Глава 29
Когда Игнатов, на удивление всех сокомандников отбивает уже пятую шайбу, перед глазами его всё вдруг начинает плыть. Дыхание уже давно сбитое, так что, наверное, просто дышит неправильно. Через мгновение руки уже не так крепко держат клюшку, а ноги принимаются гудеть. Сергей спешит поднять руку вверх - знак, что он нуждается в перерыве и подъезжает к борту, где тренер сурово на него смотрит, а Ангелина стоит рядом с лицом, совсем неокрашенным красками эмоций.
– Ну что такое, Игнатов, а? Только ведь разгулялся...
– Ты в обморок не шлёпнишься? – Ангелина принялась снимать шлем с головы Сергея, а у него у самого говорить ничего не выходит. Тело как будто немеет, – твою мать...! – восклицает девушка, тренер, рядом с ней стоящий, тут же принимается рыться в карманах, – держись, давай-давай...!
Что случилось... Опять...?
Во что я...
Ввязался?
В глазах на секунду темнеет, а в следующее мгновение он уже лежит на льду. Холодно. Слишком холодно и хочется встать, но сил нет. Кто-то хватает его за руку, а затем его голове становится теплее.
Настя...?
Нет...
Лицо над ним размывается и становится нечитаемым.
Это не Настя...
Насти... Нет здесь, да? Точно... Нет...
– Медсестру! – восклицает знакомый голос тренера.
Я упал в обморок?
Почему?
Раньше никогда не падал... Странно всё это. И почему всё так? Я же нормально справлялся раньше. Никаких проблем, а последнее время проблема на проблеме... А! Ангелина. Точно... Надо же было прямо перед ней так опозориться. Она и так думает, что я чудик...
А какая мне разница, что она думает?
Точно: совсем всё равно.
Взгляд проясняется, когда в нос ударяет противный запах отвратительного нашатыря. Мысли постепенно становятся разборчивыми, а напуганное лицо Ангелины пугает его в ответ.
– Что случилось? – во рту терпкий вкус крови. Она вязким металлом растеклась по языку и щекам, и неприятно стягивает кожу под носом и губы.
– Игнатов, – тренер щёлкает перед лицом Сергея пальцами, – ты как?
– Нормально... – сил нет чтобы руку поднять, но Сергей уверенно кивает, – я упал что ли?
– Есть такое, – Илья стоит, облокотившись о борт катка, – прилёг.
– Ясно, – Сергей, опираясь дрожащими руками на лёд, принимает сидячее положение, – извините. Не знаю, что со мной такое...
– Ко врачу ходил? – тренер вздыхает устало и отходит от парня недалеко, чтоб тот мог встать на ноги.
– Ходил. Мне ничего не сказали. Говорили, что со мной всё нормально, просто нужно спать вовремя ложиться и меньше уставать. А я не устаю...
– Оно и видно. Игнатов давай ка ты ещё разок ко врачу сходишь? Ну не дело это. Ты как на соревнованиях выступать будешь?
– Каких соревнованиях?
– Областных. Они в феврале будут. Тебе надо подлечиться. Как вас..? – мужчина смотрит на Некрасову.
– Ангелина.
Игнатов хватается за борт катка и с трудом подтягивается, наконец поднимаясь на ноги.
– Проследите за ним, пожалуйста. Парни, проводите друга до дома.
– Нет... Не... Надо... – Сергей выпрямляется, – я сам.
– Полуобморочным слова не давали, – хохочет Илья, – пошли!
Ангелина молча подхватывает Сергея под руку и принимается вести в сторону выхода с катка.
– Ну и ну, Серый, на даму всё повесил, – слышится за спиной голос Димы, – давай помогу...!
Игнатова подхватывают под вторую руку и спешно ведут в раздевалку. Сергею остаётся только едва передвигать дрожащими ногами.
– Как переодевать тебя будем?
– Могу позвонить матери... М... Она может тебя подвезти до дома, – Ангелина смотрит в список контактов в смартфоне, выискивая «Мать».
– Нет, – тут же качает головой Игнатов и толкает дверь в раздевалку, – я сам справлюсь. Не немощный.
