Глава 39
Максим:
А я говорил
Максим:
А в чём проблема? Ангелина сама как? Что думаешь?
Сергей:
Я не знаю
Сергей:
Она ведёт себя странно, но дружелюбно
Максим:
Уже ничё так
Максим:
Напиши ей
Максим:
Или ртом скажи
Сергей:
Ладно. Я попробую
Максим:
Давай
Максим:
Поднимаю за тебя банку пива!
Игнатов зажмуривает глаза.
Надо ли?
Может быть, я спешу...?
Это так глупо – точно тороплюсь!
Мы же знакомы всего полгода... Даже меньше!
Сергей переходит в диалог с Ангелиной. Его пальцы замирают над клавиатурой не в силах набрать даже буквы.
Глубокий вдох...
Сергей:
Ты мнк очень нравигься
Сергей:
Типа я бы хотел предложить тебе встречаться
Сергей:
Если я тебе тоже
Сергей:
Нравлюсь
Игнатов едва не выбрасывает телефон в окно и зажмуривает глаза до разводов перед ними. Наделал кучу ошибок в сообщении, написал полный бред и, скорее всего, Ангелина ему даже не ответит. Будет игнорировать до самого конца школы, а потом сотрёт о нём воспоминания и они больше никогда не увидятся.
Ангелина:
После уроков поговорим, ладно?
Это конец. Она отложила разговор. Голова в следующую секунду уже кружится, а перед глазами мир темнеет. Кажется, что он вот-вот свалится в обморок. Сердце бешено бьётся о рёбра, словно в надежде вырваться из костяной клетки, пальцы леденеют, а ноги перестают держать. Зря он встал, когда набирал сообщения – сейчас Игнатов ухватывается за перила лестницы и с трудом усаживается на пол без травм.
Почему так не было с Настей?
Почему он вообще решил, что написать Ангелине будет хорошей идеей? Почему решил, что его странные чувства найдут ответ у Некрасовой?
Зря всё это.
Может, не поздно сказать, что он лишь пошутил?
Да, это просто шутка. Глупая, совсем не смешная. Шутка.
Так нельзя. Это жестоко.
Сергей стонет, желая заглушить тревогу, однако та лишь сильнее сдавливает голову. Игнатов не знает, сколько времени он здесь сидит, однако, когда очередной звонок раздался под потолком коридоров, он поднимается на ноги.
Учебный день неумолимо подходит к концу. В другом случае Игнатов бы до потолка прыгал, но не сейчас. Дрожащие руки и сердце, от быстрого биения которого Сергею становится тяжело дышать.
– Серый, ты норм? – Иван, оказывается, всё это время сидит рядом, изредка бросая на Сергея взволнованные взгляды. Лицо у Игнатова бледное, а по вискам скатываются крупные и холодные капли пота, – выглядишь не очень.
Кажется, Сергей слышит это слишком часто в последнее время.
– Да, – вымолвить даже эти две буквы Игнатову стоит слишком больших усилий, – устал. И жарко тут
– Понял. Отпросись да свали.
– Не, у меня встреча.
– С девушкой?
– С чего ты взял? – тон у Сергея выходит более напряжённым, чем он сам того желает, – в смысле, нет - с подругой.
– Чел, вы расстаётесь?
– Нет. В смысле, мы не встречаемся даже. Ещё... Бля, оторвите мне язык и выбросьте.
– Да ладно, – Иван посмеивается, – боишься, что откажет?
Игнатов решает заткнуться. Стыд и так ему все кишки скрутил, а если он рот откроет, то точно выдаст какую-нибудь ещё личную дрянь, которую Иван при желании разболтает всем, кому не лень.
– Понял, – Ваня кивает, когда не получает никакого ответа, – да ты, главное, не убивайся сильно. Пока ничего не случилось же? Так что «ура».
Сергей кивает и заставляет себя смотреть на доску. Слова Ивана совсем его не успокаивают, но, кажется, у Игнатова наклёвывается новый друг – это, несомненно, хорошая новость.
