Глава 38
Максим:
Серый, бро, ты где потерялся?
Максим:
Я уже забыл как ты выглядишь
Денис:
Реально, я думал, мб заболел и забыл написать
Денис:
а тебя уже вторую неделю не видно
Сергей:
Вообще-то я хожу на уроки, просто вы на них не появляетесь, вот и не видимся.
Максим:
Ой, да не надо вот этого морализаторства
Денис:
Рил
Сергей:
Короче я на математику
Сергей:
Приходите на огонёк что ли
Денис:
Не
Денис:
Ещё часик и я домой
Максим:
Это этому покурить дома не дадут, а мне-то похеру
Максим:
я прям ща пойду
Сергей:
Пон
Сергей:
Удачи
Фокусироваться на математике трудно. Уравнения в голове ощущаются как какой-то сторонний шум, не имеющий особого смысла, и потому Игнатов хмурится.
– Игнатов, не хочешь решить уравнение?
Зелёные глаза вонзаются взглядом в такую же зелёную доску, где крошащимся мелом учительница вывела уравнение. На первый взгляд Игнатову кажется, что решить он ничего не сможет.
Логарифмы.
Класс...
Чего там Ангелина-то говорила...
Парень подходит к доске, ощущая множество взглядов, что осматривают его с ног до головы. Берёт в руку мел и почти слышит, как «шестерёнки» в его голове протяжно скрипят, а мозг старательно ищет нужные правила, для решения этой непосильной задачи. Через пару минут Сергей с сомнением переводит взгляд на учителя. Женщина осматривает решение и тяжело вздыхает.
Ну вот!
Опять где-то прое...
– Хорошо, Игнатов. Только долго. Молодец, удивил. Садись.
Чего?!
Я гений получается?
Сергей не скрывает ликования, возвращаясь за свою парту. Одноклассникам нет до него дела, как и Игнатову до них.
Сергей:
Спасибо!
Ангелина:
А?
Ангелина:
Всегда пожалуйста
Ангелина:
Только за что...?
Игнатов переключает своё внимание на урок. Впервые за последние несколько лет.
***
Весна робко касается промёрзшей земли от долгого сна слабыми руками. Окрашивает траву в зеленоватый цвет и наполняет воздух на запах. Ни на что не похожий, особенный и от того желанный почти каждым человеком. Сергей выходит из подъезда и носа тут же касается свежесть весеннего воздуха. Лёгкость ветра едва колышет короткие пряди волнистых волос на его голове и Игнатов вдыхает этот приятный воздух полной грудью. Весна пришла неожиданно, не смотря на то, что Игнатов толком её и не ждал. До экзаменов к которым он не готов остаётся всего три месяца и от этого тревога накатывает на него с каждым днём всё больше.
Сергей:
Дядь Саш
Дядя Саша:
Чего тебе, негодник?
Сергей:
Как ты решил поступить туда, куда ты поступил?
Дядя Саша:
От противного
Дядя Саша:
Типа, у меня были проблемы с этой темой. Ну, я и решил изучить эту тему
Дядя Саша:
Так сказать, поглубже
Вот это тяга к знаниям...
Дядя Саша:
А ты чего спрашиваешь? Что-то опять задумал? Говори сразу, чтобы я знал, что с тобой делать
Сергей:
Эй
Сергей:
Я теперь добропорядочный гражданин
Дядя Саша:
Ну-ну, так уж и быть, поверю
Дядя Саша не часто рассказывает о своём подростковом возрасте. Лишь урывками, да и так неопределённо, что за свои восемнадцать лет Игнатов знает лишь то, что в школьные годы его мать и дядя Саша не ладили, что порой доходило даже до драк. Мать с отцом, смеясь, рассказывали, как Желточенко сдавал экзамены – тогда он старался списать каким угодно способом. Вся эта история закончилась благополучно лишь из-за того, что мать Игнатова оказалась в одной аудитории с Александром. Чудо это или так называемая «судьба» – неважно. Главное, что Желточенко смог сдать экзамены неплохо и поступить куда собирался.
Сможет ли Сергей сделать так же, как и его мать? Достигнет ли он чего-нибудь?
Трудные вопросы, на которые он не сможет ответить сейчас. А потом – кто знает...?
Смириться с утраченной возможностью стать хоккеистом не так просто. Игнатов и не думал, что окажется легко, однако грусть, что изредка от этого захватывает его мысли, не менее едкая, как в первые дни осознания. Мать уделяет ему чуть больше внимания, чем обычно и совсем редко упоминает каток. Не то чтобы упоминание фигурного катания сильно угнетало Сергея, но такого рода забота от родителя была несомненно приятна. Да и вниманием он никогда обделён не был, поэтому со временем от чрезмерного желания матери пообщаться в груди разгорается раздражение.
Только вот раздражаться толком не на что – мама просто пытается ему помочь.
Сергей:
Я не говорил, что с хоккея ушёл?
Денис:
В смысле?
Максим:
Кто в танке: Серый ходил на хоккей
Максим:
А чего так ушёл?
Денис:
Чё?!
Денис:
Серый ты чего молчал что хоккеист
Максим:
Чел... Хватит пить, память последнюю где-то сбросил
Денис:
Иди на хер
Сергей:
Я реально говорил
Сергей:
Да и на нг мы собирались челов с команды звать, но они отказались
Денис:
Ааа
Денис:
Понял
Максим:
(Нихера он не понял)
Денис:
Да иди ты нахер
Максим:
А вот и не пойду
Сергей:
Я ушёл с хоккея потому что у меня ВСД и тахикардия
Денис:
В-вонючие, С-Строители, Д-домов
Максим:
Звучит богато. Это я про дома
Максим:
Только вот чего воняют строители...
