Глава 26
Сергей чудом не закашливается и выдыхает дым вверх. Он, сизой змеёй, устремляется вверх, изворачиваясь, точно живой. Настя совсем рядом, делает, кажется, слишком много глубоких затяжек, а затем, выпускает их через нос.
– Знаешь... Спасибо тебе, ты мне действительно помог со всей этой историей с Жекой.
– Почему... я совсем ничего не помню? – решает озвучить, давно крутящиеся в голове мысли, Игнатов, – ну, с того дня в квартире?
– ...Я..., наверное, виновата перед тобой, – она окунает кончик дымящейся сигареты в снег, что так удобно аккуратной кучкой лежит на железном поручне крыльца дома Игнатова.
– А? – Сергей хмурится, – ты о чём?
– Ну... Ты такой хмурной и нервный был, а я подумала, что тебе неуютно в новой компании. Решила, чтоб ты втянулся, тебе в «Мохито» твоё закинуть, типа... пару таблеток...
Что?!
– Таблеток... – кажется, он на миг слепнет, а из-под ног земля уходит, – как?
– Тебе не понравится.
Правда что ли?
Мне и так не нравится всё что ты говоришь сейчас.
– Говори... уже.
– Да за щекой было парочку таблеток, вот я их типа в дело и пустила... Поделилась короче, ну... ты понял.
Понял.
Я понял.
Я... всё... понял...
Внутренности скрутились в узел, а к горлу подкатил ком тошноты. Ноги невольно подгибаются, и он почти падает. В груди чувство такое... будто ему кучу гвоздей заколотили прямо в рёбра.
За что...?
Зачем?!
Игнатов глубоко вдыхает холодный зимний воздух и мысли его, точно ненадолго, упорядочиваются.
– Ты чего, Серёнь? Весело же было, ну, кроме того момента, когда ты начал меня оскорблять, – Настя хихикает так глупо и от этого смешка так противно, что Сергей удивляется собственной реакции, – эй? – она протягивает руку к его плечу и Игнатов шарахается в сторону, на ходу выбрасывая дымящийся окурок в снег.
– Я пойду, – сухо бросает Игнатов, – пока.
– Эй, а я... Ты ж меня звал к себе в гости!
– Потом. В следующий раз... Ладно? Пока
Сергей не оборачивается. Вбегает в подъезд, словно ничего и не видя перед собой. Через мгновение оказывается в квартире.
Не ной.
Только попробуй, Серёг.
***
Санёк:
Кристи, доброго дня
Санёк:
Давай я тебя сегодня с работы заберу?
Санёк:
Поговорить надо
Я:
О чём?
Санёк:
О твоём одуванчике
Я:
Ладно. Забирай – поговорим
Кристина пристально следит за выполнением её ученицей «Акселя», который они отрабатывают уже добрые два месяца и одобрительно кивает, после её удачного исполнения.
Первое время работы здесь, наблюдать за чужими детьми и их успехами было подобно настоящей пытке. Смотреть, как девушки и молодые люди упорно трудятся, добиваясь заметных успехов и из раза в раз, вспоминая почившего Евгения, слишком тяжко - сердце в груди до боли сжимается. Благо, сейчас голова её ясна и почти не засорена мыслями о давнем друге, теперь лишь точность выполнения элементов действительно важны.
– Молодец, Соня! Хорошо сегодня поработала – отдыхай.
– Спасибо, Кристина Евгеньевна! – Соня уходит в раздевалку, а до конца рабочего дня всего два занятия по полтора часа.
За окном уже темно, когда Кристина покидает Ледовый дворец, а у входа её ждёт машина, которую Александр где-то откопал. На вид автомобиль ничего такой - не помятый, не облезший. Сизого цвета, кажется, «Лада».
– Садись, красавица! – улыбающаяся голова двоюродного брата высовывается в окно, – подвезу куда хочешь!
Кристина не может сдержать глупую улыбку.
– Где такой автомобиль откопал?
– Да психанул, искал когда Серёгу - потратил почти три косаря. У меня столько зарплаты нет, так что начальство мне отвалили чью-то б/ушную тачку. Катает и ништяк.
– Понятно, – Кристина решает сесть на переднее сиденье, – что там про Серёжу?
– Ну, юлить не буду: связался мальчишка с подозрительной компанией... Я бы сказал, что по кривой дорожке пошёл, да только видел его виноватую моську, когда я его домой тащил. Хрен знает, что там у него происходит, – Желточенко останавливается на светофоре, – ты хоть поинтересуйся.
– Да... Конечно.
Да что ж такое творится!