Звонок. С последнего урока. Сергей не сразу понимает, что время вышло – теперь он обязан встретиться с Ангелиной и получить её ответ. Положительный ли он, станет ли Некрасова вступать в отношения с ним или же после окончания одиннадцатого класса они больше никогда не увидятся...? Может быть, Ангелина уедет в Омск, а он, не сдав экзамены, осядет здесь. Возможно, пойдёт в колледж, отучиться на повара и будет гнить на какой-нибудь дрянной работёнке до конца своих дней.
В раздевалке Игнатов не спеша завязывает шнурки на зимних ботинках, которые вскоре нужно будет менять на что-то более влагоустойчивое, потому что снег обратится глубокими лужами.
Ожидание – порой, проблема каждого. Оно всегда слишком мучительно, в частности, для Сергея сейчас.
Поверила ли она ему? Может, он сказал не достаточно? А если сказал глупость - она вообще появится? Может, она сейчас смотрит из окна и ждёт, когда же он уйдёт? Быть может, она уже ушла...?
Даже неудивительно будет, если она перенесла разговор, потому что желала отвязаться.
Да... Точно...
Она лишь из вежливости отложила диалог, на деле не желая к нему возвращаться...
Однако, оказывается, ожидание не так страшно, как появление её на пороге школы. Она копается в портфеле, хмурит тонкие брови, кривит лицо.
И даже так он готов поклясться, что видит что-то... Особенное.
А когда девушка устремляет свой взгляд прямо на него, стоящего так нелепо почти напротив, со сцепленными перед собой в замок руками... Нет, земля из под ног не уходит и не идёт кругом голова. Лишь сердце бьётся чаще и дыхание такое неровное, что, кажется, вот-вот прервётся.
Ангелина делает пару шагов, оказываясь прямо напротив него, чуть приподнимает голову, ибо к своим восемнадцати Игнатов Ангелину значительно перерос.
– А... Ну... Э... – вместо пламенной речи рот выдаёт что-то совсем не привлекательное, – привет... да... М... Короче... Я чего сказать-то хотел... ну, точнее извиниться там да... Вот.
– Извиниться...? – её губы растянулись в полуулыбке.
– Ну... да. Что я так... там. Наговорил что я там... Короче я, ну, наверное, сказал что-то не то, да? Вот. Извиниться хотел.
Господи, разве мама учила его так отвратно складывать слова в предложения?
Ангелина лучезарно улыбается, сгребая Сергея в объятья, утыкаясь ему в плечо. Как тогда – становится так же тепло.
– Ну ты... Ой, дурак...
– Ну, спасибо, – притворно недовольным тоном произносит он. Порыв ветра, несущий запах приближающейся весны, ласково касается их волос, – мы... теперь встречаемся? – эта мысль с трудом укладывается в его голове.
– Э... Ну, наверное? – она отпрянула, – думаю да, – говорит так, словно спрашивает.
– Блин, а я без цветов и конфет...
Она хохочет, толкая парня в бок.
– А я без носков и пены для бритья, получается, – пожимает плечами, – пф...
Секундное молчание прерывается человеком, вышедшим из школы. Какой-то мальчик, на вид с класса пятого-шестого, бросает на них хмурый взгляд, бормоча себе под нос что-то матерное.
– Давай с дороги отойдём, а то нас началка затопчет.
***
Позади Кристины закрывается белая дверь с металлической табличкой, на которой выгравировано имя: «Психолог Дьяченко Е.В.». По совету Желточенко сегодня Игнатова впервые оказалась в кабинете психолога. Разговор вышел не из приятных, и сейчас глаза слипаются, а тяжёлая голова желает соприкоснуться с мягкой подушкой. Кристина вызывает такси, дома оказывается через пол часа. Серёжа сейчас, скорее всего, в школе, так что можно спокойно спать.