Сергей:
«Смешно» - смеёмся
Максим:
А как так? В смысле, ВСД же вообще не существующий диагноз, не?
Сергей:
Ну, типа... Не знаю, но мне сказали, что по моим симптомам только ВСД. Ну, по крайней мере на том обследовании, которое я проходил
Максим:
Пон
Денис:
М-да
Сергей:
Эмоционально и поддерживающе
Денис:
Я прост хз что сказать. Грустно это всё, но круто, что ты узнал об этом сейчас, а не когда помер от какого-нибудь приступа
Максим:
Рил, +
Игнатов вздыхает, отрывая взгляд от экрана смартфона.
Нужно садиться за учебники.
***
– Последний звонок у одиннадцатого класса двадцать пятого мая. После у вас будет время на финальную подготовку к экзаменам или отдых. Надеюсь, что все более-менее готовы и знают, на что идут. Давайте обговорим, как будем праздновать выпускной...
Сидя за последней партой за более широкоплечими одноклассниками, Игнатов решает пропустить обсуждение кафе, пикников и прочей не интересующей его информации мимо ушей, сосредоточившись на неприятно вспыхивающей в голове тревоге. Наверное, у каждого такое случается из-за стремительно приближающихся экзаменов, в частности тех, к которым он толком и не готов. Ангелина пропадает за учебниками. Она отвечает на его сообщения, когда тот их пишет, однако Игнатов не решается лишний раз нажать кнопку «отправить», опасаясь отвлечь девушку от такой важной подготовки.
Разговоры с Ангелиной «на чистоту», несомненно, помогли Сергею, и помогают по сей день. В голове прояснилось и теперь каждый новый день кажется чуть лучше, чем раньше. Поблагодарить девушку он ещё не успел, и, на самом деле, даже не представляет, как это можно было бы сделать.
Что-то подарить?
Банально, да и денег нет на что-то достойное.
Благодарить словами можно хоть целую вечность, но так ли ценно «спасибо»? Вряд-ли...
Сергей:
Дядь Саш
Дядя Саша:
Я вообще-то на работе
Дядя Саша:
Чё хотел
Сергей:
Как недорого отблагодарить человека?
Дядя Саша:
«Спасибо» скажи
Сергей:
А другие варианты?
Дядя Саша:
Если парень - купи банку пива, или чё вы там сейчас пьёте. Если девушка тоже можно банку пива, но лучше цветочек или шоколадку. Серый, ну ты чего меня заставляешь усомниться в твоих мозгах? Такие вопросы спрашиваешь, я в культурном шоке
Сергей:
Правда в культурном?
Дядя Саша:
Кривда. Давай, я работаю
Дядя Саша поразительно добрый, для тех историй которые Игнатов слышал всю свою жизнь. Мама и отец часто припоминали Желточенко о его «странных» поведенческих особенностях в подростковом возрасте. Он смущался слишком смешно для шестилетнего Серёжи-младшего. За размышлениями о подарке для Ангелины Сергей не замечает, как учебный день подходит к концу.
Может всё-таки цветы...?
– Игнатов, погоди-ка! – за спиной раздаётся знакомый голос директора. Женщина не спеша шагает по коридору в его сторону, – ты почему мне не сказал об издевательствах со стороны Жени?
– А? – Сергей на мгновение «зависает», – а зачем вам говорить ..?
– Для помощи, конечно же! Как же мы могли бы тебе помочь, если не знали о происходящем? Это только что было обвинение?
– Никак, – ответ звучит грубее, чем Игнатов предполагал, – в смысле... Я не думал, что это важно, да и, кажется, вам говорили о его сомнительных наклонностях.
Опять звучит грубо.
– Следи за языком, Серёжа. Иди, давай.
Игнатов не имеет желания отвечать и поспешно уходит. До магазина различных безделушек от школы идти не больше пяти минут, туда он и направляется.
***
– Завтра у вас репетиция вальса финальная да?
– Ага, – кивает Сергей, нехотя отрываясь от сборника заданий по математике и откладывая ручку в сторону.
Голова уже гудит.
– Готов? – Кристина кивает на учебники, что ворохом лежат на её столе.
– Ну-у-у, – вздыхает Игнатов, – так себе, но лучше чем ничего...
– Отдыхать не забывай, ладно? – Кристина ласково улыбается, – какой уже взрослый ты у меня...
– Да не, – отмахивается Игнатов, – «сопля зелёная», – цитирует Желточенко Сергей и тут же смеётся.
– С Сашей переобщался, – мать улыбается, ероша тёмные волосы сына, – ладно, я пойду. Сегодня встреча с мамой девочки...
– Новый ученик?
– Ага...
Мать удаляется и вскоре Сергей слышит хлопок входной двери.
***
Глупые сплетни всегда заканчиваются так же быстро, как и распространяются. Однако именно в этом году, в этой школе, среди старшеклассников Ангелина всё ещё получает множество прозвищ, связанных с её «непомерной легкомысленностью». Некрасова упорно игнорирует смешки и щепотки, презрительные комментарии от молодых людей. Вся эта грязь лишь жалкая попытка самоутверждения и не больше, но Сергей же готов рвать и метать. С недавних пор он тенью следует за девушкой, чуть что ввязываясь в ругань с каким-нибудь очередным острым на язык парнишкой или хихикающей девушкой.
– Смотрите, кто идёт! – бас с хрипотой от недавно сломавшегося голоса прилетает Ангелине в спину, – это ж баба зэка!