Вмиг его обжигает собственная злоба и от этого силы в нём прибавляется, чтобы через мгновение оказаться в закрытой комнате и совсем уж медленно направиться к своему шкафчику. Следом в раздевалку входят остальные парни из команды и совсем ничего ему не говорят, за что Сергей им непременно благодарен.
Когда он наконец переоделся - взглянул на своё лицо в отражении заляпанного зеркала. Губы, подбородок и нос – всё измазано в плохо стёртой тёмной крови.
Красавец: бледная рожа, синяки под глазами и обветренные, полопавшиеся местами губы - тоже кровят, между прочим.
– Я пошёл, – Игнатов решает по пути зайти в туалет, – пока всем.
А за дверью его, что удивительно, ждёт Ангелина, подпирая стену. Она оглядывает его лицо, секунду роется в кармане и достаёт пачку сухих салфеток. Молча выуживает одну и протягивает ему.
– Подотрись. На улице всех распугаешь.
Он слепо водит по лицу, сила в ногах появилась, но голова всё ещё противно гудит, а руки не слушаются, и Сергей усиленно трёт по одному месту, раздражая кожу под носом.
– Может всё-таки позвонить кому-нибудь? – Ангелина раздражённо вздыхает, выхватывая из рук Сергея салфетку, – тебя с ног ветром сдует.
– Ветра-то нет, – хихикает, – так что удержусь как-нибудь.
Он замирает, пока Ангелина усердно стирает кровь с его лица.
– Спасибо, – становится неловко, когда Некрасова, вздыхая, сминает салфетку.
– Да пожалуйста. Пошли уже, домой тебя отведу.
– Да ладно, я сам. Ничего со мной не случится.
– Ты десять минут назад на льду валялся.
И зачем она только лезет в это?
Возится с ним, как с маленьким ребёнком.
– В общем, как хочешь. Я тогда пойду. Пока.
Она быстро уходит, оставляя Игнатова в пустом коридоре.
Вскоре Ангелина оказывается здесь. Дома тихо. Мать, наверное, спит. Она как раз взяла отгул на работе, потому что нервы не дали ей спокойно уснуть прошлой ночью, а в таком состоянии за руль садиться смертельно опасно. Да и теперь к машинам-то подходить страшно, не то что за руль садиться.
Солнце оставляет последние лучи на полу, протягивая их к стенам, словно длинные лапы и через минут десять точно исчезнет за деревьями, уступая место ночи. Ангелина стоит в прихожей, смотрит на пыль, что редко мелькает в лучах закатного солнца и решает позже убраться – нечего пылью дышать. В собственной комнате Некрасова убиралась не часто - после тренировок и школьного дня сил не оставалось почти ни на что, только домашнее задание она выполняла с завидной регулярностью, а на остальное, в частности, домашние хлопоты, не хватало ни времени, ни желания.
Сейчас почему-то хочется убраться. Но сначала вымыть руки, потому что кажется, что кровь, которую она часом ранее стирала с лица хоккеиста, въелась в пальцы, хоть она на прямую её и не касалась.
Зачем вообще пошла на его тренировку?
Зачем полезла помогать?
Пусть ничего себе не думает, я просто отвлекалась от аварии. Иначе бы совсем крышей поехала...
Сергей:
Спасибо
Сергей:
Я дома
Ангелина решает оставить сообщения без ответа. Почему-то хочется его больше не видеть и не слышать, хотя ничего страшно не произошло. У парня всего лишь обморок, наверное, давление подскочило.
Перед глазами вмиг всплывает недавнее событие. Она растерялась. Глупо. Просто перетащила его голову себе на ногу, которую она под себя поджала – нога, к слову, сейчас ей активно мстит болезненной пульсацией. Ангелина глупо смотрела на его залитое кровью лицо, полностью отключив голову и надеялась, что он не захлебнётся.
Некрасова быстро шагает, вскоре резко закрывая дверь в собственную комнату, будто прячась от обитателей квартиры. И пусть на неё никто не смотрит, хочется побыть одной.
Наверное, есть о чём подумать?
Да не о чем тут думать.
