Цена ошибок моей матери

                              плейлист

Control – Halsey
Bang bang bang bang – Sohodolls
Skyfall – Adele
House Of Balloons / Glass Table Girls – The Weekend
bitches broken hearts – Billie Ellish
агенство насилия – gotlibgotlibgotlid, Sabu
Angel – Massive Attact, Horace Andy
RUNRUNRUN – Dutch Melrose
Hotel – Montell Fish
Intro – Alt-J
Black Out Days – Phantogram

                             <Майли>

В тот весенний вечер за окном ливнем бушевал дождь. Сначала это были редкие капли, лениво ударяющиеся об окно моей комнаты, будто кто-то снаружи неуверенно стучал пальцами по подоконнику. Затем небо окончательно потемнело, и ливень обрушился на город плотной стеной, размывая огни улиц в бесформенные пятна света.

Я сидела на полу возле кровати, перебирая старые фотографии, которые нашла в коробке на верхней полке шкафа, пока убиралась. Пыль осела на пальцах, а в груди стало неприятно тяжело. На одном из снимков мне было около пяти лет: я сидела на плечах у своего отца с улыбкой на лице и сахарной ватой в руках. Тот день я помню довольно смутно в силу возраста, но, кажется, тогда были последние годы, когда я искренне улыбалась. На второй фотографии - школьный праздник, где родители держали меня за руки с обеих сторон. Идеальная семья. Красивая картинка, которая рассыпалась слишком быстро.

Когда мне исполнилось восемь, отец исчез. Без громких заявлений и прощальных разговоров. Кажется, он изменил маме - это было девять лет назад, да и эту тему мы не любили поднимать, а потребности в этом как таковой и не было. Он просто оставил короткую записку на кухонном столе, которую мать сожгла в тот же вечер в камине. Я до сих пор помнила её лицо: она не плакала, не страдала, не пыталась его вернуть - просто приняла это как жизненный урок.

В тот вечер она просто сидела на кухне в полной тишине, с пустым взглядом смотря в стену, а я, маленькая и напуганная, стояла в дверях, не понимая, почему детство рушится так тихо и рано. Больше я не видела своего отца и, честно сказать, не хотела.

С момента, как отец ушёл, всё стало другим. Мама начала работать почти круглосуточно. А мне она говорила, что я уже достаточно взрослая, чтобы оставаться дома одной - тогда мне исполнялось девять лет. Поначалу мне это не нравилось, а потом даже начало приносить удовольствие. Прийти со школы и развалиться на тёплой кровати с книгой или занять себя чем-то ещё. Со временем одиночество давало мне энергию.

Меня почти не контролировали - мать была слишком занята работой. Дом, который раньше казался тёплым, постепенно превратился просто в место, где мы спали.

Через год после развода мама совсем не справлялась, и у нас появились долги. Первый раз я узнала об этом, когда случайно услышала телефонный разговор.

- Я сказала, дайте мне ещё немного времени...

Голос матери дрожал, а я стояла за дверью кухни, затаив дыхание. Её дрожащий от эмоций голос неприятно бил в самое сердце, оставляя маленькие шрамы.

- Я всё верну...

А на следующее утро она улыбалась, будто ничего и не случилось. Я хорошо помню тот день: она испекла мой любимый пирог и подарила браслет - такой яркий, голубой. В девять лет мне казалось это лучшим подарком. А я делала вид, что верю, что всё в порядке.

Прошли годы. А долги матери всё так же оставались неизменными.
Я повзрослела слишком быстро, не имея другого варианта. Иногда мама не успевала готовить еду и, когда приходила с работы, сразу ложилась спать. Я её понимала, поэтому ничего не говорила по этому поводу, лишь сама постепенно становилась взрослее.

Начала готовить и убирать дома, чтобы хоть немного облегчить маме ту нелёгкую жизнь, которую преподнесла ей судьба. К двенадцати годам, кажется, я умела делать всё: готовить, убирать, оплачивать коммунальные счета онлайн, скрывать тревогу за сарказмом и улыбаться тогда, когда хотелось кричать. А вскоре эмоции и вовсе стали тем, что я контролировала на автомате.

В школе меня считали недоступной, красивой, умной, но слишком холодной. Что уж поделать - такова жизнь. Парни обращали внимание, девушки сплетничали и поливали грязью за спиной. Со временем мне стало плевать на них. Плевать на всё.

До одного вечера.