– Слышь ты, ублюдок, иди сюда! – Игнатов вмиг оказывается рядом с обидчиком и уже намеревается ввязаться в драку, как его хватают за руку и волочат прочь.
– Прекрати, – Некрасова устало вздыхает, говоря тихо, почти себе под нос, – они того не стоят.
– Да они, блять..!
– С толпой не справишься, в любом случае. Учиться немного осталось, так что забей, ладно? – девушка останавливается, отпуская руку Игнатова. Голубые глаза смотрят в зелёные напротив, – пообещай, что больше не будешь так делать.
– Да..!
– Меня не волнуют шепотки и тупые шутки. Если им весело – пусть развлекаются. Главное чтобы руками меня не трогали и всё. Не надо привлекать к себе внимание идиотов. Помнишь Женю? Он сейчас суда ждёт и ведь сядет. Кто знает, сколько тут таких же? Не делай так больше. Не хотелось бы, чтобы тебя покалечили.
– Ладно, – сдаётся Сергей.
Ангелине не всё равно на меня...?!
Точно! Меня это радует...?
Да, радует...
А почему это меня радует?!
Звонок бьёт по ушам, ознаменовывая начало нового урока. Сергей спешно прощается с Ангелиной и спешит в класс, где его отчитывают за опоздание, на «целых две минуты». Игнатов садится за парту и обращает свой взор на доску.
Время летит слишком быстро. Кажется, вот только утро понедельника, а в следующее мгновение уже вечер воскресенья и так вплоть до самой весны. До мая, в конце которого начинаются экзамены. Одноклассники судорожно пытаются выучить всё, что только возможно, как и он – Сергей, старательно учит всё, что только может лишь бы сдать чёртов экзамен. «Последний звонок» – мероприятие, ради которого девятые и одиннадцатые классы разучивали вальс почти три месяца, уже совсем скоро, а в юношеской его голове, наконец, зреет уверенность, что он не самый пропащий человек в мире.
Весна за окном не раскрашивает жухлую траву. Солнце ярко не светит, не дарит тепла, а тяжёлые, серые, всклоченные, подобно ватным шарикам, облака медленно плывут, гонимые ледяным ветром. Небо, словно провисшее серое покрывало, едва не падает на землю, прямо на головы прохожих и крыши домов.
Деревья тоскливо и молчаливо качаются, изредка скоблясь кривыми и узловатым ветками по оконному стеклу, будто в просьбе впустить в тёплое помещение.
Невыносимо хочется спать. Ручка из руки выпадает с глухим звуком на страницы тетради.
Максим:
Какого хера я здесь
Сергей:
А?
Максим:
Обернись.
Игнатов оборачивается назад. Последняя парта занята только одним единственным человеком – что странно, если помнить о любви многих школьников именно к этому месту. Максим хмуро смотрит на окружение, а заметив Сергея, вяло поднимает руку, ею помахав. Шпиль в это же мгновение жалеет, что привлёк к себе внимание.
– Максим Шпиль! – учитель по замене, которого наконец поставили вместо той старой грымзы, – наслышан о вашей призрачности. В списках есть, а воочию вас почти никогда не видно. Пройдите к доске, посмотрим на вас в деле.
– Да не, не надо, – усмехается Максим, – комплексовать начнёте.
– Идём-идём.
Шпиль разочарованно вздыхает и поднимается из-за парты. Когда друг проходит мимо Игнатова, то он тут же чувствует запах «перегара», который учитель точно почувствуете, как только Максим окажется у доски.
– Мы повторяем дифференцирование, так что мы все в тебя верим, – учитель выглядит весёлым, когда садится за свой стол. К слову о нём – по какой-то причине в их школу приходит большое количество практикантов. Этому человеку на вид не больше двадцати пяти, да и ведёт он себя намного лучше, чем их предыдущая учитель и получается, что урок математики проходит теперь гораздо лучше, чем раньше. – ну так что?
– Ну... – Шпиль ерошит волосы на затылке, тяжело вздыхая, – а это на ЕГЭ будет?
– Ага, – кивает, – причём в любом уровне.
– М-да, – Максим берёт в руки мел, который тут же оставляет белые следы на его руках, – ну... Короче... Хрен знает?
– Он то может и знает, но за словами рекомендую следить, а то проблем не оберёшься. Два, садись, – вздыхает учитель, затем поднимаясь на ноги, – ну, тогда внимательно смотрим...
***
Ангелина:
У тебя уроки во сколько заканчиваются?
Сергей:
Через четыре минуты
Ангелина:
Круто, у меня тоже
Ангелина:
Домой пойдём?
Сергей:
Я могу и на улице побыть
Ангелина:
Морозить сопли?
Ангелина:
Не, не рекомендую
Сергей:
А дома делать нечего
Ангелина:
Ну-ну, а к ЕГЭ готовиться я за тебя буду?
Ангелина:
Собирай вещи, осталось две минуты
Сергей:
Умеешь всё обломать
Ангелина:
Обломает тебя неуд, а не моя дружеская рекомендация
Сергей:
Понял-понял
Крыльцо переполнено школьниками. Шум из разных голосов: смех и разговоры заглушают неугомонные мысли в голове. Игнатов опирается о перила, что ограждают крыльцо. Порыв ветра ударяет в лицо, на мгновение, обжигая кожу холодом. Позади дверь в очередной раз хлопает, а через мгновение на плечо кладут руку. Улыбающееся лицо Ангелины показывается сбоку от его лица.
– Чего грустишь? – Некрасова вдруг переводит взгляд куда-то вперёд, – пойдём?
