Глава 19
Крис возвращается домой, когда на часах половина девятого. В квартире как обычно тихо и темно, однако, когда она уже снимает обувь, затем ставя сапоги на полку и не наблюдает вышедшего, как обычно бывает, к ней Сергея.
– Серёжа? – почему-то предчувствие дурное. Кристина вешает куртку на крючок и быстрым шагом направляется в комнату сына. Стучится, но ответа не следует. Женщина решается заглянуть в комнату сына, но его там нет.
Может он... гуляет?
Набрав номер сына, Крис услышала лишь: «Абонент не доступен, перезвоните позже...».
– Алло, Серёж? – голос невольно дрогнул, когда муж поднял трубку, номер которого Крис набрала следом, – Серёжка пропал.
– В смысле?
– Вчера пошёл к друзьям на ночь. И до сих пор не вернулся... Надо его искать.
– На телефон не отвечает?
– Нет.
– Ясно. Я поспрашиваю у знакомых, позвони Саше.
– Да... К-конечно.
Крис несколько секунд ищет номер своего двоюродного брата и нетерпеливо ходит по квартире, пока тот не торопится брать трубку.
– Ало! – когда наконец телефон Александром был поднят, Крис уже готова размазать того по стене.
Какого чёрта ты так долго отвечаешь, кретин!
– А...? Чего такая злая? – голос заспанный.
Он серьёзно спал?
– Серёжа пропал, срочно нужна твоя помощь
– Который из?
– Сын мой, Саш!
– Понял, – голос теперь не такой заспанный, на деле даже взволнованный, – сейчас поеду, свистну своим... Он не отвечает? Как давно?
– Да вот сейчас звонила – абонент не доступен. Не знаю... Говорил с друзьями на ночёвку остаётся...
– А друзьям звонила?
– Нет, откуда у меня их номера?!
– Спокойно. Постарайся хотя бы. Короче, я поехал, ты там... Валерьянки что ли хряпни, позвоню как что-то узнаю.
***
Звонок сестры Александра очень взбодрил. Можно сказать, даже излишне. Он подорвался с нагретой кровати и уставился на часы
Первой мыслью в голове Александра являлась возможная причастность пассии его племянника к его же пропаже. Ранее такого не было, Сергей никогда не был «оторвой»: всегда сидел дома, друзей не много, он называл всего два имени, а до появления дамы в его окружении никогда не пропадал. Значит, достаточно очевидно, что Игнатов младший сейчас с той девушкой.
До участка пешком не больше десяти минут, так что Желточенко поспешно надел поверх футболки и треников служебную куртку и, проверив раза три, закрыл ли он за собой дверь в свою однушку, поспешил в намеченное место.
Вот и ушёл пораньше, блин.
– Санёк, забыл чего? – дежурный, только что на смену заступивший, удивлённо смотрит на успевшего запыхаться мужчину, что преодолел десятиминутное расстояние за минуты три, – твою, подвального типа, каморку уже прибрали...
– Кто прибрал?
– Да этот... Как его...
– Не говори, что там шарился Сорокин!
– Вроде он...
– Блять...
Так, мы тут по делу вообще-то...
– Короче, срочно надо глянуть даму одну... Уверен, в базе есть... Как же её... А! Соловьёва Анастасия Никитична. Возраст где-то... Семнадцать - восемнадцать лет.
– Случилось чего? – мужчина садится за стойку, вбивая названные данные с завидной скоростью, – нервный ты.
– Племянник пропал. Последний раз говорил об этой даме, так что надо знать, есть за ней грешки или нет.
Коллега присвистнул, неотрывно глядя на экран.
– Говоришь, твой племянник с ней общается? Глянь-ка, кажись у нас нарисовывается интересное дельце.
Желточенко белеет лицом и тут же перегибается через стойку, пытаясь вглядеться в найденную информацию.
«...Условный срок за употребление наркотических веществ; побег из учреждения для проведения принудительного лечения; привод в участок за нарушение общественного порядка...»
– Твою мать.
– Слабо сказано
– Блять.
– Уже получше.
– Чё ты такой довольный? Адрес её родителей лучше найди мне.
– На, смотри, – устало вздыхает мужчина, прокручивая страницу чуть вниз, – доволен?
– Ещё как. Спасибо. Хорошей ночи! – Желточенко выбегает из участка, вызывает подорожавшие на пару сотен такси и через три минуты уже едет по направлению в дом неких Соловьёвых. По найденной информации их уже давным-давно лишили родительских прав, но их экс-дочь упрямо возвращается назад. Кажется, дома она появляется крайне редко, но появляется. Может быть там Сергей и находится.
Когда тебе восемнадцать, и ты влюблён любое предложение от своей пары ты с радостью принимаешь, даже если оно звучит не совсем законно и опасно.
Такси приезжает на место не более чем через три минуты. Плюсы маленького города, где пробок почти не бывает. Особенно в такое время.
Домишко на вид скверный, Желточенко в такие заходить, конечно, приходилось: издержки профессии, но никак нельзя сказать, что ему такое занятие очень нравилось.
Такси уезжает, оставляя серьёзно настроенного Александра один на один с дверью частного дома. Покосившийся весь, ветхий.