С рождением сына мысли в голове не успевают коснуться её самой. Кажется, что её личность потеряла значимость в её же голове и от этого вдруг становится тоскливо. Кристина уже не помнит, когда в последний раз думала о самой себе. Когда в её голове потребности сына и мужа стали выше внутреннего «я» – точно уже не получится сказать и потому сейчас, сидя на двуспальной кровати, которую поутру она старательно заправляла, глаза Кристина направляет в окно. Лёгкий белый тюль не препятствует блеклому свету, который, кажется, исходит от всего небосклона, потому что солнце спрятано за плотным слоем облаков. Не высокие серые дома – пятиэтажки, по узкой дороге поток машин почти беспрерывно куда-то направляется.
Этот город никогда не был оживлённым. Всё в нём лениво, серо и промозгло.
Кристина:
Саш, я хочу уехать отсюда
Александр:
Что случилось?
Кристина:
Ничего. Я просто хочу отсюда уехать.
Александр:
Куда?
Кристина:
Да хоть в тот же Омск
Александр:
Если решитесь – я с вами
Кристина:
С чего это вдруг?
Александр:
Тебе честно или культурно?
Александр:
Во-первых, вы без меня с Серёгой не справитесь
Александр:
А во-вторых, мне сорок! Я не собираюсь до смерти горбатиться в воняющем алкашкой отделе
Александр:
Инспектор ПДН пригодится где-нибудь ещё кроме этого умирающего места
Кристина:
Надо же, не знала, что тебя так прорвёт
Александр:
А я ждал, когда же ты созреешь на этот счёт
Кристина:
Только вот Серёжа не знаю, что скажет. У него карьера, не думаю, что он будет готов с ней расстаться...
Александр:
Крис, на етижи-пассатижи
Александр:
Омск город побольше, чем Исилькуль. У него опыт вообще космический, он работу найдёт на раз два
Кристина:
Надо будет обсудить это в ближайшее время
Кристина:
Я думаю, что Серёжа будет поступать в Омск
Александр:
Да инфа сотка, кто тут учиться вообще будет?
Кристина:
Да, ты прав
Кристина:
Я поговорю со своими. Заходи в гости, как сможешь
Александр:
Хорошо, босс!
Александр:
На выходных подскачу тогда
Кристина откладывает телефон на прикроватную тумбочку и укрывается пледом. Пора спать.
Игнатов входит в квартиру, когда за окном уж темно, а улицы освещают только тусклые жёлто-оранжевые фонари. Тишина и темнота встречают его давно устоявшимся здесь покоем. На мгновение Сергею кажется, что в квартире он один, однако из родительской комнаты тут же раздаётся громкий зевок, а затем заспанная мама включает свет в коридоре и заодно в прихожей. Она сонно, но приветливо машет сыну рукой и бросает взгляд на часы. К слову же шёл десятый час вечера.
– Что-то ты долго сегодня.
– Гулял.
– На улице же холодина, не замёрз?
– Да нет, нормально всё. Не замёрз. Спала? – Игнатов стаскивает с себя объёмную куртку, а затем вешает её на крючок вешалки, – как день прошёл?
– Разговор есть, – видно, слова Кристины восприняли несколько в более мрачном смысле и от того Сергей бросает на неё напряжённый взгляд, – не боись, я не ругаться собираюсь. Переодевайся, пойду, погрею суп.
Игнатов не спешит идти на кухню, потому за стол садится только через двадцать минут. Всё это время мать его пьёт чай на кухне, как-то задумчиво смотря перед собой, а иногда осматривает небольшую кухню, задерживая взгляд на собственной кружке даже дольше, чем обычно задерживают взгляд другие люди на своих кружках. Если они вообще так делают. Сергей в этом почему-то совсем не уверен. Есть он не приступает. В воздухе витает едва уловимая меланхолия и напряжение, давящее на голову и не дающую связанно мыслить.
– Ты ведь собираешься поступать в Омск?