– Куда?
– Мне надо заскочить в раздевалку в «Ледовом дворце». Если ты конечно можешь...
Игнатов на мгновение задумывается. Сожаления отступили совсем недавно, что означает скорое их возвращение, если он продолжит посещать то место. Он там лишний.
– Могу, – кивает Сергей наконец, – пошли, только чур недолго. Не хочу там... Долго находиться.
– Может, тогда лучше я одна схожу... – Ангелина задумчиво поднимает глаза к небу, – м?
– Да пошли, – отмахивается Игнатов и принимается шагать в сторону большого здания «Ледового дворца»., – чего мне будет?
– Опять в обморок свалишься, – качает головой девушка, – ладно, пошли. Если тебе станет плохо – можешь уйти. Но мы не на долго, так что...
– Понял-понял...
***
Игнатов решается остаться снаружи. Нет желания столкнуться с тренером или с кем-нибудь из команды. Ангелина обещает вернуться быстро, но уже идёт пятая минута, а Ангелина ещё не воротилась, что определённо Сергею не нравится.
Позади слышится «вежливое покашливание». Мужчина средних лет с неприятной улыбкой стоит в паре шагов от Сергея. Игнатов щурится, пытаясь разглядеть в незнакомце знакомые черты. Ничего – этого мужчину Сергей видит впервые.
– Мы знакомы?
– Не думаю, ты же Серёжа? Игнатов, да? – он протягивает руку, – я Василий, будем знакомы?
– А зачем? – Сергей решает проигнорировать протянутую ему руку, – вы кто? Откуда меня знаете?
– С твоей матерью работаю. Работал. Она разрушала мою карьеру, к слову.
Игнатов замирает.
Его мать? Точно его мать?
Сергей не считал, что его мать и отец святые люди, но...
– Вы тренер по фигурному катанию, да?
– Был. Тебе что-то обо мне известно, да? – Василий чуть склоняется вперёд, – что-то вроде... «довёл ребёнка до самоубийства», да?
– Дядя... – Ангелина говорит тихо, почти не слышно, но от её тона мурашки пробегается по спине, – что вы тут забыли? Вас же уволили, нет? Чего вы к незнакомым людям пристаёте?
– Ангелина, дорогая племянница, – гадкая улыбка не сходит с лица Василия, – не думал, что ты... С ним.
– Племянница? – Сергей в недоумении смотрит на пару разговаривающих, – в смысле?
– Мы родственники, – Ангелина не отводит взгляда от Некрасова, – к сожалению.
– Надо же, а мне казалось у нас не плохие отношения.
– Казалось. А мне так не кажется, – девушка вдруг берёт ладонь Игнатова в свою, – мы уходим. Я не хочу вас больше видеть. Никогда. Убирайтесь вон из жизни моей семьи.
Сергея тащат за собой, уводя прочь от ледового дворца. Через пару минут Игнатов останавливается. Ангелина на него оборачивается, а на лице её странная, совсем не читаемая эмоция.
– Хочешь спросить про произошедшее? Этот мужик мой родственник. Дядя, если быть точнее, брат отца. От него отреклась почти вся семья после того, как он довёл до самоубийства своего ученика. Много лет назад. Тот ученик умер от анорексии.
– Не знаешь, как его звали? Страшно похожую историю... Знаю...
– Нет. Имени я не знаю. Просто парень. Фигурист. Умер от анорексии... Из-за моего дядюшки. Мерзость какая, – Ангелина презрительно кривит лицо.
– У моей матери был... Друг. Парень фигурист, умерший от анорексии из-за тренера. Тот загонял его до смерти и... Моя мать до сих пор... Его вспоминает.
– Если это мой дядя довёл друга твоей матери до смерти – то жизнь действительно удивительная херня, – Ангелина вздыхает, – пошли подальше отсюда, ладно? Не хочу тут находиться.
– Ну, это моя вообще-то реплика, – закатывает глаза Игнатов.
– Ну, уступи мне её хотя бы на сегодня, – девушка едва заметно улыбается и Сергей вдруг замирает. Даже не дышит и не моргает. Смотрит, как меняется лицо девушки напротив: серые глаза чуть прищурены, ресницы оставляют едва заметные тени на щеках, на которых проявляется яркий румянец из-за кусачего холода. Уголки губ приподняты совсем немного, но от этой скупой улыбки Игнатов не может оторвать глаз, – Серёж? – хмурость с её лица исчезает окончательно, – ты чего?
И правда, чего это я...?
– А? Да я это... Завтыкал малясь, хе-хе...
– Ну ладно... Пошли? Ты домой или как?
– Есть предложения на "или как"?
– На самом деле – нет. Я бы домой пошла... Спать хочу неимоверно.
– Ну, тогда по домам. Я тоже поспал бы, – Сергей подавляет зевок, что как по заказу едва не сорвался с его рта, – пока...?
– Ага.
***
Длинный коридор. Под ногами обшарпанный линолеум коричневого цвета, такого же цвета и деревянные панели на стенах. Кристина сосредоточено смотрит на кипу бумаг в её руках. Ученица решила перевестись к другому тренеру, а это всегда влечёт за собой множество заявлений, характеристик, и прочую бумажную волокиту, с которой ей, Кристине, к великому сожалению, приходится разбираться.
Позади слышатся шаги. Быстрые и громкие. Игнатова оборачивается и тут же встречается взглядом с другим диким, совершенно безумным.
– Твой сын копия тебя, только лицом пошёл, видимо, в отца.
