бернар, потирая пухлые руки. - Но, глядя на твой спутницу, я готов тебя простить. Где ты нашел это сокровище?
Я отодвинул Майли тяжелое кресло и сам сел рядом, демонстративно положив руку на её плечо.
- Сокровища не находят, Бернар. Их создают. Майли - мое самое удачное приобретение.
Переговоры начались. Речь шла о новом канале поставок через границу. Цифры, откаты, логистика крови и порошка. Я внимательно следил за реакцией присутствующих, но краем глаза наблюдал за Майли.
Она сидела идеально ровно. Она не притронулась к вину, лишь иногда делала глоток воды. Она слушала - я видел это по тому, как она слегка наклоняла голову, когда речь заходила о ключевых именах. Моя идеальная декорация оказалась удивительно внимательной.
- Нам нужно одобрение таможни в течение сорока восьми часов, - жестко сказал я, переводя взгляд на начальника порта. - Иначе товар начнет гнить, а мои люди начнут нервничать. Вы ведь не хотите, чтобы мои люди нервничали?
- Это невозможно в такие сроки, Том, - таможенник вытер пот со лба. - Проверки усилились, нам нужно время...
В этот момент Майли сделала то, чего я никак не ожидал. Она медленно поставила бокал на стол. Звук стекла о дерево заставил всех замолчать.
- Прошу прощения, господин Лоуренс, - её голос прозвучал как удар хлыста - чистый, холодный и невероятно уверенный. - Но разве ваша супруга не владеет долей в транспортной компании «Норд-Стар»? Той самой, которая вчера получила «зеленый коридор» без единой проверки?
В зале воцарилась гробовая тишина. Лоуренс побледнел, его губы затряслись. Я замер, чувствуя, как внутри меня поднимается волна дикого, первобытного восторга. Моя кукла заговорила. И она заговорила ядом.
- Откуда... откуда у вас эта информация? - пролепетал он.
Майли слегка улыбнулась. Эта улыбка была страшнее любого моего гнева.
- Я просто внимательно читаю газеты, которые Том оставляет в гостиной. И у меня очень хорошая память на фамилии. Мне кажется, сорок восемь часов - это более чем щедрый срок, учитывая обстоятельства. Правда, Том?
- Видите? Даже моя жена понимает, что вы пытаетесь меня надуть. Лоуренс, сорок восемь часов. И ни минутой больше. Свободны.
Когда все разошлись, мы остались в зале одни. Я повернулся к Майли, схватил её за подбородок и с силой вжал в спинку кресла.
- Это было... блестяще, - я прошептал это, глядя в её ледяные глаза. - Ты меня удивила, Майли. Ты не просто декорация. Ты - чертовски опасное оружие.
- Я просто учусь у лучшего, - она не отвела взгляда. - Разве не этого ты хотел? Чтобы я была твоей тенью? Тень должна знать, где прячется свет.
<Майли>
Внутри меня всё дрожало от отвращения. Каждое слово, сказанное за этим столом, было пропитано гнилью. Но я увидела это - искру в глазах Тома. Он купился. Он поверил, что я встала на его сторону. Он поверил, что я начала наслаждаться властью, которую он мне подарил.
*«Дурак»*, - думала я, чувствуя, как его губы грубо впиваются в мою шею. - *«Ты такой самовлюбленный дурак, Том»*.
Я специально запоминала каждую деталь переговоров. Я запомнила фамилию Лоуренса, название компании, сроки. Это не просто информация - это мои рычаги давления. Если я хочу сбежать, мне нужно знать его мир изнутри. Мне нужно знать, где его слабые места, кто его предает и на кого можно нажать.
Когда мы вышли на ночную улицу, Том был в приподнятом настроении. Он обнимал меня за плечи, почти неся к машине.
- Знаешь, - сказал он, когда мы уже ехали по ночному шоссе. - Я думал, что мне придется ломать тебя еще долго. Но ты оказалась умнее. Ты поняла, что быть рядом со мной - значит править. Ты хочешь править, Майли?
Я посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Под тонким слоем кожи бился пульс новой жизни.
- Я хочу, чтобы у нас всё было по-другому, Том, - я сказала это полуправду, зная, что он истолкует её по-своему. - Чтобы не было больше этой борьбы между нами.
- Так и будет, - он накрыл мою ладонь своей. Его рука была тяжелой и горячей. - Теперь ты действительно моя. Не только телом, но и мыслями.
*«Никогда»*, - ответила я ему мысленно. - *«Мои мысли - это единственное место, где ты никогда не будешь хозяином»*.
<Том>
Дома я не дал ей дойти до спальни. Всплеск адреналина от удачной сделки и неожиданного триумфа Майли требовал выхода. Я прижал её к стене прямо в холле, не заботясь о том, что нас могут увидеть слуги или охрана.
- Сегодня ты была настоящей Каулитц, - я рывком задрал подол её изумрудного платья. - Холодная сука. Мне это чертовски нравится.
Я вошел в неё резко, почти зло, желая закрепить этот успех, пометить её снова, чтобы она не забывала, чья она. Она не сопротивлялась. Она обхватила меня ногами, впиваясь ногтями в мою спину, и издавала звуки, которые я принимал за стоны страсти.
Я не заметил, как её руки на мгновение сжались в кулаки. Я не заметил, как она закрыла глаза, чтобы не видеть моего лица. Я был слишком занят собой, своим триумфом и ощущением того, что я наконец-то приручил этот шторм.
Когда всё закончилось, я поднял её на руки и понес в спальню. Она казалась такой маленькой, такой хрупкой.
- Завтра приедет врач, как я и обещал, - сказал я, укладывая её на простыни. - Ты всё еще бледная, а мне нужно, чтобы ты была в форме. Мы поедем на юг в конце недели. Осмотрим новые плантации. Ты поедешь со мной.
- Хорошо, Том, - прошептала она, закрывая глаза.
Я поцеловал её в лоб и вышел, довольный собой как никогда. Весь мир лежал у моих ног, и жемчужина этого мира наконец-то сияла только для меня.
<Майли>
Я дождалась, когда звук его шагов затихнет. Только тогда я позволила себе сесть на кровати и обнять себя руками. Тело ныло от его грубости, внутри всё горело, но разум был чист.
Завтра врач.
Это риск. Огромный риск. Если он обнаружит беременность и скажет Тому - я потеряна. Том никогда не отпустит меня, если узнает о ребенке.
Я встала и подошла к окну. Луна освещала сад, в котором погиб садовник. Где-то там, в тени ивы, была «слепая зона». Марта сказала, что там можно проскользнуть к старой ограде.
Мне нужно действовать быстрее. План созревал в моей голове, как нарыв. Юг. Новые плантации. Поездка - это мой шанс. Там, вдали от этого укрепленного замка, будет больше возможностей. Охрана будет на чужой территории, суета при осмотре объектов...
Я посмотрела на свой живот.
- Слышишь? - прошептала я. - Мы не поедем на плантации. Мы исчезнем раньше.
Я должна была найти способ договориться с врачом или обмануть его. И мне нужно было больше информации о планах Тома. Теперь, когда он считает меня своим союзником, он станет менее осторожным. Он начнет говорить при мне. Он начнет оставлять документы.
Я легла обратно, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Я больше не была жертвой. Я была игроком. И ставкой в этой игре была не только моя свобода, но и жизнь единственного существа, которое я когда-либо буду любить.
*«Спи спокойно, Том»*, - подумала я, глядя на закрытую дверь. - *«Спи и видь сны о своей власти. Потому что завтра ты начнешь терять всё, и даже не заметишь этого»*.