Ангелина решительно надевает на голову накладные наушники. Самый просто способ заткнуть собственные мысли – включить музыку, да погроме или лечь спать. Уснуть сейчас не выйдет, потому что перед глазами сразу лицо Игнатова в не приглядном виде и вмиг перехватывает горло и дышать становится трудно, а тошнота противно ползёт по глотке.
Отец сейчас в больнице и эта мысль больно ударяет по каждому органу в теле, словно кто-то усиленно колотит по ней, не жалея сил. Хочется закричать от искусственной боли – она ведь её надумала, потому что в реальности на ней ни царапины.
***
День. Дермовый. Самый дерьмовый день за последнее время для Игнатова. С матерью он вчера не пересёкся – и хорошо, выглядел он вчера отвратительно – самому тошно было, а матери лишние нервы не нужны. Слишком остро уж она реагирует на его «приключения». За окном темень и с кровати вставать не охота. Но, походу, придётся, потому что иначе учителя с него шкуру сдерут.
Мама, наверное, уже ушла на работу. Очень странно, что она даже не говорила с ним, но, наверное, сильно занята какими-то своими делами, о которых Сергей, как правило не знает. Да и лезть не охота.
Ему бы придумать, что на ЕГЭ сдавать, да перестать страдать.
Когда там уже конец года? Если не завтра, то Сергей раздобудет пистолет и обязательно застрелится. Не успел он дойти до школьной раздевалки, как его уже схватили за руку и куда-то поволокли. Через мгновение он осознаёт, что волочит его за собой никто иная, как их классная руководительница и идут они, о боже, в актовый зал где собираются репетировать вальс.
Вальс?!
Серьёзно?!
– А.. э... Я прибаливаю, мне же нельзя..!
– А я вас не спортом заниматься заставляю, а просто потанцевать, Игнатов, ты же спортсмен!
– Мне танцевать с шайбой?
– Не хами, Игнатов. Давай-давай. Скоро вас по парам разобьют, а я пойду вас собирать дальше. Надо же, а! Взрослые люди, а как услышали про вальс на выпускной разбежались. Позорище!
Всплеснув руками, женщина спешно унеслась по коридору.
Он же может не пойти!
Гениально, можно просто...
– О! Ещё один! Заходи-заходи. Одиннадцатый? Имя скажи своё, – тучная женщина с дешёвым «планшетом» для бумаг.
...не пойти...
– Игнатов Сергей, – парень с трудом подавляет раздосадованный вздох, когда рука женщины чиркает, вписывая его имя в список.
– А чего так не весело? Я тебе сейчас пару найду и будете танцевать. Так... Пара..
Пара.
Пара?!
Конечно пара, Серёг. Ты думал вальс один выплясывать?
– Ну я же не танцор совсем, да и давление у меня! Вот... Ко врачу надо мне!
– Да-да, Игнатов, давай уже. Иди, вон, можешь поискать себе пару.
Сергей понуро проходит в актовый зал, наполненный старшеклассниками. На лицах у всех «счастье» и парень осматривает каждого. Все, кажется, выбрали себе пару.
Как-то это странно всё.
Эх.
– Эй! Как там тя! – противный свист раздался в актовом зале, – Серый! Э! Поди сюда по-братски!
Игнатов смотрят на малознакомого человека. Парень. Ровесник, наверное, одноклассник, которого Сергей ранее не видел. Глубоко вздохнув, с мыслью, что его никто не побьёт на глазах у толпы школьников и учителей, Сергей решает подойти к странному ровеснику.
– Чё?
– Не буду кота за яйца тянуть, ты мне сразу скажи: Ангелину знаешь?
– Какую?
– Да светлую такую... Как её... Некрасова, вроде. Так знаешь не?
– Ну допустим.
– Допускаешь, значт... Твоя женщина? Какого хера тогда с Жекой мутит? Не стыдно с проституткой-то мутить?
Да ты ахерел, мудак?!
– Нет,, – сквозь зубы выдаёт Игнатов, желая уйти и больше этого не слышать.
– А если правду мне сказать?
– А ты кто такой, чтобы я тебе правду говорил или не правду? Чувак, давай ближе к телу – чё тебе надо? Нормально мысль сформулируй, а потом говори, придурок, – Игнатов откидывает кудрявую чёлку со лба.
