Глава 20
Сергей стучит в дверь, но почему-то звука почти не слышно.
Придётся в звонок звонить.
Вот бы у Шпиля от этого проблем не было...
Дверь открылась не больше чем через минуты три после трели звонка. Заспанный и лохматый, Максим пытается сфокусировать глаза на лице своего старого знакомого.
– Ты...? Какого хера ты тут? – без доли агрессии, Шпиль проводит ладонью по лицу, хмуря брови, – сколько время-то, блин...
– Я не знаю, но я не могу пойти домой. Можно у тебя побыть хотя бы ночь?
– Заходи, чё с тобой сделаешь...
Сонливость из голоса Максима испаряется и теперь он уверенно шагает в сторону собственной комнаты, кажется, не боясь разбудить отца.
– Случилось чего или ты соскучился?
– Случилось. Зеркало есть? – Игнатов чувствует себя ощутимо лучше, по сравнению с тем, что с ним было в той злополучной квартире.
– А чё, есть на что смотреть? – Максим откровенно насмехается, но небольшое зеркало на подставке пластиковой в руки даёт.
Зрачки уже заметно меньше.
Ну, хоть на этом спасибо.
– Чё ты там рассматриваешь?
Теряет терпение Максим, выхватывая из рук Игнатова зеркало и устремляя свой взор ему в лицо.
– Меня накачали наркотой. Я под кайфом не знаю сколько провалялся.
– Чё?!
– Чё слышал, – Сергей тяжёлым грузом падает на диван в комнате друга, – какое число и сколько время?
– Э... – Шпиль смотрит в экран телефона с секунду, – время почти второй час ночи. Число – двадцать третье.
А с Настей они пошли в ту квартиру...
Как здорово: двадцатого вечером.
– У меня ещё и телефон спёрли! – осознание столь досадного факта пробуждают в груди тревогу, – до меня семья дозвониться не может... Я, считай, тупо пропал.
– М-да, – Шпиль садится на свою скрипучую кровать, утыкаясь взглядом в пустоту, – ну, давай тогда завтра иди к родителям.
– У меня одежда на дерьмо похожа...
– Иди в ванную, замой пятна, – пожимает плечами Максим.
Сергей молча кивает, наконец стягивая куртку.
– Ты серьёзно ширялся на незнакомой хате?! – голос Максима звучал так, словно он только что осознал произошедшее.
– Нет, с анекдотами! – фыркает Сергей, – пойду замою...
***
Скоро рассвет, а Кристина так и не позволила себе уснуть. Тревога даже на стуле сидеть не давала, почему она уже который час ходит по кухне и гостиной. Ноги уже гудят.
Звонок Крис принимает за секунду, даже не взглянув на имя звонившего.
– Крис мы пока не можем его найти. Сейчас людей мало, которые согласны работать сверхурочно. Скоро рассвет, так что рабочий день не за горами. Там и народу прибавится.
Злость и отчаяние вспыхнули в голове, взорвавшись фантомным фейерверком перед глазами.
– Ты... Ты почти всю ночь кормил меня обещаниями, что знаешь где мой сын, а теперь говоришь, что ты умываешь руки?!
– Кристина...
– Заткнись, – голос у неё дрожащий, сиплый и от того очень грубый, – прости. Я... Попробую уснуть. Спасибо большое за вклад.
– Крис... Мы его найдём. Я обещаю.
– Надеюсь, не зря...
Звонок сбрасывают. Крис садится на стул. Глаза предательски слипаются и начинают жечь не то от подступающих слёз, не то от высохших из-за отсутствия сна глаз.
Когда ты найдёшься я тебе такое устрою.
Месяц дома будешь сидеть!
Только попробуй что-нибудь натворить!
***
– Ну может загулял парень, вернётся!
– Нихера себе загулял! Ты этого мыша видел? Чтобы так загулять, надо хотя бы немного интересов иметь «посторонних», а у этого... – Желточенко вздыхает, останавливая гневный поток мыслей, которые точно вылились бы в тираду и не факт, что цензурную.
– Сань, ну я чё сделаю? У нас знаешь сколько пропавших находят у их друзей в гостях? Нам время дорого, а эти... Эх! Вот знаешь, что, Санёк? Вот как обед пройдёт - не объявится так мы, эт самое, по улицам патрулировать начнём. Ты сам вон, выжатый какой. Ты нам ещё нужен, а племяша твоего найдём. Матери его так и передай.
Передам
И будет мне секир-башка.
Учитывая всю предысторию избранницы Серёги, можно ждать больших неприятностей.
За всё время работы в сфере правоохранения Желточенко ни раз приходилось работать с подобного рода делами. В основном за всей этой темой прятались отвратительные отношения с родителями или непонимание и конфликты новой подрастающей личности с внешним миром. Грустно всё это, но, к великому сожалению, практически не искоренимо.