– М? – вопрос застаёт врасплох. Сергею думается, что он забыл, как говорил матери о своих планах, – ну... типа того? Я думал об этом. Здесь, вроде, нечего ловить, – Игнатов замолкает на мгновение, ища в лице матери протест, но его не появляется, – да, думаю поступать в Омск. А что?
– Это, конечно, нужно с отцом обсудить твоим, но у меня тоже есть желание перебраться в Омск. Там перспектив чуточку больше, чем здесь, – Кристина вздыхает. На лице её сына явно виднеется желание знать больше, – я слышала, что ты... пересекался с мужчиной... Что он тебе рассказывал?
– От кого? – зелёные глаза широко распахиваются.
– От него же. Что он тебе говорил?
– Ну... что ты разрушила ему карьеру из-за... «доведения ребёнка до самоубийства». Я ему не особо поверил, да и если он действительно это сделал, то почему бы ему карьеру не разрушить.
Кристина позволяет себе улыбнуться, однако через мгновение тут же мрачнеет.
– Я... никогда тебе этого не рассказывала. Думала, что тебе это не нужно. Теперь мне кажется, что ты бы хотел это знать.
– Ты про своего друга?
Мать в ответ кивает.
– Ну, – Сергей переводит взгляд на лампу, что почему-то неярко освещает кухню. Наверное, лампочка скоро перегорит. – Сначала, мне было интересно. Потом.... Не то чтобы. Это же твоя жизнь и твои секреты? Вот... мне и нечего их знать. Нет, если ты захочешь или хочешь мне рассказать, я бы послушал. Не, я и так слушаю, что ты говоришь, в смысле я имею ввиду, что я выслушаю то, что ты скажешь, если ты сама этого хочешь, но я сам не хочу у тебя ничего выпытывать, хотя я вроде этого и не делаю, но вроде, как выглядит, будто я пытаюсь выманить эту историю, хотя вроде не пытаюсь и... Короче... Да?
Игнатов с трудом подавляет желание выругаться.
– Не обязательно мне эту историю рассказывать. Она не приятная, да и так понятно, что тогда случилось... – Сергей замолкает, когда слышит смешок со стороны родительницы.
– Хорошо.
В замке входной двери проворачивается ключ. Игнатов вздрагивает и вмиг расплывается в счастливой улыбке. Как же давно Сергей не видел отца.
В прихожую парень выходит за пару минут, пока мать ставит в микроволновку какую-то еду, а затем смотрит на отца, что вешает куртку на крючок и не верит собственным глазам.
– Привет, – усталая улыбка расцветает на отцовском лице, – я сегодня смог уйти пораньше, наконец-то нашли ещё одного травматолога.
– О-о-о, – мать появляется в коридоре, спеша обнять Сергея старшего, – давай, мой руки.
– Понял, мой капитан.
Игнатов решает уйти в собственную комнату. Ему нужно отдохнуть, а матери и отцу нужно поговорить. Смешанные чувства, вызванные этой новостью, кажется, не так плохи.
Утро наступает слишком скоро.
Последний звонок приближается и от того, каждый день в школе наполнен обилием различных занятий, которые не имеют ничего общего с не любимой многими учёбой. В другое время Сергей был бы счастлив, однако не сейчас. На очередной репетиции вальса ему кажется, что он зря теряет время. Он танцует с Ангелиной, пока она бормочет себе под нос заученные ею формулы из алгебры или слушает, как она рассказывает ему краткое содержание какого-нибудь романа – в такие моменты мысль о бесполезности такого время препровождения отходит на второй план, однако в один момент «надзиратель» этого импровизированного бала требует, чтобы Ангелина замолчала. Она так и делает.
Теперь точно бесполезное время препровождение.
– Я в Омск с семьёй походу переезжаю, – говорит Игнатов шёпотом, почти неслышно и потому Ангелина на мгновение хмурится.
– Чего? – поворачивает голову к Игнатову ухом.