– «Мой сын»...? – Кристина оборачивается столь резко, что пара бумаг слетает с её рук, – мой сын? Мой сын это не твоё дело. Кто ты такой? Кажется, посторонним сюда нельзя, разве нет?
На лице Василия противная усмешка.
– Если ты влезла во всё это, значит, не должна светить своё слабое место, разве нет? «Любимый сынишка» теперь всё знает.
– «Слабое место»? «Влезла во всё это»? Ты что, в сериале? В книге? В чёртовой драме? Убийцам место в тюрьме. Такому как ты не положено ходить там, где слишком много неокрепших умов может попасться тебе на твои гадкие глаза. Убирайся отсюда. Ни я, ни мой сын или муж – не твоё дело. Если я ещё раз тебе увижу рядом с собой или с сыном... – Кристина чуть наклоняется вперёд, – я устрою тебе бесконечное «наслаждение» в виде общения с каждым чёртовым полицейским в этом городе. Ты получишь то внимание, которого так жаждешь, постоянно путаясь под моими ногами. Я ясно выразилась? Или мне повторить? Может быть сразу обеспечить тебе проблем? Не сомневайся, я тебе их прямо сейчас могу обеспечить.
– Ты слишком самоуверенна, девочка.
– Простите! – Игнатова окликает человека позади Василия, – выведите его. Он... под следствием.
– Пф, следствием? – смех отскакивает от стен, – а-ха-ха, не думал что...
– Пройдёмте, – молодой человек в форме охранника хватает Некрасова за плечо. Этот юноша совсем недавно устроился на работу сюда, а уже приносит, по мнению Кристины, невероятную пользу.
– Ты так просто от меня не избавишься, Рыжикова...
– Кажется, он не в порядке. Постоянно говорит о... какой-то «Рыжиковой». Здесь нет такого человека.
Охранник силой уводит Василия прочь. Тот даже пытается сопротивляться, однако не так сильно и его «швыряния» не мешают его вывести.
Кристина поднимает документы с пола, а перед глазами гадкая ухмылка Некрасова.
Будто в грязи изваляли...
Стоп. Он виделся с Серёжей?
Серёжа... Всё... знает?
Не такой уж большой секрет, если честно...
По крайней мере, я никого не убивала.
Домой она возвращается под вечер. За окном густая тьма залила небо, чудом не затопив луну. В гостиной горит приглушённый свет, который видно из прихожей.
– Кто там не спит? – Кристина расплывается в улыбке, а затем заглядывает в комнату, залитую желтоватым тусклым светом торшера у дивана. Сергей – её сын, сидя на полу, оперся о диван спиной. На экране телевизора мелькает что-то смутно знакомое – хоккейный матч. Сердце сжимается, на мгновение отдаваясь болью. Точно не реальной, но ужасно тягучей – парализующей.
– Я, – он поворачивает голову и лицо его слишком несчастное. Сергей на секунду задерживает взгляд на её лице, а затем нажимает кнопку на пульте, переключая на другой канал, где женщина в деловом костюме сразу же принимается рассказывать последние новости, – решил телек посмотреть. Папа звонил, сказал, что к полуночи дома будет.
– Опять допоздна, – вздыхает Игнатова, – как дела? Чего нового?
– Ничего, – пожимает плечами парень, – скоро экзамены. Пытаюсь готовиться.
– Получается?
– Ну-у-у-у, Ангелина помогает, вроде справляюсь.
– Ну, хорошо, – Кристина принимается снимать куртку, как вдруг замирает, не отнимая рук от застёжки, – ...Ангелина?
Сергей вздрагивает.
– А-а-а... Э-это моя подруга. В школе. Из параллели. Мы с ней познакомились, когда я на соревнования в Омск гонял. Она фигуристка.
– Это та девушка из больницы... – задумчиво произносит Кристина, – милая.
– Ну да, – улыбка сына окрашивается чем-то робким и абсолютно милым, – ну, в смысле э... Ну, она добрая, мало кто согласился бы возиться с моими нулевыми познаниями в математике...
– Я рада, что ты нашёл помощника... – вздыхает Игнатова, – кушать будешь? Ты ел?
– Ел. Я не голоден. Пойду, наверное... пойду. – Сергей поднимается на ноги и спешно уходит.
Кристина же остаётся одна в гостиной.
***
Сергей сидит на ступеньке школьного крыльца. Солнце почти не греет, так что Игнатов кутается в куртку и выдыхает пар изо рта. Трава местами уже зеленеет, но природа совсем не весенняя – скорее поздняя осень. Мрачное небо, где-то ещё сугробы лежат, а по утрам противный мелкий снег бьёт в лицо шагающим на работу и учёбу людям.
– Заболеешь, если будешь сидеть на холодном камне.
– А? – Игнатов оборачивается, – привет. Ну, хоть школу прогуляю.
– С каких пор тебе нужна причина? Или кому-то вообще нужна причина... – Ангелина посмеивается. Совсем недавно Некрасова с трудом выражала эмоции. Игнатов готов поклясться, что такая Ангелина ему нравится немного больше, – поднимайся. Скоро ЕГЭ, некогда болеть.
– Умеешь же ты «обрадовать», – вздыхает Игнатов, но на ноги всё же поднимается, – у тебя как подготовка?
– Сойдёт... Можно конечно и лучше, но... Готовлюсь. Сдам, как сдам. Знаешь, я конечно не самый проницательный человек, но... – Ангелина пристально смотрит в глаза Сергея, – ты... В норме? Как у тебя дела? Ничего не говоришь... Выглядишь лучше, но...
– Всё... лучше. Спасибо. Ты мне помогла очень... Спасибо ещё раз, – Сергей одаривает её улыбкой, – пойдём?