Александр решает не уходить домой - смысла не много, да и спать спокойно он не сможет. Так что он заходит в свою каморку кладового типа, садится на скрипучий стул на колёсиках и включает ноутбук.
В картишки что-ли...
Сыгрануть?
А если... Его не найдут.
Не очень уместные мысли, на самом деле... Крис тогда с ума сойдёт. Это будет слишком для неё.
Александр прикрывает глаза, откидываясь на спинку стула.
В этот день они в первый и последний раз оказываются здесь вместе. Крис дрожит, словно листья дерева на ветру. Взгляд пугающе-пустой, лицо столь бледное, что Желточенко иной раз готовиться ловить изредка пошатывающуюся Кристину. Она останавливается напротив совсем свежей могилы. Только пару недель назад здесь были немногочисленные родственники некогда жизнерадостного фигуриста восемнадцати лет.
Всего восемнадцать.
До чего прискорбно.
– Почему так...? – шепчет Рыжикова, норовя вот-вот упасть на сырую землю. Александр подхватывает девушку под руку и ставит ту на ноги, – Саш... А... как так...? – она поворачивает голову и смотрит в лицо двоюродного брата. И так смотрит, что ему самому вдруг стало едва ли не физически больно. – ...Он... Ему... Восемнадцать только... Да... – девушка всхлипывает, утыкаясь в плечо Желточенко.
Мать её совсем не ищет и от того хочется кричать. Беспросветная тьма, безысходность острыми шипами царапает горло и жжёт глаза. Как же отвратительно.
– Если бы... – хрипло так, совсем измождённо, – если бы я раньше... Да... Я же... могла всё исправить! Почему так, а?! – Кристина отстраняется и громко так надрывно кричит, – он не должен был умирать! Не должен! Я... – вмиг она затихает, садится на каменную лавочку чуть поодаль могилы и прячет лицо в бледные ладони, – такое ничтожество...
И шёпотом она бормочет оскорбления себе под нос, точно адресуя их никому другому.
Проходит где-то лет пять, когда Желточенко узнаёт о беременности двоюродной сестры. Смешанные чувства, через секунду перерастают в неудержимую радость. Будь он смелее, точно бы кричал на весь дом.
– Пацан?! Реально?!
– Аха-ха-ха, ага... Серёжа говорит, что назовёт его Сергеем, – радостный голос по ту сторону телефона греет душу, – не дай бог, честно.
– А чё, удобно! Имя запоминать не надо новое.
– Ага, как же...
– А звучит же! Сергей Сергеевич Игнатов.
– Не-е-е, я думала над... Например, Олег, Илья, ну, или Женя, там...
Будто водой холодной окатили.
– Ну-у-у, бе-е-е, Илья Сергеевич Игнатов? Такое себе. Олег Игнатов? Вот Серёга! Серёга наш мужик будет!
– Помяни моё слово, он не будет Сергеем.
На выписке, когда к ним: Сергею – отцу который, ему самому и матери-свекрови его сестры, выносят укутанного в пелёнки кричащего... Сергея Сергеевича Игнатова, Желточенко невольно смеётся под удивлённые взгляды рядом стоящих...
Сергею младшему уже семь. Мальчишка ходит на футбол. Через пару лет – уже на хоккей. А Кристина тренером трудится. В фигурном катании она действительно добилась немыслимых, как считает Александр, успехов. Даже на соревнованиях занимала каких-то места. Даже, вроде первых. А мальчик, в свои почти десять не так талантлив, но, быть может, он ещё раскроется?
Желточенко вздрагивает от прозвучавшего вдруг звонка телефона. На часах уже день.
– Алло?
– Желточенко Александр Константинович? Добрый день. Вас беспокоит Ирина Петровна Сарвилина. Хочу вам сообщить, что мы узнали где в последний раз был замечен Игнатов Сергей... М... Адрес я вам отправлю СМС-кой, но стоит вам знать, о некоторой тонкости: Сергей выходил из дома, где по некоторым сведениям... ранее были замечены молодые люди, употребляющие наркотические вещества. Мы очень надеемся, что с искомым всё в порядке и...
– Я вас услышал. Жду адрес, Ирина Петровна.
Не дай бог он что-то принял.
Я его самолично урою, глупый ребёнок.
Солнце отражается от снега, что сбился в высокие сугробы. Мелкие кристаллы льда переливаются действительно красиво, но Александру сейчас совершенно не до этой красоты. Он направляется по адресу, отправленному ему совсем недавно.
Район не лучший, если честно. Как правило здесь проживают люди с невысоким достатком или те, кто не успел купить жильё ближе к центру. Здесь одни двухэтажки, на вид обшарпанные донельзя, Желточенко даже кажется, что всё тут аварийное и жить тут не безопасно.
Дом по адресу находится где-то в середине района. Дверь, ведущая в подъезд не железная, а деревянная, на одной петле чудом держащаяся. Внутри воняет сыростью и пылью, тут так же холодно, как на улице. Александр поднимется по лестнице прямо к поеденной временем двери и звонит в звонок. Освещения тут не много, только из подпотолочных окон в деревянных рамах падает хоть какой-то свет.