– Так ты с Ангелиной спал или нет? Стыдно признаться, да?
Чё?
– Слышь, давай я тебе глаз на задницу натяну за такие вопросы? Тебя вообще это как касается? – через мгновение Сергей приближает своё лицо так близко к чужому, неотрывно смотря тому в глаза, – потеряйся, чтоб я тебя не видел, понял? Я с тобой говорить больше не буду, просто в морду дам.
– Да ты смельчак, да? – усмехается незнакомец, – подраться собрался?
Нет!
– А ты думаешь мне соперником будешь? Обтекай, я не буду тратить на тебя своё время, мусор.
Уходим!
– Стоять, э! – парень хватает Игнатова за руку, намереваясь её заломать.
– Отпусти меня, – Сергей нарочно повышает тон голоса и через пару секунд тучная женщина на входе обращает своё внимание на них.
– Что происходит там?!
– Повезло тебе... – шипит парниша и руку Игнатова отпускает.
По школьному коридору Ангелине долго идти не пришлось, потому что прямо около кабинета, где в головы детей вбивают основы Химии, за руку её хватает их классный руководитель.
– А?
– Некрасова, наконец-то! У нас вообще-то ты в выпускном классе, надо вальс репетнуть хоть разок! Пошли-пошли!
Какой к чёрту вальс...?
А.
Последний звонок, точно.
– А с кем хоть выльс?
– Да какая разница? С кем хочешь с тем и танцуй!
Ну-ну...
А у Игнатова тем временем жизнь катится в пекло, потому что только что огласили пары и где-то нашли Настю, которую с ним и поставили. Отказаться он конечно хотел, но почему-то стало неловко. Хотя, видеть Настю он точно не хотел, потому что при виде её лица в горле густел ком тошноты.
Как всё тяжело!
– Так, я собрала десять из одиннадцатого «А» и тринадцать из «Б» классов, – что-то активно записывая, громко проговаривает женщина на входе, – ведёте себя как дети малые, на концерте в честь выпускного же надо что-то делать... Ладно, есть пары, которые между собой договорились и хотят выступать вместе?
Десяток учеников подняли руки, а остальные, в числе которых был и Игнатов, разрозненно стояли, смотря друг на друга со странным напряжением. Нет желания вообще касаться кого-то из них, а Сергей упорно игнорирует словно выжидающий взгляд Насти. Она выглядит получше, будто выспалась или Игнатову так только кажется, но смотреть на неё теперь чуть легче.
Они ведь расстались?
– Так... По-нят-но...
– Я привела ещё одну, – радостная женщина, кажется, учитель английского языка, заводит Ангелину в зал, – теперь, кажется, четырнадцать? Всем пара есть?
– Ну... Нам бы ещё одного мальчика, потому что кому-то одному пара не достанется.
– Да что же такое... – вздыхает классный руководитель Ангелины, – не знаю где их всех искать...
– Скорее всего уже дома. Так, – женщина откладывает «планшет» с записями на убитую тумбочку, которую кто-то сюда приволок, – ты и ты, хорошо смотритесь, – она показывает на парочку: мелкая по росту девушка с короткой стрижкой, делающей из её головы шляпу от гриба и высокий парень. Его описать как-то не выйдет, потому что приметных черт у него нет совсем, – Игнатов, солнце, давай-ка с Соловьёвой.
Да твою ж мать, да как же, а?!
– А... Так я ж не здоровый!
Ты точно это хотел сказать...?
– В смысле... Э... Я плохо себя чувствую, я в обмороки падаю, вот упаду как, напугаю... Кого-нибудь...
– Да-да, я уже поняла, что вы никто не хотите ничем заниматься, но мы никого больше ловить не будем. Номера ваших родителей у нас всегда есть, так что не вынуждайте меня. Вставайте в пару, живее. Так... Каратаев и Савушева, так... м... Некрасова с Новиковым.
Ангелина удивлённо переводит взгляд, на, кажется, Данила. Того самого, что к ней на физкультуре подходил. Данил же в свою очередь противно кривит лицо, и девушка остаётся на месте – ещё чего, подходить к этому, очевидно, заносчивому типу, который почему-то сейчас выглядит совершенно недовольным.