М-да, детям тут жить нельзя...
Мужчина стучится. Кажется, совсем не сильно, но доски затрещали и он ненароком задумывается, как бы что не обвалилось в этой халупе.
Тишина.
Александр светит включенным на телефоне фонариком в окна, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в темноте дома, но ничего не выходит.
Нетерпеливо переминается с ноги на ногу, со стороны точно выглядит, как какой-нибудь нарик.
Он решительно прочищает горло, сопровождая громким звуком
– Есть кто дома? – он стучит, не жалея сил. От трухлявово дома в ответ, отваливается доска, под которой, удивительно, бетон.
Молчание в ответ.
Ну, либо Серёга в смерть пьяный или убитый и его не слышит, либо его там просто нет.
Потратил время. Блять.
Где его искать?!
Мелодия звонка прозвучала в тишине слишком громко
– Желточенко Александр, я вас слушаю?
– Саш, это я.
Кристина. Голос сиплый, напуганный до дрожи в теле.
– Что-то ещё случилось?
– Ты нашёл что-нибудь?
– М... Недавно Серый мне рассказывал, что у него появилась какая-то подружка. Я пробил её адрес. Тут она сама официально не проживает, ну, и не официально, как оказалось, тоже. Так что идея о том, что парочка решила позависать у дамы дома отпадает.
– И...?
– И я обдумываю новую версию. Крис, пожалуйста, постарайся меньше нервничать. Мы его найдем.
По ту сторону слышится глубокий вдох и выдох.
– Ладно. А отследить телефон его можно?
– Я попробую. Спасибо за идею.
Он сбрасывает вызов, пиная какой-то камень на потрескавшемся асфальте.
Куда же тебя унесло, Серёга...?
***
Глаза открываются не с первого раза. Холодно. Он лежит на всё том же диване, только в странной, неестественной позе - головой вниз. Конечности болят, да и лицо, будто по нему лупили не жалея сил.
Опять на кого-то нарвался...?
Сергей садится - голова противно кружится. Тошнит. Вокруг темно и слышно лишь чьи-то сопение и храп, а когда рука Игнатова пытается найти телефон в кармане джинсов, помимо внешнего холода ещё и внутренности все скрутило.
Телефона нет.
На ноги он поднимается попытки с пятой. Отчего-то колени почти не гнутся и ноги веса Игнатова не выдерживают, при попытках сразу же опаляясь тупой болью. Когда же это испытание было им пройдено, он принялся шарить в темноте, надеясь найти ходьбы свою куртку.
Единственное место, где горит свет - это мелкая прокуренная кухня. Видимо, курили тут целой ордой, а окно открыть забыли. Сергей, дрожащей невесть от чего рукой, приоткрывает форточку и вдыхает промёрзший воздух с улицы. Кажется, снег идёт. Игнатов видит на столе свою родимую куртку. В чём-то испачканную, как будто по полу валяли или вместо половой тряпки использовали.
Класс.
Шорох из комнаты, откуда только что пришёл Сергей, вынуждает накинуть на плечи верхнюю одежду, и быстро, на сколько позволяло его нынешнее состояние, направился в прихожую.
Настя.
Где Настя?!
Обуви её тут нет.
Она ушла?
Зеркало бросается в глаза и Игнатов несмело к нему подходит, предварительно включив настенный светильник. В полумраке он видит своё бледное, «помятое» лицо и свои глаза. Расширенные зрачки затопили радужку и блестят. Жутко. Слишком сильно блестят.
Он под наркотой всё ещё...?
Он под наркотой, чёрт возьми?!
Телефона нигде не видно, куртка вымазана, и он под кайфом. Здорово.
Домой нельзя - мать убьёт.
А отец не починит...
– Ты чё тут...?
Незнакомый голос пробуждает в груди дикий страх. Сердце забилось сильнее, будто начало карабкаться по глотке норовя вот-вот выпрыгнуть из рта.
Бежать!
Прежде чем Игнатов успевает обработать неожиданную мысль, он, так и не застегнув обувь, ринулся прочь. Под ногами лестница чудом не провалилась, ибо трещала так, что на миг стало ещё страшнее. За ним никто не гнался, не звал его. Не пытался остановить и затащить обратно в квартиру, но кровь бурлила, вынуждая Сергея бежать и бежать. На улице темно и снег в глаза засыпается, гонимый холодным ветром. Ни шапки, ничего. Только куртка нараспашку.
Домой никак нельзя, а Настя невесть где. Куда же она подевалась? Почему с собой не забрала...?
Что вообще произошло?
Ничего почти не помню...
Сергей доходит до автобусной остановки. Никого нет. Ни единой души, так что спросить даже сколько времени не у кого. Чтобы сориентироваться ушло где-то минут двадцать.
Отсюда, например, до Дениса минут тридцать пешего пути. До Шпиля все сорок, и то если быстрым шагом.
У Дениса мать дома. Не поймёт.
У Шпиля, хоть и отец, но тому будет всё равно на присутствие даже собственного сына, не то что на Сергея.
Осталось надеяться, что Шпиль его впустит...
Уже часа два прошло по ощущениям. Холод собачий. И только сейчас, Сергей наконец замечает дом Максима.
Открой только дверь, пожалуйста.