Я возвращалась домой позже обычного - подработка в книжном магазине затянулась чуть дольше, чем планировалось, и улицы уже почти опустели. Холодный ветер пробирался под кофту, пробирая холодом всё тело, а в стареньких проводных наушниках играла любимая песня - Bang Bang Bang Bang - Sohodolls, которая приглянулась мне ещё давненько.

Я медленно шла по вечернему городу, несмотря на холод, наслаждаясь музыкой и улицей. Я свернула на свою улицу и, когда подходила к дому, увидела, что возле него стояли чёрные машины.

Я засомневалась, стоит ли вообще идти домой. Мне не очень нравилась эта идея, особенно с пониманием того, что эти машины слишком дорогие для нашего района, слишком пугающие в этой мёртвой тишине.

Сердце пропустило удар. Я сняла наушники и всё же решила пойти домой - не ночевать же мне на улице, ведь так?..

Я зашла во двор, закрыв за собой входную калитку, скрип которой ещё долго звенел в ушах. У входа в дом стояли двое мужчин в тёмной одежде: один курил, второй говорил по телефону, кажется, на немецком.
Я уже подумывала развернуться и быстро уйти, но дверь дома открылась.

Лицо матери, и без того вечно бледное от усталости, казалось фарфоровым, когда она увидела меня. Её глаза расширились, и от этого инстинкты внутри меня ещё сильнее кричали бежать отсюда, но назад дороги не было.

- Поднимайся наверх.

Слишком быстро сказала она. Я насторожилась и нахмурилась.

- Что происходит, мам?

- Сейчас же, Майли.

Её голос был по-особенному строгим и безнадёжным.

Было поздно бежать.

Из дома вышел ещё один человек.
Высокий, весь в чёрном, чёрные брейды, пирсинг в нижней губе, карие, почти чёрные глаза, повязка на голове, чёрная бандана.

Уж слишком он цеплял взгляд. Уж слишком молодо выглядел - на вид лет двадцать два-двадцать три. Косички были слегка влажными от дождя, который в нашем городе, казалось, не утихал.

Он выглядел слишком спокойно для человека, возле которого воздух буквально становился тяжелее.
Мои глаза медленно поднялись выше. Я смотрела ему в глаза, а он - мне. Холодно, с каким-то точным расчётом, как будто уже давно знал, как я выгляжу и что ему от меня нужно.
Мне стало не по себе, но взгляд я не отвела.

- Это она?

Сказал парень, который продолжал смотреть мне в глаза. Его голос был тихим и грубым.
Мама резко встала между нами, смотря на него глазами, полными мольбы и отчаяния.

- Не впутывайте её.

Он усмехнулся. Слабо, почти незаметно.

- Уже поздно.

Я перевела растерянный взгляд на мать.

- Мам... - вопросительно протянула я.

В её глазах была видна лишь боль и непонимание. Она выглядела так, будто вот-вот сломается.

- Поднимись в свою комнату... -
безвыходно сказала мама.

- Нет, сначала объясни мне, что происходит!

Она не любила говорить про долги. Я узнавала о них лишь изредка, когда к нам приходили незнакомые люди, и я слышала их разговоры.

В ответ - молчание. Тяжёлое. Именно в этот момент оно было разрушительно болезненным.
А затем мужчина сделал шаг вперёд.

- Твоя мать должна крупную сумму
денег очень плохим людям.

Я резко посмотрела на него, не забывая о своей дерзости даже в таких ситуациях. Моя маска безразличия висела на мне, будто прибитая гвоздями.

- И?

Он пристальнее посмотрел на меня и сделал шаг ко мне.

- И она не может заплатить.

- Тогда при чём тут я?

Его взгляд оставался непроницаемым.

- Хороший вопрос.

- Том, - моя мать почти сорвалась на крик, а затем сказала более тихо, моляще. - Прошу...

Том.

Имя почему-то отпечаталось в голове мгновенно и повторялось эхом.
Том перевёл взгляд на мать.

- У тебя было достаточно времени.

- Ещё неделя...

- Хватит ныть.

Сказал тот непоколебимо.
Дождь усилился, нагоняя ещё более тяжёлую атмосферу, будто погода чувствовала то, что сейчас происходит внутри меня.
Я чувствовала, как всё вокруг начинает рушиться, но внешне оставалась непроницаемой.

- Кто вы вообще такие?

Том снова посмотрел на меня.