Подчинение.Тьма внутри
Подчинение 5.1
<Том>
Я швырнул её на кровать с пола с такой силой, что матрас жалобно скрипнул под её весом. Внутри меня всё клокотало, кипело густой, черной яростью. Блять, как же меня всё бесило. Каждая секунда этого ебаного дня была пропитана провалом.
— Не смей брыкаться, — прорычал я, и мой голос сорвался на хрип.
Сегодня вечером мы проебали пару кило товара. Но хрен с ним, с порошком — мы потеряли семь человек. Семь верных собачек моей мафии легли в сырую землю из-за чьей-то крысиной наводки. Я был не просто зол — я был в бешенстве, и мне нужно было это на ком-то выместить. Прямо сейчас.
Я начал расстегивать ремень. Металлический лязг пряжки в гробовой тишине комнаты прозвучал как выстрел. Майли больше не сопротивлялась. Она замерла, вжавшись в одеяло, и смотрела на меня огромными, полными первобытного ужаса глазами. Она выглядела жалко: мелкая, хрупкая, совершенно беззащитная. В уголках её глаз начали скапливаться слезы, блестя в тусклом свете лампы.
— Прошу... — её голос едва дрогнул, срываясь на шепот.
— Заткнись, — отрезал я, даже не глядя на неё. Мне не нужны были её просьбы. Мне нужно было её подчинение.
Я выдернул ремень из петель джинсов. Грубым, резким движением перекатил её на живот, наваливаясь сверху всем весом, чтобы она чувствовала мою тяжесть, мою власть. Я перехватил её запястья за спиной и начал стягивать их кожаным ремнем. Тянул со всей силы, наматывая слой за слоем, пока кожа на её руках не натянулась до предела. Я знал, что через несколько минут её пальцы начнут синеть, но мне было плевать. Пусть чувствует боль. Пусть эта боль вытеснит из моей головы мысли о мертвых парнях.
Она не брыкалась. Странно. Обычно она боролась. Но сейчас... Возможно, до неё наконец дошло: любое сопротивление сейчас — это бензин в костер моего гнева. Это понимание делало её еще более жалкой.
Я схватил ткань её майки и рванул. Звук рвущейся материи принес секундное облегчение. Лоскуты ткани полетели на пол, оставив её почти обнаженной — лишь в кружевном белье бордового цвета, которое так неуместно ярко смотрелось на её бледной, дрожащей коже. Я видел, как слезы катятся по её щекам, оставляя мокрые дорожки. Она тряслась, как осиновый лист, но не издавала ни звука.
Тьма внутри 5.2
Мои пальцы впились в её бедра, оставляя багровые пятна. Внутри не осталось ни капли сострадания — только холодный, расчетливый садизм. Я хотел сломать её окончательно, чтобы она стала лишь отражением моего собственного ада.
— Думала, я буду нежным? — я наклонился к самому её уху, обжигая дыханием. — Сегодня не тот день, Майли. Сегодня ты заплатишь за каждого моего человека.
Я схватил её за волосы, заставляя закинуть голову назад, до болезненного хруста в шее. Она всхлипнула, и этот звук стал для меня сигналом. Я не собирался останавливаться.
Я сорвал с неё остатки кружева, не заботясь о том, насколько это грубо. Мои движения были резкими, лишенными всякой прелюдии. Я хотел, чтобы она запомнила этот вечер как момент своего полного внутреннего краха. Я вошел в неё резко, без предупреждения, заставив её задохнуться от неожиданной боли.
Это не был секс. Это была экзекуция. С каждым моим толчком кровать билась о стену в такт моему бешеному пульсу. Я видел, как она впивается лицом в подушку, пытаясь заглушить крики, как её связанные руки судорожно сжимаются, хотя пальцы уже почти не слушались её.
— Смотри на меня! — приказал я, снова дернув её за волосы.
Она обернулась, её лицо было искажено гримасой страдания и полного, беспросветного отчаяния. В её глазах больше не было надежды — только пустота. И это было именно то, что мне нужно. Я увеличил темп, вкладывая в каждое движение всю свою ярость, всю ненависть к этому миру и к самому себе.
Когда всё закончилось, я отстранился, тяжело дыша. Майли осталась лежать неподвижной куклой, изломанной и брошенной. Ремень на её руках врезался так глубоко, что оставил багровые рубцы.
Я встал, поправляя одежду, и даже не взглянул на неё. В комнате пахло потом, страхом и дешевым триумфом силы.
— Завтра примерка платья, — бросил я через плечо, направляясь к двери. — Привыкай. Теперь это твоя единственная реальность. Сбежать не выйдет.
Я вышел, захлопнув дверь, и щелчок замка прозвучал как окончательный приговор. Мне не стало легче, но, по крайней мере, теперь я был не единственным, кто горел в этом аду.