– Переезжает моя семья в Омск.
– Ну, так и классно, – девушка всматривается в его лицо, – что не так?
– Не знаю, что-то странно. Вроде месяц назад они никуда не собирались.
– Ну...
– Игнатов и Некрасова, ворковать будете за пределами репетиционного зала. Сейчас сосредоточьтесь на нашем занятии, а то опозоритесь на всю линейку!
Игнатов закатывает глаза и тоже видит от Ангелины.
Какой же великий позор. От него и отмыться не получится!
– Так нормально же. Ты там учиться собираешься, а родители у тебя, вроде, нормальные.
– Ну, типа того.
– Тогда не понимаю проблемы.
– Ну... Что-то новое, причём так кардинально... Новая квартира, окружение и типа того.
– Ну, в твоём случае это не такая явная проблема. В ВУЗЕ тебя никто знать не знает, как и друг друга. Это вообще меньшая проблема из всех, которые сейчас есть.
– А ещё Денис и Максим тут остаются, скорее всего.
– Да вы сможете общаться. Главное - желание.
– Некрасова и Игнатов!
Когда старшеклассников наконец-то отпускают, Игнатов Сергей спешит на лестницу. Там, как и обычно, Денис и Максим о чём-то негромко беседуют, курят и изредка посмеиваются с каких-то своих шуток.
– Здарова, – Игнатов протягивает руку сначала Максиму, а после Денису для приветствия, – что вы тут?
– Да сидим... – пожимает плечами Пивоваров, – а ты чего? С репетиции что ли?
– О-о-о-о, с Ангелой точно! – восклицает Максим, выпуская поток пара к потолку.
– Чё? – хмурится Игнатов, садясь рядом с друзьями.
– Танцы танцуешь, – поясняет Шпиль, – ты чё-то задумчивый. Что-то сказать хочешь?
– Да, – кивает Игнатов медленно, – я переезжаю же. Вместе с семьёй. А вы...?
– Я – хрен знает, думаю, может быть, куда-то поеду, но не знаю сейчас, – пожимает плечами Пивоваров.
– А я предпочту спиться, – посмеивается Максим, – а если реально – то мне некуда ехать и денег у меня нет. Может, переберусь куда-нибудь, но после того, как на шабашках отработаю.
– Понял... – Игнатов задумчиво поднимает взгляд на белый потолок, – ну, иногда пиво пить зовите.
– Ой, да ладно, – отмахивается Максим, отбирая у Дениса электронную сигарету, – не драматизируй, чувак. Всё классно, время идёт, всё меняется. Ты, Серёга знакомишься с нормальными людьми. Даже девушками.
– Фу-у-у, – протягивает Денис, а затем разражается громким смехом.
– Это не смешно, – фыркает Максим, – это грустно.
– С чего бы? – Пивоваров распахивает в удивлении карие глаза.
– Короче, – Сергей хлопает Максима по плечу, – всегда мне пишите, зовите в Доту и зовите пить!
– Э-э-э, Серый нам нельзя пить, – вдруг произносит Максим.
– А я про лимонад.
***
Жарко. Май и солнце почему-то слишком горячее для весны. Кажется, какого-то первоклассника увели в тень – плохо ребёнку. Старшеклассники стоят очень далеко от тенька – на виду у всех. Благо, девятиклассников значительно больше одиннадцатиклассников и последним удаётся незаметно вести «интеллектуальные» беседы. Игнатов отмечает быстро бьющееся сердце. Бьётся оно так скоро не то от нервов, не то от страшной жары. Верхняя пуговица белой рубашки расстёгнута – это совершенно ему не помогает. В толпе родителей Сергей видит свою мать. Кажется, отец обещал тоже быть здесь, но через мгновение Игнатов видит дядю Сашу.
Что он тут делает...?
По школе соскучился?