– Куда?
– В кафе? Ты вроде много мест знаешь. Пошли в какое-нибудь... хорошее кафе.
– А, ну, окей.
Кафе рядом со школой открыто двадцать четыре часа в сутки. Вечером тут контингент сомнительный, но днём тут вполне можно посидеть. Игнатов решается заказать апельсиновый сок, а Ангелина – чай, кажется, с ягодами.
– Сок пить вредно, – улыбается Ангелина, – так что лучше пить чай или воду.
– В чае кофеин.
– Ты избегаешь кофеина?
– У меня тахикардия. Лучше не пить что-то с кофеином...
– Ты не сможешь всю жизнь избегать кофеина. Главное, соблюдать меру. А ещё лучше – узнать у врача, не буду тебя склонять ни к чему.
– Я... Схожу ко врачу после выпуска. Поступлю и займусь этим, – Игнатов неловко посмеивается, – спасибо за беспокойство.
Ангелина пристально смотрит в его лицо. Её взгляд задумчив, а на лице странная эмоция, которую Сергей сначала охарактеризовал как «грусть», но что-то было не так в этой грусти.
– У тебя что-то случилось? – Сергей делает мелкий глоток сока, который оказывается слишком сладким, – ты так смотришь на меня...
– Не знаю, ты сам ведёшь себя странно. Нет, ты, конечно, и раньше «зависал», но вроде во время матчей, а не посреди белого дня, прямо во время диалога.
Чего?
Я «зависаю» во время диалога? Когда...?
А, да, точно...
Иногда зависаю...
Иногда же?
Или не иногда...?
Блять, я как отсталый какой-то...
– Я поражаюсь, как твоя мимика демонстрирует все твои мысли. О чём задумался? Голова того гляди взорвётся.
– Я часто «зависаю»? Я думал, что зависал во время матча только когда уставал или типа того...
– Может, устаёшь от диалога?
– Нет!
Ты чё орёшь?
Совсем не адекватный.
– В смысле... Извини. Не, я не устаю от диалога.
– А почему тогда зависаешь? На моём лице, кстати.
– Да-а-а?
Олень.
Оле-е-е-ень...
Какая же ты оленина!
– Ага-а-а, – Некрасова вдруг застывает всего на секунду, а затем широко распахивает глаза, – ничего не хочешь мне сказать?
– Я? Сказать?
– Ага.
– Нет. Нечего сказать.
Сергею кажется, что Ангелина чем-то огорчается.
– Хорошо, – девушка осушает чашку, – я пойду, мне надо готовиться к экзамену. Тебе тоже надо.
– Ладно... Я напишу?
– Нет, – вставая из-за стола, девушка почему-то быстро уходит прочь, не позволив Сергею сказать и слова.
Что случилось только что?
***
Окно открыто настежь. Сергей лежит на односпальной кровати. Одеяло устилает пол, а подушка лежит где-то в ногах. Зелёные глаза, кажущиеся сероватыми из-за серого неба, которое является единственным источником света в помещении, неотрывно устремлены на потолок. В голове одна единственная мысль. Даже не мысль, а личность – Ангелина. В какой момент времени отвращение к Насте и скорбь из-за её смерти обратилась страхом за его новую подругу.
Когда одна мысль о том, что Женя мог убить не Настю, а Ангелину вызывает едва ли не физическую боль?
Теперь он точно знает, что Настя не была для него кем-то действительно важным. Сергею кажется, что его мысли отвратительны. Что он точно не самый лучший человек, но плохо ли это – чёрт его знает. Ангелина всегда к нему добра. Даже если говорит она насмешливо или, порой, высокомерно – её поступки выражали не самое плохое к нему отношение.
Её внешность можно охарактеризовать как «красивая». Сергей уверен, что она получает достаточно комплиментов. Конечно вне школы. Отвратительный контингент, обожающий сплетни и не желающий разбираться где правда, а где россказни какого-то идиота.
А ведь она просто игнорирует это всё...
Просто молча терпит!
Игнатов вдруг чувствует разгорающуюся злобу. Сколько бы он не порывался начистить лицо «шутникам», она всегда его останавливает, окидывая равнодушным взглядом «гения», который открыл в её сторону рот.
Сергей вдруг садится, тараща глаза.
Ангелина ему нравится.
Нравится.
Ангелина.
Или... «Нравится» - не то слово...
А какое – «то»?
Ангелина:
Извини
Ангелина:
Я погорячилась. Готовиться к ЕГЭ без твоих отвлекающих сообщений скучнее, чем с ними
Сергей:
Что случилось? Ты резко ушла
Ангелина:
Не знаю
Ангелина:
Ты не ответил на мой вопрос, и мне показалось, что ты врёшь
Ангелина:
Не знаю, какое мне дело
Ангелина:
Если ты хочешь – мы можем завтра поговорить после уроков?
Сергей:
Да
Сергей:
Наверное, надо поговорить
Ангелина:
Да, надо
Ангелина:
Тогда до встречи. Пиши если что
Оживлённый коридор. Поток людей едва не сносит Сергея с ног. Так происходит практически всегда, поэтому Игнатов всю старшую школу предпочитает сидеть в классе или в импровизированной «курилке» – в дали от топота, криков и потенциальной опасности быть затоптанным насмерть этими мелкими бесами, которые как пушечные снаряды «летают» по коридору почти в слепую.
Сергей скоро оказывается в месте, где собирается не самая «правильная» часть их школы. Благо, Шпиль с Денисом всегда сидят на одном и том же месте, а с ними рядом никто стоять или сидеть не собирается, поэтому для Игнатова там всегда есть немного свободного места, которое он и занимается, под одобрительное посвистывание Максима.