У неё взрослый сын, которому нужно внимание и необходимы разговоры, а она... А она вся в своих «справедливости» и «возмездии».
Глупость, да и только.
– Совсем про него забыла... Хороша мать, ничего не скажешь, – вздыхает Кристина.
– Не терзай себя, – Желточенко щурится от бьющего света фар в глаза, – он подросток это, ну, нормально. Не буйный и на том спасибо, а мы то уж ему по наклонной пойти не дадим.
Кристина кивает, смотря перед собой в лобовое стекло на дорогу.
– Спасибо Саш
– Ну вот, я ж тебе всё это не в упрёк говорю. Понимаю, что времени нет, все дела. Накой я ещё нужен, как не для наблюдений? Я ж дядя!
– Иногда напоминаешь одноклассника Серёжи, – закатывает глаза Кристина, – может так и есть, м?
– Эй! – Александр изображает обиду, не отрывая взгляда от дороги, – кошмар, если ты так подкалываешь Серёгу старшего - то я ему сочувствую.
– Ну-ну...
– Да куда ты рулишь, баранья ты морда! – срывается на крик Александр, когда какой-то автолюбитель спешит его обогнать в плотном потоке автомобилей, – понапокупают прав и ездят важные!
Игнатова лишь несмело посмеивается, смотря в окно.
– Так это! Я чего сказать-то хотел... Серёга с девчонкой какой-то связался. Пора бы уже, конечно, но что-то дама сердца его мне не нравится. На таких, знаешь, по секрету тебе скажу, не грех и пар лишних дел повесить, например, какое-нибудь хранение...
– Что ты пытаешься мне этим сказать?
Все внутренности сжимаются.
– Ну... Скажем так, девушка та... с послужным списком достойным, – Желточенко теперь не выглядит уверенным как пару мгновений назад, – не подумай, никакого криминала. Просто... семья специфическая, да и она сама тоже... не «ангел». Короче по базе – пай девочка влюбилась в хулигана, только в нашем случае чуть-чуть наоборот. У нас пай мальчик.
– Ясно... Хотелось бы с ним поговорить, но насильно же его не усадишь, правильно?
– Не усадишь, – кивает Саша, – ну, он вроде пацан понимающий, я бы сказал даже размазня...
Крис смиряет брата долгим и тяжёлым осуждающим взглядом, на что Александр глупо хихикает.
– Короче потрещать с ним за жизнь можно. Вот я о чём.
– Можно.
Машина заворачивает в знакомый Кристине двор и останавливается.
– Может зайдёшь?
– Не, мне завтра на смену, хочу хотя бы в коопе с парнями забиться, ты уж не серчай, ладно?
– Да, конечно, хорошо поиграть, – Кристина выходит из авто, затем провожая машину взглядом до самого выезда из двора.
Скоро Новый год – основной праздник в жизни большинства людей, а она даже не придумала что сыну дарить. Да и мужу тоже.
Коньки сыну дарить слишком банально, да и новые ему не шибко нужны. Игру для компьютера? Телефон? Ну нет, это слишком... Может быть... оплатить ему какие-нибудь курсы или... Может быть новые кроссовки или футболка? Еда – конфеты и шоколадки? Нет.
Толстовка и носки? Ха-ха-ха – открытка? Картина по номерам...
Бред какой.
Сергей младший редко, когда находит новые хобби, да и из хобби у него только хоккей да погулять. На самом деле мечта, а не ребёнок. Сам за компьютер почти не садится, только пропадает на три дня невесть где, а так – отлично. Даже книжки иногда читает и по дому помогает.
Может просто у него спросить, что подарить?
Тогда вся сказочность испарится...
Ему же девятнадцать лет не за горами!
Сбивчивый мысленный поток прерывается, когда Кристина оказывается напротив входной двери в их квартиру. Вскоре она же в тёплой и тёмной прихожей. На полке стоит обувь сына, а на вешалке – его куртка. Странное желание побуждает Крис засунуть подмёрзшую руку в чужой карман и тут же почувствовать укол совести.
О чём только ты думаешь?
Что он курит? Колется? Или что?
Руку она тут же одёргивает, словно коснулась раскалённого чайника. Отворачивает голову в сторону, лишь бы не смотреть своем позору в лицо – не доверять своем сыну. Класс. Докатилась.
Я точно мать или мне привиделось?