– Дорогие обучающиеся, выпускники, их родители, их братья и сёстры. Сегодня, в этот солнечный день, хочется поздравить вас с окончанием очередного учебного года. Для одиннадцатого и девятого классов пришло время делать серьёзный выбор. Ваше будущее теперь зависит лишь от вас. Вашего решения и сил, которые вы приложите для сдачи ОГЭ и ЕГЭ. Я могу лишь пожелать вам удачи. Помните, что здесь вам всегда рады. Школа – ваш второй дом и мы готовы вас принять обратно!
Колонки издают неприятный пищащий звук.
– М-да, – бормочет Максим себе под нос, стоя позади Игнатова.
– Чё, после этой «крутой сходки» ко мне? – Денис тяжело вздыхает, верно, от невозможности закурить.
– С вами можно? – Ангелина чуть склоняет голову вбок, – у тебя кондей дома есть?
– Конечно, – важно проговаривает Пивоваров, – моя мать вроде на работу собирается, так что ко мне можно хоть роту солдат загнать.
– Смелое заявление, – посмеивается Игнатов, – пить будем?
– Конечно.
Ангелина хмуро смотрит на лицо Сергея.
– Ну, я буду пить лимонад, – спешит поправиться Игнатов.
– Каблу-у-ук, – закатывает глаза Максим, – Ангела, имей совесть, школу же закончили!
– Поступать ещё и экзамены сдавать. К слову: алкоголь влияет на мозг, причём очень губительно. Интеллект понижается. Лучше сдать экзамены, а потом уже пить.
– Ну-у-у, мне понижать нечего, а Денису – тем более, так что...
– Ну, а вы попробуйте не пить до экзаменов – там и посмотрим, как что получится.
– Душно что-то, – закатывает глаза Максим.
– Чё говорите? – Пивоваров чуть склоняется в сторону разговаривающих друзей и разочарованно вздыхает: опять ничего не услышал.
– Серёга каблук, – говорит Максим, утирая тыльной стороной ладони свой вспотевший лоб.
– А-а-а, вот это новость.
– Нахер идите, – фыркает Игнатов в ответ.
– Тихо! – шикает Ангелина.
– А теперь на вальс приглашаются выпускники одиннадцатого «А» класса, встретим их громкими аплодисментами!
Сердце Игнатова подскакивает к самому горлу, а руки холодеют.
Как бы всё не запороть.
– Давай, мужик, – посмеивается Максим вслед Сергею и Ангелине, что выходят всем на глаза.
Музыка начинает тихо играть из колонок, с каждой секундой звуча всё громче.
Поклониться даме, протянуть руку в жесте приглашения на танец. Руку его тут же принимают и крепко держат.
– Не нервничай, мы всё равно тут самые крутые, – Некрасова широко улыбается, вопреки своему не шибко оптимистичному настрою по жизни. Одета она скромно – платье неброское, чёрное, длиной не ниже колена. Рукава длинные - объемные на предплечье, как фонари, а на запястье завершаются широкой манжетой из плотной ткани. Волосы, видно, завиты в лёгкие локоны, а на лице аккуратные стрелки. Он же на её фоне точно выглядит сомнительно. Волосы он никак не мог уложить. Возможно, не старался достаточно, а возможно в наследство от каких-нибудь прадедов ему достались, что называется, непослушные кудрявые волосы. Мать вынудила его надеть пиджак, который он оставил где-то в классе в надежде, что его никуда не утащат. В рубашке хотя бы не так жарко.
К слову, в белой рубашке он в школе появляется раз в четвёртый за всё время обучения.
Невольно Игнатов бросает взгляд в сторону матери. Рядом с ней стоит Желточенко, а завидев смотрящего на них Сергея, показывает ему язык.
Человеку сорок.
Он работает в полиции.
– У тебя очень... Интересная группа поддержки, – посмеивается Ангелина, – даже завидно.
– Ты про дядю Сашу?
– Про себя.
