Отказ от яда.
<Майли>
Утро ворвалось в сознание острой головной болью и липким осадком сожалений. Я помнила вчерашний вечер лишь обрывками, вспышками, но этого было достаточно. Мне было тошно от самой себя: от своих поступков, от постыдных мыслей и от того дикого, первобытного желания, которое Том сумел во мне разбудить.
В комнате было пусто. Тома, как обычно, не было - он снова уехал решать кровавые дела своей мафии. Тишину прервал тихий стук в дверь: вошла Марта, неся поднос с завтраком.
- Мистер Каулитц просил, чтобы вы обязательно всё съели... - её голос, как всегда, дрожал от скрытого страха.
Мне было искренне жаль эту женщину, но еще больше я жалела саму себя, запертую в этом стеклянном аду.
- Где он? - спросила я, стараясь, чтобы голос не сорвался.
- На совещании у отца, - коротко ответила она.
- Оставь поднос на тумбе и уходи.
Марта торопливо выполнила просьбу, явно боясь задержаться лишнюю секунду, и я осталась один на один со своим стыдом. Я заставила себя окончательно проснуться, потерла горящие глаза и посмотрела на завтрак. Среди тарелок с фруктами и чашки кофе лежал он - маленький прозрачный пакетик с белым порошком. Рядом - записка.
«Чтобы день не казался таким долгим. Жду вечера. Твой Т.».
Его почерк был таким же, как он сам: размашистым, дерзким и небрежным.
Я завороженно смотрела на этот пакетик. Я знала, во что эта дрянь превратила его жизнь, и клялась себе, что никогда не стану похожей на него. Я не хотела иметь с ним ничего общего, даже общую зависимость. Но воспоминания о вчерашней ночи нахлынули волной. Там, в тумане искусственного кайфа, я впервые за долгое время почувствовала хоть что-то, кроме боли.
На мгновение сила воли дала трещину. Дрожащими руками я схватила пакет и высыпала содержимое в кофе. Секунда... две... Я смотрела, как белый яд растворяется в темной жидкости, и вдруг внутри что-то вскрикнуло. Остатки здравого смысла протрезвили разум. Резким движением я смахнула чашку со стола. Грохот разбитого фарфора привел меня в чувство.
Я не он. И я никогда не стану его отражением. Ни за что.
Я смотрела на расплывающееся по ковру темное пятно. Кофе, смешанный с порошком, впитывался в ворс, оставляя грязный след - точно такой же, какой Том оставлял в моей душе. Осколки кружки сверкали в сером свете утра, напоминая мне о том, что я всё еще жива. Я не поддалась. Не сегодня.
Стыд за вчерашнее никуда не делся, но к нему добавилось странное чувство триумфа. Я сильнее, чем он думает.
Дверь резко открылась. Я ждала Марту, но на пороге стоял Том. Он всё еще был в том же костюме, что и вчера, но галстук был ослаблен, а в глазах горел лихорадочный блеск. Он не сказал ни слова, просто окинул взглядом разгром на полу. Его губы тронула едва заметная, почти безумная ухмылка.
- Не понравился вкус? - его голос был низким и хриплым. - Или ты решила поиграть в святую?
- Я решила остаться человеком, Том. В отличие от тебя.
Он подошел вплотную, схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
- Собирайся. Мы ужинаем вне дома. Надень то черное платье, которое я тебе купил. И постарайся выглядеть счастливой. Отец хочет видеть, как мы «ладим».
<Том>
Совещание у отца было пыткой. Старик часами рассуждал о логистике и «семейных ценностях», пока я думал только о том, что Майли сейчас в той комнате. Я знал, что оставил ей выбор на подносе. Я хотел проверить её. Хотел увидеть, согнется ли она под тяжестью собственного стыда или выстоит.
Когда я увидел разбитую чашку, внутри что-то оборвалось. Ярость?
Нет.
Это было восхищение, смешанное с удушающей потребностью сломать её еще сильнее. Она отказывается от кайфа, который я ей предлагаю, но она не может отказаться от меня.
Мы ехали в ресторан «?» - место, где собиралась вся верхушка города.
Майли сидела рядом в машине, глядя в окно. Она была прекрасна в этом черном шелке, но её холод просачивался сквозь обивку сидений, заставляя меня сжимать руль до белизны в костяшках.
Я вывел её из машины, собственнически положив руку ей на талию. Улица была залита огнями, прохожие оборачивались, видя идеальную пару. Никто из них не знал, что под этим платьем - синяки, а в её душе - пустота.
Мы сели за столик на открытой террасе. Вечерний воздух был свежим, но я чувствовал, как меня начинает «разгонять». Мне не нужен был порошок, когда она была рядом.
- Ты даже не притронулась к вину, - заметил я, наблюдая, как она изучает меню, словно это был смертный приговор.
- Я хочу сохранить ясность ума, Том. Чтобы запомнить каждое твоё слово. Чтобы потом, когда всё это закончится, я могла в деталях вспомнить, как сильно я тебя презирала.
Я рассмеялся, подавшись вперед. Запах её духов смешивался с запахом дорогого табака и ночного города.
- Презирай. Ненавидь. Делай что хочешь, Майли. Но сегодня ты будешь сидеть здесь, улыбаться моим партнерам и делать вид, что ты - самая счастливая женщина в мире. Потому что если ты этого не сделаешь... ты знаешь, что я могу сделать с твоей матерью.
Я увидел, как её пальцы сжали салфетку. Она подняла на меня глаза - в них была такая чистая, дикая ненависть, что у меня перехватило дыхание. В этот момент я понял: я зависим. Не от порошка, не от власти. Я зависим от этой девочки, которая готова сгореть дотла, лишь бы не дать мне победить.
- Ты болен, Том, - тихо сказала она.
- Ты думаешь, что владеешь мной, но на самом деле ты - раб этой игры. Ты боишься остаться один в своей тишине.
Я потянулся через стол и накрыл её руку своей.
- Возможно. Но в этой тишине мы будем вдвоем. И вечер только начинается.
Я подал знак официанту. Мы были на людях, в самом центре города, под прицелом сотен глаз. Но для нас двоих мир сузился до этого столика, этого ужина и той невидимой войны, которую мы вели под аккомпанемент звона столового серебра. Она была моей пленницей, а я... я был её самым преданным фанатом. И я не собирался её отпускать. Никогда.