– Извините! – Игнатов поднимает руку, – могу я сменить пару?
– А? Ну... Игнатов...
– Пожалуйста!
– Меняй. Кого?
– Ангелину, если она не против...
– А? – Некрасова удивлённо смотрит на Сергея, – э... Ладно...?
Вокруг вновь слышатся шепотки, от которых вмиг становится неудобно, но почему-то Игнатов выглядит спокойно. Он только облегчённо выдыхает, когда слышит её согласие.
Реально расстались что ли?
Или поругались?
Уже минут тридцать прошло и только сейчас распределение по парам наконец-то завершили. Песню выбрали какую-то заезженную, но не такую уж и плохую, так что когда сказали выстроится Игнатов даже не почувствовал стыда как то обычно бывает на таких мероприятиях.
– Так! Я буду отсчитывать вам темп, пока без мелодии, чтобы все меня хорошо слышали. Понятно? И так, кавалеры подают руку дамам и... Раз, два, три, раз...
Не сказал бы Игнатов никогда, что хороший танцор. В жизни он с кем-то танцевал раза два от силы, и то, если считать воспитателя в детском саду и девочку одноклассницу в первом классе. До вальса там далеко было, а теперь в их паре, судя по всему, танцевать вальс умеет именно Ангелина, так что Сергею не остаётся ничего кроме как подстраиваться по ведущую девушку.
– Ты же на танцы ходила, я и забыл.
– Зря. За ногами следи, не хочу без пальцев остаться, – фыркает Некрасова, совершая поворот, – почему нам не объясняют, как танцевать вальс? Вон, половина «кто куда».
– Не знаю, – пожимает плечами Сергей, – одни мы с тобой молодцы.
Ангелина в ответ посмеивается, игнорируя то, что Сергей ей на ногу таки наступил.
– Да не говори...
– ...Раз, два... Стоп! Молодые люди, я отсчитываю вам ритм, вы совсем не слушаете!
– А вы включите песню, может так будет лучше? – советует классный руководитель Ангелины, – под мелодию-то оно проще?
– Ладно!
Спустя час хотелось умереть. Ноги болят от постоянных ошибок. Удивительно, но Ангелина бывает достаточно разговорчивой и достаточно неаккуратной. Желания танцевать так ни у кого и не появилось, а мелодия только раздражает. Пол тут скользкий, благо, гладкий.
Игнатов аккуратно держит девичью руку, пока Ангелина почти виснет на его плече изнеможённо вздыхая, когда ведущая комментирует отсутствия «жизни» в их паре. Видимо, хореографов, как художников – понять сможет только хореограф или художник.
– Давай уйдём, а? – жалобно просит Ангелина, шипя от боли из-за отдавленных пальцев на ногах, – мне сегодня ещё на каток вообще, я ж не дойду...
– Точно, мне же тоже!
– А тебе то что «тоже», ты ж в обмороки падаешь.
– Это было один раз, – Игнатов отпускает руку Ангелины и спешно направляется к руководящей процессом, натянув на лицо самую добродушную и грустную улыбку, – простите, нам очень жаль. Мне нужно на занятия по хоккею, я совсем забыл, что у меня скоро соревнования. И Ангелине тоже надо идти, у неё тоже соревнования.
– Ишь чего удумали, вас специально сняли с уроков! Если не хотите заниматься танцами, то марш на занятия. Это вам не свободный день, это важная репетиция!
– Хорошо, мы тогда пойдём отпросимся у классного руководителя!
Как удобно, что классная Ангелины где-то потерялась.
Повезло!
– Ну-ну. Идите уже, сил на вас никаких нет.
Сергей и Ангелина быстро направились в раздевалку. Нет желания кого-нибудь встретить.
– А пошли на общественный каток? – натягивая куртку, неожиданно предлагает девушка.
– Общественный? А тренировка?
– Ты дурной? До тренировки ещё часа четыре если не пять. Утро же.
– А...
Общественный каток?
С Ангелиной...
Да почему бы и нет?
– Идёшь, нет?
– Иду.
– Прогульщик, – закатывает глаза Ангелина и направляется на выход. Её примеру следует и Сергей.