Музыка всё громче и вальс вскоре подходит к концу под громкие аплодисменты. Старшеклассники уходят в общую толпу, пока ведущие продолжают что-то говорить.
– Класс, как на вашей свадьбе побывал, – широко улыбается Максим, за что получает тычок в бок от Дениса, – ай!
– Заткни рот, – бурчит Денис, кивая на Сергея, лицо которого покраснело не то от жары, не то от смущения. Ангелина же, кажется, слов Максима не услышала, – я устал, – вздыхает тяжко, – сколько можно? Я когда-нибудь закончу эту шарагу или...
– А теперь послушаем нашу начальную школу! Им есть, что сказать нашим старшеклассникам!
– ...Блять...
– Не ругайся, – фыркает Сергей, хотя и сам точно не рад.
Наконец-то закончилась эта бесконечно длинная линейка.
***
Машина тормозит недалеко от старых чугунных ворот с облупившейся чёрной краской, которая в солнечный день ещё поблёскивает в свете жаркого весеннего солнца. К тропинке уныло склонятся совсем недавно выбившаяся из-под холодной земли жёлто-зелёная трава, издали напоминающая сухую. Большая территория огорожена бессменным чёрным высоким забором, за которым редкие деревья скрывают в своей тени по паре-тройке могильных плит и каменных памятников.
За столько лет могил здесь прибавилось, но ту самую могилу Кристина всегда видит первой. Ту могилу, которой здесь точно не должно было быть. Точно не сейчас и не через пару десятилетий вперёд – этой могилы здесь быть не должно.
В похолодевших вдруг руках она держит скромный букет ромашек, на которые долго смотрит, стоя прямо перед калиткой. Позади слышен хлопок закрывающейся двери машины – рядом теперь стоит Александр, смотрит за ограду и кладёт свою руку на Кристинино плечо.
– Ты точно решила? – голос его глух и полон скорби. Редко когда можно услышать такого Желточенко.
Кристина в ответ кивает и делает шаг вперёд – к самым воротам, однако не заходит. Смотрит и смотрит туда, где могила Ковалёва Евгения стоит, кажется, под самым солнцем, выделяясь на фоне остального окружения слишком сильно.
– Испеки мне завтра... заварной суп...
Глаза в очередной раз намереваются обронить несколько слёз, и Кристина поднимает глаза к небу. Чистому и голубому.
– Поехали, – бросает она, вдруг развернувшись и принявшись идти в сторону машины. Желточенко же поражённо остаётся на месте.
– В смысле? Я думал...
– Я говорю, поехали. Не нужна я там, – скромный букет она кладёт близ ограждения, – быстрее, что стоишь?
Желточенко бросает долгий взгляд за ограду. Сам он здесь бывал до того редко, что и название этого кладбища в его голове испарилось уже несколько лет назад. Сегодня он вызвался приехать с Кристи лишь для того, чтобы в душе его больше не появилось чувства собственной его гадкости, как человека.
Ковалёв Женя – точно бы удивился, увидев его здесь, да ещё и рядом с Кристиной. Был бы он доволен?
– ...не узнаем никогда, – одними губами произносит Александр и Кристи, благо, этого не слышит.
***
Мелодия будильника вырывает Игнатова из приятных и мягких объятий сна. Глаз он нехотя открывает, видит, как уже вставшее солнце оставляет на стенах «зайчики». Через мгновение в голове вспыхивает одна тревожная мысль, что, как серена, говорит о приближающемся страшном событии: ЕГЭ. Сегодня. Математика.
Тут же всю сонливость прогоняет тревога, что крепко опутывает его шею будто бы грубой верёвкой.
Ангелина:
Доброе утро, просыпайся, а не то я умру от стресса
Сергей:
Ты же готовилась
Ангелина:
Это не значит, что мой стресс как-то уменьшается от этого факта
Сергей:
Ну, тут да
Сергей:
Согласен
Ангелина:
Я после экзаменов напьюсь
Сергей:
Правильно
На кухне слышится протяжный писк закипевшего чайника, который, верно, тут же убрали с огня. Игнатов спешит подняться с кровати и направляется к шкафу, чтобы найти достойную одежду.