– Какие люди! И без охраны? – Шпиль выхватывает электронную сигарету прямо из рук Дениса, на что тот едва не падает, не желая выпускать из рук главную проблему школьных учителей, – чего случилось? Сегодня снег пойдёт?
– Да хорош, – закатывает глаза Игнатов, – я пытаюсь к экзаменам готовиться, а сидеть с вами тут, конечно, ахеренно, но на ЕГЭ по математике не примут за ответ название дудки Денчика.
– А зря, – Пивоваров вздыхает, да так тяжко, что кажется, будто он работал неделю без сна и отдыха и только сейчас смог присесть.
– Ты даже не растолстел! – Шпиль ерошит волосы Сергея, выпуская пар едва Игнатову не в лицо, – удивляешь, друг!
– С чего бы мне толстеть, – фыркает Сергей, а затем садится рядом с Денисом, – некогда есть.
– Ну, раз так...
– А ты нам лучше вот что расскажи: как дела с той симпатичной на лицо девушкой? – Шпиль чуть наклоняется вперёд, и, Игнатову кажется, что говорит он тише чем обычно, будто не желая что бы кто-то слышал его вопрос.
– А чего с ней?
– Не прикидывайся, Серый. Ты только с ней ходишь последние месяца два,танцуешь с ней вальс, вроде, да ещё я вас вообще в кафе видел.
– Да это не это... – закатывает глаза Игнатов, – мы не встречаемся, если ты про это.
– Я про это. И вы «пока» не встречаетесь. Братан, я шарю в этой теме!
– А я думал ты шаришь только за пиво, – посмеивается Денис.
– Заткни харю, на! – Шпиль вручает Пивоварову электронную сигарету, – короче, Серый, не придуривайся, и так всё ясно.
– Нихера не ясно, отвали... – Игнатов вдруг усмехается, – или ревнуешь?
– Боже упаси, – Максим отшатывается, – я такое чудо лучше Ангеле оставлю.
Ангела?
– Короче я тебя уверяю, что я прав.
– Максимка, а ты чего так к Серому прицепился с Ангелиной? Может быть, сам глаз положил? – Пивоваров прищуривает карие глаза, – да ладно, я угараю над вами, чё на меня так смотрите?
Максим и Сергей почти синхронно закатывают глаза в ответ.
Звонок на урок звучит по всей школе. Бьёт по ушам в очередной раз и всё ещё неожиданно.
– Я пойду. Урок уже, – Сергей улыбается, будто пытаясь извиниться.
– Пф, задрот, – посмеивается Максим, – а мы вот с Денчиком - люди простые, уроков много - желания мало. Короче я домой в доту. Подпивасник тоже. Да, подпивасник?
– Да ты чё, охренел совсем? – Денис хмурится.
– Ладно, девочки, не ссорьтесь. Я побежал! – воскликнул Сергей и был таков. До класса он добегает за минуту, однако опоздание ему учитель засчитывает.
За партой Игнатов сидит, к великому его сожалению, не один. Рядом, вместо какого-нибудь друга, сидит девушка из его класса. Кажется, зовут её Ева – оригинально её родители назвали. По характеру так себе, что видно из её кислого лица, которое приняло такой вид именно в момент, когда он сел рядом с ней.
Будто бы я сам этого хотел.
– Отодвинься от меня, – фыркает она, на что Игнатов разводит руки. Сидит он на краю парты и помятый учебник с тетрадью едва не падают.
– Может ты сместишься в другую сторону? – шипит Игнатов, – или мозгов на это не хватает?
– Хамло.
Изумлению Сергея точно нет передела. Ещё не много и он будет готов возмутиться вслух, привлекая столько внимания, сколько только возможно.
Да нет, какое внимание.
Делать нечего что ли?
Игнатов вздыхает и переводит взгляд на доску.
Сил никаких нет.
***
До конца учебного дня остаётся всего два урока, а за окном ливень обрушивает всю свою мощь на деревья, крыши и редких людей. Первый полноценный дождь в этом году. Остатки снега едва не плавают в стоячей на дорогах воде, и Игнатов невольно сокрушается на собственную глупость – поторопился сменить сапоги на кроссовки, которые в такую погоду будут не лучше, чем носки.
Может и лучше, но драматизировать Сергею нравится больше.
Перемена длинная – обеденная, а самого обеда у Игнатова не имеется, так что ему остаётся сидеть на опустевшей лестнице, откуда Пивоваров и Шпиль благополучно ушли. Домой.
Счастливые люди, что сказать...
Ангелина-Ангелина... А как имя это сократить можно?
Типа... Лина? Может быть, как и сказал Макс – Ангела?
Удивительно, как ей её имя подходит. Внешность практически стереотипная, как у ангелов на рисунков. Ну, за исключением рисунков, где ангелов изображают пузатыми детьми в панталонах.
– Так и думала, что ты тут, – Сергей вздрагивает, тут же поднимая взгляд от носков своих кроссовок на лицо. Украшенное расслабленной улыбкой, светлыми серовато-голубыми глазами и блондинистыми волосами, едва спадающими на лоб и глаза. Ангелина чуть склонилась над ним, прищурив свои светлые глаза, а в руках держит тёмно-синий портфель-мешок, – а где твои товарищи?
– Дома, – вздыхает Игнатов, – сядешь?
– Ага, – девушка бросает портфель на пол и на него же садится, откидываясь на прохладную стену, – развлекаешься?
