Отпусти меня!
<Том>
Ночь была долгой и холодной, сегодня ночью я должен был быть на поставке оружия, всё прошло тихо, без происшествий, мы передали деньги, а нам оружие.
Я приехал домой ближе к утру и сразу поднялся в свой кабинет, налил виски и просто смотрел в окно, уставший.
Я услышал звуки из комнаты Майли, она проснулась. Не знаю почему, но я хотел увидеть её, мне хотелось быть ближе к ней, хоть и её дерзость выбешивала меня.
Я встал с кресла и пошёл на второй этаж, в её комнату.
Я стоял около двери ещё пару секунд, прежде чем зайти. Когда я зашёл, то увидел её сидящей на кровати лицом к окну, она сидела молча, пристально вглядываясь в окно, над которым только вышло солнце.
Я подошёл ближе к кровати. Ближе к ней. Она оставалась неподвижной и выглядела... сломленной? Нет. Сломленность не для Майли.
— Через три дня будет свадьба, платье привезут завтра, скажешь, подошло ли по размеру.
— Мг.
Как человек мог одновременно тянуть к себе и бесить?
Она даже не повернулась.
Я смотрел на неё пристально, так же, как она смотрела в окно, а затем развернулся и ушёл, оставив её одну с мыслями о ненависти ко мне и к своей матери.
<Майли>
Он приходил ко мне. Сказал, что свадьба через три дня. Я должна избежать этого, и я сделаю это... по крайней мере, постараюсь...
После того как он ушёл, я ещё долго сидела неподвижно, так же, как и до его прихода. Я смотрела в окно, но не видела ничего: ни солнца, ни деревьев, ни огромного двора его дома. А в голове лишь одно: бежать.
Я больше не могла находиться здесь, в доме человека, которого боялась, в доме человека, которого ненавидела, в доме человека, к которому меня почему-то тянуло, и от этого становилось только хуже, это было неправильно, всё было неправильно. Моя мать отдала меня на растерзание его семейке за свои грёбаные долги, потому что не умела жить нормально. А Том... Тома я ненавидела за обстоятельства.
Я встала с кровати, дом был тихим, слишком тихим, обычно было слышно смех, крики, стрельбу, но не тишину, это пугало. Я осторожно подошла к двери и выглянула в коридор — никого. Я быстро метнулась к шкафу, достала сумку, с которой приехала сюда, и сложила то, что привезла сюда: 10 долларов, которых не хватит даже на день, сменное бельё, наушники, телефон. Странно, что его не забрали, мне казалось, что всё слишком лояльно. Почему-то мне казалось, что в мире мафии всё грубее и строже. Так же я взяла то, что купил мне Том, или его люди, неважно: майку и шорты, что-то другое просто не влезло бы, даже штаны.
Руки дрожали, но я продолжала.
Если я останусь — через три дня моя жизнь закончится. Если сбегу — возможно, тоже, но при побеге я могу умереть окончательно: бам, пуля в голову, и я мертва. Хотя бы это будет не мой выбор. Но лучше я рискну, чем буду контактировать с ним.
Я дождалась вечера, весь день стараясь не шуметь в комнате, лишь бы не напоминать о своём существовании. Слышала, как внизу разговаривали люди, слышала мужские голоса, шаги, открывающиеся двери, смех. И каждый звук заставлял сердце биться быстрее. Когда дом окончательно затих, я открыла окно. Второй этаж, высоковато, но не смертельно.
— Отличный план, Майли, — прошептала я сама себе.
Я связала простыни и привязала их к кровати, она точно выдержала бы мой вес и не сдвинулась бы, главное — не издавать звуков, сердце билось так сильно, что мне казалось, его слышит весь дом.
Я знала, что после моего побега у матери будут проблемы, но, честно, теперь мне было всё равно. Из-за неё я сюда попала.
<От автора>
У Майли были частые перепады настроения. Возможно, это связано из-за травм, а возможно, из-за характера. Её то тянуло к Тому, то она ненавидела его больше всего на свете. Она то хотела простить мать, понимая, что ей тоже тяжело по многим причинам, то ненавидела её так же, как Тома. В данный момент она ненавидела двоих.
<Майли>
Я медленно начала спускаться, почти получилось, почти... ткань резко треснула, и я сорвалась вниз, ударилась о землю, сильная боль пронзила ногу. Я вскрикнула, но сразу закрыла рот рукой.
Блять.
Блять.
Блять.
Я попыталась встать, боль в ноге не давала забыть о себе, но я заставила себя идти, понимая, что другого шанса может и не быть, времени осталось не так уж и много. Хромая, почти падая, я добралась до ворот, свобода была в нескольких метрах, и именно тогда впереди включился свет фар. Я застыла — чёрная машина. Её я узнала сразу. Машина Тома.
Дверь открылась, из машины медленно вышел Том, он был в чёрной рубашке без пиджака и с привычной сигаретой в руках.
Он медленно посмотрел на мою сумку, затем на ногу, потом мне в глаза.
— Серьёзно? — его голос был пугающе спокойным. Как затишье перед бурей.
Я тяжело дышала: боль, страх, переживание.
— Отойди...
Он усмехнулся и подошёл ещё ближе.
— Отойди.
— Ты хоть иногда думаешь? Ты здесь для того, чтобы с твоей матерью ничего не сделали, придурошная.
— Больше она мне не мать.
Том резко подошёл ко мне и схватил меня, поднимая себе на спину. Я вырывалась, билась руками и ногами об него, но он был как камень. Ему было плевать. Он нёс меня в дом.
— Отпусти!
Удары.
— Не прикасайся ко мне!
— Не трогай меня!
Он зашёл в свою спальню и бросил меня на ноги, затем прижал к стене и схватил за горло. От его спокойствия во дворе не осталось и следа. Он кричал как безумный.
— Сука, ещё раз! Ещё раз попытаешься сбежать — я найду тебя в любом случае! Я пристрелю тебя, клянусь!
Я дрожала, не было похоже на то, что он шутил. Он швырнул меня на пол.
— Ты думаешь, у меня есть время, чтобы возиться с тобой? Думаешь, ты мне нужна? Нихрена. Если бы не отец, я бы давно пристрелил тебя и твою проблемную мамашу! и не было бы этого цирка со свадьбой!
Мне было страшно... по-настоящему... Тела тряслись у обоих,у меня от страха, у Тома — от гнева.