У школы он стоит один около двадцати минут, а затем вдали видит Ангелину. Синяки под глазами видны даже издали, и Сергей вдруг ощущает тревогу уже не по поводу экзаменов.
– Привет, – говорит Ангелина негромко и тут же зевает, – половину ночи повторяла тригонометрию. Не выспалась жесть...
– После экзамена обязательно поспи, – советует Игнатов, на что Ангелина закатывает глаза.
– Спасибо за невероятно «ценный» совет, – девушка перекладывает из руки в руку свой паспорт и чёрную ручку, раздражённо хмуря брови, – извини. Нервы.
– Да ладно, – отмахивается Сергей, – пошли? А то без нас уедут.
– Ага, – кивает девушка, на Игнатов принимается идти в здание их школы. До экзамена остаётся полтора часа, – м...Серёж?
Парень тут же оборачивается.
– Я люблю тебя. Не обижайся на мои слова, ладно?
– Я... – на секунду Сергей замирает, – я тоже. Никаких обид, пошли.
***
Экзамены уже позади. Вещи собраны, его ждёт поступление в один из ВУЗов Омска. Ангелина уехала ещё позавчера, а они собираются сегодня. Дядя обещается перебраться в Омск через неделю - нужно закончить дела на работе и, как говорит Дядя Саша: «выпить безалкогольного пива с коллегами в ближайшем баре». Мать Игнатова постоянно задумчива. Три дня назад она уволилась с работы, с трудом оставив учеников другому тренеру.
Искать работу в Омске, верно, будет тяжко, но настроена она решительно.
Отец же точно не ожидал такого радикального решения от своего семейства и потому был несколько озадачен: решать вопрос по поводу собственной работы действительно сейчас точно выйдет проблемой. Замены ему найти трудно - мало кто согласиться работать практически без выходных за не самую достойную зарплату.
Отработать ещё неделю – такое условие поставило руководство, так что сначала Кристина и его сын переберутся в Омск, а уже после – он сам.
– Я поехал, позвоните, как сядете в поезд, – говорит Сергей, обнимая жену за плечи, – давайте. С квартирой решим в ближайший месяц, надеюсь. Залог за квартиру в Омске я внёс, документы у тебя, Крис, на почте. Серёга! – сын показывается в прихожей через пару секунд, – веди себя хорошо.
Игнатов в ответ вздыхает, а следом улыбается, махая рукой на прощанье.
– Пока-пока.
А через несколько часов в купе они с матерью смотрят в окно. Солнце светит ярко. Ярче, кажется, чем когда-либо. Лето в «полно разгаре», за окном точно жара, хоть с утра было и прохладно.
Денис и Максим остались в Исильнуле. Навсегда ли – кто их знает, но на душе тоскливо. Впереди новая жизнь и, кажется, старым друзьям в ней нет места. Там будет всё по-другому. Там их семью точно ждёт что-то лучше, чем сейчас.
А у Кристины в голове слишком много мыслей. Часть её жизни остаётся позади, как и Женя Ковалёв. Был бы он рад тому, что происходит или нет – Игнатова никогда не узнает. Сейчас от этого мысли её омрачаются, и, верно, сын это замечает, а потом чуть склоняет голову вбок, в немом вопросе.
– Всё хорошо, Серёж, – Кристина тускло улыбается, – новая жизнь, новые мы. Когда свадьбу ждать?
– Какую?
– Твою и Ангелины, – посмеивается Кристина.
– А-а-а-а.... А-а-а! Нет! В смысле, я не это... Не то!
– Ну-ну...
– Да реально говорю, какие свадьбы?
Игнатов в растерянности смотрит на смеющуюся мать и сам невольно улыбается. Чёрная полоса позади, а впереди – светлое будущее.