Ангелина окидывает Сергея взглядом. В руках у него нет телефона или сигареты – обычных атрибутов для этого местечка. Сидит он здесь, хоть и в окружении множества школьников, но один. Вокруг него словно «мёртвая зона». Никто рядом не решается встать или сесть.
– Думаю.
– О чём?
...О тебе..?
– Ты будешь смеяться.
– Я? Да ни в жизнь.
– Как сокращается твоё имя?
Светлые брови на Ангелинином лице чуть приподнимаются.
– В интернете заблокировали?
– А...
Абалдеть, я такой тупой.
Класс.
– Обычно называют меня «Линой» или «Гелей». Кто-то полным именем... А чего вдруг? У меня имя вроде не трудное...
– Да красивое имя, как и ты в целом, – Игнатов замирает с приоткрытым ртом.
Я чё ща сказал?!
– О, – кивает она, – спасибо.
Игнатову кажется, будто в голове его звучит громкая сирена.
«Я сделал ей комплимент!».
– Хорошее место. Тут тихо. – в ответ на её слова рядом двое невысоких мальчишки, на вид лет четырнадцати начинают ругань, кромко вереща. Им в ответ тут же возмущается громким басом парень лет шестнадцати - семнадцати, «советуя» им замолчать. – Ну, иногда – Ангелина едва слышно посмеивается.
– Тут так себе, в основном, – отмахивает Сергей, – без компании делать особо нечего.
– Ты был без компании, когда я сюда пришла.
– Свалила моя компания домой, – вздыхает Игнатов, – даже зависть берёт.
– Да, ты говорил. Ну, тебе экзамены сдавать, так что зависть свою отложи на дальнюю полку. А другой компании не наблюдается?
Сергей невольно морщится. Экзамены – главный источник стресса на данный момент, так что их упоминание в непринуждённом диалоге ощущается как удар под дых.
– Какой «другой»? «Другая» моя компания это ты.
– И... Всё?
– Ну да? – задумывается парень, – ну типа того. Я не самый общительный парень.
– Да? Я почему-то подумала, что у тебя достаточно друзей.
– Ну, двое. Больше, наверное, и не надо.
– Ясно...
– Слушай... – Игнатов поворачивает голову к Ангелине, что едва кивает головой в ответ, – я много раз говорил тебе спасибо. Наверное, скоро язык отсохнет, ну и пусть. Ты очень мне помогла и я не знаю, как тебя отблагодарить.
– Никак. Я не прошу ничего, это... Просто не по-человечески - смотреть, как у человека с каждым днём бледнеет лицо, и он закрывается в себе из-за потери чего-то очень важного. Я представила, что было бы со мной, попади я в подобную ситуацию. Это... Тяжело. Очень. И тебе была нужна поддержка, так почему бы мне её тебе было не оказать?
– Мне казалось, что я тебя раздражаю и ты вынуждена терпеть моё нытьё, потому что по несчастью рядом оказалась.
– Ну-у-у, я сначала так же думала. В смысле, что я думала: «о боже, зачем мне это», но потом... Мы вроде подружились?
– А... Ага...
Они друзья.
Это радует.
Или... Э... Нет?
А почему нет?
– То, что случилось с Настей... Наверное, я не самый хороший человек, но я рада, что на её месте оказалась не я и... кажется, она меня умышленно туда не пустила.
– М?
– Когда меня «ты» позвал за ту будку кирпичную – меня она перехватила на полпути. И... Умерла. Он хотел меня убить. Иногда от кошмаров просыпаюсь. Не помню от каких, но догадаться не трудно. Получается, что она меня спасла.
Настя... Действительно...?
– Она... Подходила ко мне. Говорила, что... – Игнатов тяжело сглатывает, – что... О его планах.
– Что? – Ангелина переводит на него изумлённый взгляд.
– Я виноват. Я так виноват, что я даже не знаю... Можно ли мне оправдываться? Я просто проигнорировал её... Тупо и, наверное, высокомерно.
Поток мыслей Сергей старательно сдерживал подготовкой к экзаменам, но не здесь, не сейчас и не при ней. Отчего-то именно встревоженные глаза Ангелины ломают хрупкую дамбу, сдерживающую бурную реку тяжёлых мыслей.
– Я подумал, что она опять что-то задумала и... Да, блять, нет мне оправдания, я знаю!
– Ты уверен, что тебе надо оправдываться? – Некрасова вздыхает и прикрывает глаза, – я не прошу от тебя этого. Всё произошло... Не по твоей вине.
– И не по твоей.
– Может быть. Но я предпочитаю думать, что Настя знала, что делала. В любом случае... Я... Хотела бы сказать ей спасибо, но...
Ангелина рвано вдыхает. Игнатов неловко кладёт свою ладонь поверх ладони девушки. Холодные пальцы чуть подрагивают.
– Ладно, не туда свернули, – Некрасова смотрит на руку Игнатова. Немигая.
– А, – руку Сергей одёргивает, – прости.
– Я спрашивала у тебя, почему ты так себя ведёшь. Почему смотришь на меня в любой удобный, или не очень, момент... Как бы сказать...
Звонок завершает перемену и Ангелина во мгновение поднимается на ноги.
– Д-давай после уроков поговорим, ладно? – она вновь убегает. Даже не смотрит на него и не ждёт ответа.
На урок Игнатов не идёт. Вскоре Сергей готов был биться головой о стену из-за осознания. Поразительного и совершенно страшного.
Сергей:
Чё делать?
Максим:
Муравью хрен приделать
Максим:
Чё опять?
Сергей:
Я люблю Ангелину