Золотая клетка.
<Майли>
Том посмотрел на меня так, будто мой вопрос его даже позабавил.
- Люди, с которыми твоей матери не стоило связываться.
- Очень информативно, - процедила я сквозь зубы.
Даже сейчас сарказм был единственным, что удерживало меня от паники. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышат все вокруг, от непонимания, что вообще будет дальше? И что собирается делать сейчас моя чёртова мать.
Мама взяла меня за запястье, и я почувствовала, насколько холодны её руки.
- Майли, пожалуйста... просто иди наверх.
- Нет.
Я выдернула руку, не желая прикасаться к ней, сейчас я винила во всём её. Я не выдержала, и мысли полились наружу.
- Хватит, я устала от твоих "всё хорошо", от твоих фальшивых улыбок по утрам, после ночных слёз, от бесконечной лжи. Я хочу знать, что, сука, происходит.
Мама лишь смотрела на меня, вина и отчаяние виднелись в её глазах, но сейчас мне было плевать на её эмоции.
Том лишь молча наблюдал за этой сценой, его люди стояли у машин, припаркованных у дома, словно статуи. Дождь мочил их чёрную одежду, но никто даже не двигался.
- Сумма? - резко спросила я, смотря на Тома.
Он лишь холодно смотрел.
- Что?
- Сколько она должна?
Сказала я более твёрдо и нетерпеливо, где-то внутри оставалась маленькая надежда на то, что я смогу как-то заработать деньги, которые она должна. Мама закрыла глаза.
- Майли...
- Сколько?
Я не собиралась отступать, мне нужен был ответ.
Том несколько секунд молчал, будто решал, стоит ли вообще отвечать.
- Сто восемьдесят тысяч.
Глаза расширились от удивления, сердце пропустило удар, воздух будто выбило из лёгких, не веря тому, что только что услышала, я переспросила.
- Сколько?..
Я смотрела на Тома, как психически больная, а когда отвела взгляд на мать, увидела, что по её щеке бежит слеза. Тихо, без истерик, просто одна скупая слеза, стекающая по бледной фарфоровой коже. И почему-то её реакция пугала сильнее, чем если бы она кричала и билась в истерике.
- Я пыталась всё исправить... - её голос дрожал. - После развода... сокращения на работе... потом кредиты... проценты... я думала, что смогу всё вернуть.
Я смотрела на неё и не чувствовала ничего, кроме оглушающей пустоты.
Сто восемьдесят тысяч.
Эта цифра звучала у меня в голове, как приговор.
- И что дальше?.. - мой голос был неожиданно спокойным, а глаза смотрели в пол, стадия принятия.
Том смотрел на меня и слегка наклонил голову.
- Теперь она возвращает деньги.
- У неё их нет, - грубо выплюнула я.
- Мы заметили.
- Тогда нахрена припёрлись? - кажись, местами мне стоило бы прибавить свою дерзость, но сейчас, в безвыходной ситуации, мне было плевать, как когда и где тонуть.
Его челюсть напряглась.
- Потому что у нас есть альтернативы.
Мама резко посмотрела ему в глаза.
- Нет... пожалуйста...
Том перевёл на неё усталый взгляд, его терпение на исходе.
- Ты в положении, где слово "нет" уже ничего не значит.
- Я всё сделаю... - её голос был тихим и дрожащим, мне хотелось сказать, что она выглядела жалко. - Я найду деньги... продам дом.
- Этот дом стоит жалкие копейки по сравнению с тем, что ты должна.
Я впервые увидела в глазах матери настоящий страх, не тревогу, не усталость, а животный страх. И это окончательно разрушило во мне остатки спокойствия.
- Скажи прямо, - холодно и безразлично сказала я. - Что вам нужно?
Том медленно подошёл ближе, теперь между нами оставалось меньше метра. Я чувствовала запах дождя, сигарет и чего-то терпкого, дорогого, запах того, что мне даже и не светит.