Воздух в квартире затхлый, хочется тут же раскрыть все окна и впустить мороз с улицы, чтобы он немедленно выгонят зловония с комнат. Кристина проходит в кухню, тут же выпивая немедленно налитую воду. Окно она открывает, глубоко вдыхая свежий воздух, даже лёгкие расправились и в груди становится легко. В квартире тишина, хотя время всего восемь – слишком рано для сна, потому что Сергея в кровать не уложишь раньше часа, а то и позже. Каждое утро, когда им удаётся пересечься, Кристина непременно ехидно улыбнётся и укажет на болезненность лица не выспавшегося сына, а тот хмуро что-то пробурчит в ответ, засыпая на ходу.
Игнатова подкрадывается к двери комнаты Сергея и тихо стучит, не желая возможно спящего сына разбудить. По ту сторону тишина и она приоткрывает дверь.
Сергей лежит на кровати, в сбившемся одеяле с красным лицом и прилипшими ко лбу завитками чёрных волос.
У него температура что ли?
Женщина решает войти, смотрит на чужое лицо пару секунд, прежде чем прикладывает ладонь к его лбу. Горячий, но не критично.
– Привет, – голос хриплый и сонный.
– Ты заболел?
– Не знаю, – Сергей открывает зелёные глаза и смотрит на мать пару секунд, будто фокусируя взгляд, – днём вроде всё нормально было.
– Чучело, сейчас градусник принесу, лежи.
– Да не, не надо, нормально всё, – Игнатов спешно садится, тряся головой, – не парься, ма.
– Не спорь с матерью, ляг и жди.
Кристина спешно ищет градусник в аптечке и парацетамол.
– На, меряй.
– Да мам... – Сергей тут же видит строгий взгляд матери и протянутый ему почти в лицо ртутный градусник, – ладно-ладно...
– Ты вот мне скажи, как умудрился?
– Ну... Я ж на каток хожу. Там холодно, вот.
– Ну-ну, – вздыхает Кристина, – а с глазами у тебя что? – она хватает парня за подбородок и поворачивает лицо к свету. Полопавшиеся капилляры и глаза слишком усталые, – ревел?
– Нет.
– Врёшь, – лицо чужое она отпускает, – что случилось, Серёж?
– Я обязательно должен сказать?
Кристина вздыхает.
– Конечно не должен, просто... Что с тобой происходит? Ты после своей пропажи совсем переменился. Что случилось, когда ты пропал?
– У меня есть девушка. Настя. У неё в семье проблемы и, ну... У неё много друзей и у одного она периодически живёт. Она позвала меня в гости, на тусовку там... Вот...
Крис хмурится.
– Я с ней пришёл к ее друзьям, там выпил немного совсем - уходить собирался. А там... Оказалось, что мне подмешали Кодеин.
Лицо Кристины вытягивается в удивлении. Не то чтобы она не думала, что сын её трезвенник или что-то такое - подростки в его возрасте примерно этим и занимаются, но факт того, что кто-то добавил её сыну в напиток наркотик выглядит совсем уж страшно.
– Я... Узнал, кто мне подмешал этот Кодеин и... – глубоко вдыхает, – это Настя оказалась, – он запрокидывает голову, смотря в потолок, – как то так.
– Ясно... – Кристина прикрывает глаза и тяжело вздыхает, – а бил тебя кто?
– Женя. Из школы чувак.
– Ясно. Саше скажи. Может он что придумает... Ладно. Хорошо. Ты себя как чувствуешь?
– Нормально, честно, – Игнатов смотрит на градусник, где ртуть остановилась назначении «37.5».
– Нормально ему. Спи давай.
Серёжа изображает вселенскую обиду, плюхаясь следом на подушку. Кристина же покидает комнату сына, не забыв перед этим выключить свет. В голове всё смешалось и нет желания сейчас устраивать разборки. Саша был прав по поводу происходящего, её сын действительно связался не с теми людьми, а ведь ту девушку, она, кажется, видела. И они с её сыном в отношениях... Гадство.
***
Родителей нет. На часах уже девять часов, а от родителей ни слуху, ни духу. Ангелина хмуро смотрит на часы, сидя на диване напротив и всё её тело напряжено. Когда звонок телефона разрезает плотню тишину Ангелина вздрагивает.
– Алло? – по ту сторону телефонной трубки слышится множество голосов, – говорите.
– Некрасова Ангелина Петровна? Добрый вечер, – незнакомый мужской голос, до ужаса равнодушный, – к нам поступил ваш отец Исаакович Пётр Некрасов. До вашей матери я не дозвонился, так что решил вам позвонить. Скажите, вы можете приехать сегодня?
– Приехать...
Руки вмиг онемели.
– Да.. Да, конечно скоро буду. Вышлете адрес...?