- Ты.
Мир замер, я готовилась к такому ответу, но услышать его в реальности было неприятно трудно. Я молчала, другого выхода не было, в моей голове сразу всплыло понимание, кто эти люди, и даже если я откажусь, толку будет мало, они не остановятся, пока не заберут своё.
Из моих мыслей меня вывел крик мамы.
- Нет!
Но Том будто её не слышал, он смотрел только на меня. А ведь и правда, сейчас ни я, ни мама ничего не могли сделать. Меня бесило лишь одно, бесило до жути, что именно из-за неё всё это, если бы не она...
- Хорошо, - резко выплюнула я, даже не поднимая взгляда с земли, холодная стадия принятия, вот всё, что я чувствовала тогда.
Из моих мыслей меня снова вывел крик матери.
- Нет!
Но Том её не слышал. Он смотрел только на меня. Мне казались глупыми попытки матери всё исправить. Без денег ничего не изменится, дура.
- На моего отца сейчас оказывается сильное давление со стороны конкурентов. Ему нужен... определённый союз.
- Ты говоришь загадками, как дешёвый злодей из фильма, - выплюнула я, не скрывая своей неприязни.
На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на раздражённое веселье.
- Через две недели состоится мероприятие. На нём ты будешь представлена как моя жена.
Тишина, даже дождь будто стал тише. А потом я рассмеялась, громко, нервно, почти истерично.
- Подожди... ты серьёзно?
Никто не улыбнулся, и тогда мой смех резко оборвался.
- Нет.
Я сделала шаг назад, будто это что-то изменит.
- Нет, ни за что... мне 17!
- Подделаем документы. У тебя нет выбора.
- У меня всегда есть выбор! - нервно выпалила я.
Он достал из кармана джинсов телефон, открыл что-то и повернул экран ко мне, на нём были фотографии мамы: на них она выходила с работы, шла домой, была в больнице. Я резко подняла взгляд ему в глаза.
- Ты больной ...
Его лицо оставалось непроницаемым.
- Это мера предосторожности.
- Да у тебя крыша просто едет!
- Если тебе так легче, пусть будет так.
Мама рыдала.
- Майли, прости меня... пожалуйста...
Я смотрела на неё и чувствовала, как что-то ломается. Не злость, даже не обида, я перестала чувствовать это. Просто осознание того, что моя жизнь только что перестала принадлежать мне.
- Если я соглашусь, вы оставите её в покое?
Том несколько секунд молчал.
- Да.
- Долг исчерпан?
- Но теперь ты моя.
Я лишь молчала,не желая реагировать на это,а потом сказала:
- Вы больше никогда не приблизитесь к ней?
- Если она не создаст новых проблем.
Я медленно повернулась к маме, она выглядела уничтоженной, поникшей, уставшей морально и физически.
- Ты знала?
- Нет! - казалось, что ещё чуть-чуть, и она упадёт передо мной на колени. - Клянусь, нет... они пришли сегодня и сказали... я бы никогда...
Мне хотелось кричать, убежать, но вместо этого я просто застыла. Вечные скачки эмоций и непонимание того, что меня ждёт дальше.
Потому что если я уйду - они сломают её. Несмотря ни на что, она была единственным родным человеком, который у меня оставался.
Я повернулась к Тому.
- Хорошо.
Мама завопила.
- Нет...
Я даже не посмотрела на неё.
- Я согласна.
Том внимательно изучал моё лицо, будто искал признаки слабости, слёзы, панику, но я ничего ему не дала, жизнь научила скрывать свои эмоции, которые со временем практически пропали.
Он едва заметно кивнул.
- Умная девочка.
И вот тогда я впервые по-настоящему разозлилась и подошла вплотную.
- Никогда, сука, никогда больше не называй меня так.
На секунду его взгляд потемнел, кажется, я удивила его. Но он промолчал.
- Завтра в восемь утра за тобой приедет машина.
- А если меня не будет?
Он наклонился ближе.
- Будешь.
После этого он развернулся и пошёл к машине, его люди последовали за ним. Через несколько секунд чёрные машины исчезли в ночи. Остался только дождь и мама, которая рыдала на крыльце, а я лишь смотрела в пустоту.
- Майли...
Она потянулась ко мне, я отступила.
- Не трогай меня.
Её лицо исказилось от боли.
- Пожалуйста...
- Я семнадцать лет защищала тебя от собственного одиночества. Готовила, убирала, молчала, когда ты врала мне в лицо, и теперь я должна расплачиваться за твои ошибки?
- Я не хотела...
- Если бы не хотела, этого бы не произошло.
Она закрыла рот, потому что оправданий не было.
Я зашла в дом и поднялась в свою комнату. Последняя ночь, когда я смогу поспать здесь. Я закрыла дверь, а потом впервые за много лет позволила себе сломаться. Я сползла по двери на пол и разрыдалась так, что не могла дышать.
К утру слёз не осталось, как и страха, лишь пустота.
Ровно в восемь утра возле дома остановилась чёрная машина. Я спустилась вниз с маленькой сумкой. Я взяла лишь телефон, наушники, жвачку, несчастные 10 долларов и сменное нижнее бельё. Глупый набор. Очень глупый.
Мама сидела на кухне, глаза красные, дрожащие руки.
- Ты правда уходишь?
- А как по-другому?
Она замолчала, понимая, что я права, она заплакала снова.
- Прости меня...
Я замерла у двери, на секунду мне захотелось обнять её, сказать, что всё хорошо, соврать точно так же, как и она, но я просто открыла дверь и ушла.
Я села в машину, за рулём был какой-то мужчина в чёрной одежде. Забавно, почему они все в чёрном?
Машина привезла меня к огромному особняку за городом. Чёрные ворота, охрана, камеры, слишком роскошно и слишком холодно. Мне открыли дверь, в гостиной уже ждал Том. Сегодня он был в чёрной футболке и джинсах.
Его брейды спадали на плечи, и выглядел он так же опасно, как и вчера.
- Добро пожаловать домой.
- Это не мой дом.
- Теперь твой.
- Ненадолго.
Он усмехнулся.
- Время покажет.
- Когда закончится этот цирк с твоим отцом, я исчезну.
- Ты слишком уверена в будущем. Теперь ты моя. Навсегда.
- А ты слишком уверен, что можешь контролировать всё.
- А разве не так? - он засмеялся низким смехом. - Проверять моё терпение - плохая идея.
- Продавать людей за долги - плохая идея.
На его челюсти дёрнулся нерв. Том неожиданно схватил меня за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. Не больно, но жёстко.
- Принимай правила игры точно так же как и я.Не испытывай моё терпение Майли.
- Ты не против играть в эти игры.
- Я должен в них играть.
Я молчала, спорить было бесполезно, каждая секунда нахождения в этой ситуации изматывала меня до безумия.
- Твоя комната на втором этаже, вторая дверь слева от лестницы. Новые вещи там же. И даже не смей пробовать сбегать, у тебя не выйдет.
Я промолчала и пошла в свою "новую комнату", до которой меня провёл какой-то мужчина. Я вошла в комнату и сразу осмотрелась: большая кровать с белыми простынями, две тумбочки возле неё и две двери - одна в гардероб, вторая в ванную комнату.
Когда я зашла в гардероб, там были платья, туфли, штаны, майки, в общем любая одежда. Я начала осматривать её, это было что-то похожее на мой стиль, но мне не хотелось носить то, что купил этот ублюдок.
В ту ночь, лёжа на большой кровати и смотря в потолок, я поняла одну вещь.
Я оказалась в золотой клетке. Но Том Каулитц ещё не понимал главного.
Клетки работают только на тех, кто боится быть запертым.