По ту сторону двери тишина.
– Открывайте! – Александр пару раз ударяет по косяку двери костяшками узловатых пальцев. – Я знаю что вы дома, открывайте!
Обитатель квартиры явно не в адекватном состоянии, ну, или очень сонный, потому что по звукам что-то уронил прямо в прихожей, совсем недалеко от входной двери. Замок щёлкает и дверь с тихим скрипом приоткрывается.
– Чё надо, мужик?
Обдолбаный.
– Один в хате?
– А чё?
– А ничё, зайти дай.
– Ага, чтобы ты чё нарыл на меня? Не-е-ет, мужик...
– Я не заинтересован, пацан. Я просто кое-кого ищу. Зайти дай.
Парниша лет восемнадцати дверь шире открывает, куда протискиваться Желточенко. Квартирка скверная, но сейчас немного не до интерьера
Гостиная. На диване лежит какая-то девушка, на кухне тоже, кажется, кто-то спит, как и в туалете. Среди них нет Сергея.
Снова мимо.
– Эй, – Желточенко окликает хозяина квартиры, скрещивая руки на груди, – отвечай быстро и без лирики: тут был парень по имени Сергей, скорее всего с девушкой. Черноволосый, кудрявый с глазами зелёными. Худой. Был такой?
– Ну... – Игорь жмурится пару секунд, – был, да. А чё? По его душу?
– Как ты догадался, – усмехается Александр, – где он? Куда пошёл?
– Да... Ночью вродь свалил. Я его спрашиваю: "куда это ты", а он, как в зад ужаленный, побежал куда-то. Я не знаю куда, честно! – заметив помрачневшее лицо полицейского, Игорь невольно отступил, – и девушка не знаю где. Она ушла раньше!
– Ясно.
Не найдя смысла находиться в этой квартире ещё хоть минуту, Александр выходит прочь.
Друзья. Больше мелкому Сергею некуда идти. Если, конечно, не пошёл на очередную пьянку.
Надеюсь, не пошёл.
Желточенко вновь вызывает такси, которое приезжает минут через десять.
– Кристина, алё. Разбудил?
– Нет. Есть новости?
– Друзей Серого знаешь?
– М... Шпиль Максим и Денис Пивоваров. Одноклассники.
– Огонь, адреса знаешь?
Кристина умолкает.
– Номер классного руководителя мне скинь. Договоримся.
– Хорошо...
Женщина сбрасывает вызов. Александр понуро смотрит в окно движущегося автомобиля. Уже три часа дня, а от Сергея ни слуху, ни духу.
М-да.
Уведомление разрезает тишину в машине.
Вот и номерочек.
Ага, Валентина Георгиевна.
– Добрый день, Валентина Георгиевна?
– Добрый, да, с кем я говорю?
– Желточенко Александр Константинович - инспектор по делам несовершеннолетних.
– Ой... – кажется, женщина вышла откуда-то, ибо слышно было, как закрылась дверь, – что случилось?
– Не переживайте, никто ничего не нарушил, небольшая проверка сведений. Есть информация, что в вашем классе обучаются Пивоваров Денис и Шпиль Максим. Могу я узнать их полные имена и адреса? Нужно заполнить бумаги...
Могла бы как-нибудь и проверить, кто ей звонит...
– Они что-то натворили?
– Повторюсь, что никто ничего не нарушил. Не стоит беспокоиться. Я могу получить эти данные?
– Конечно, я сейчас... Личные дела как раз у меня. Секунду... Г-хм, Пивоваров Денис Сергеевич, проживает по адресу... – Желточенко подавляет утомлённый вздох. Опять тащиться на другой конец города и не факт, чтобы что-то узнать, – и... Так, Шпиль Максим Кириллович...
***
Утро. Точнее день в квартире Шпиля начался с громкого басистого крика. По голосу Сергей сразу понял, что это определённо отец Максима, так ещё и не трезвый. Очень нетрезвый. Походу он в стельку. Игнатов подрывается с дивана, когда слышит глухой удар.
Сергей ни раз слышал от Дениса и от самого Максима о том, что отец Шпиля в пьяном угаре распускает руки и совсем не чурается бить собственного сына. От того Игнатов вмиг холодеет всем телом.
Однако, осмотр комнаты позволяет Игнатову выдохнуть. Шпиль спит на кровати, скинув подушку на пол.
Фух...
Сергей валится обратно, желая скорее заснуть, однако за окном солнце светит, что не особенно характерно для зимнего утра. Компьютер Шпиля включен.
Доту обновлял, отвечаю.
Время почти пять вечера. Славно.
– Э, Шпиль, – окликает Максима Игнатов, – просыпайся давай.
– Пошёл на хер... – парень в ответ переворачивается на бок, – мудила...
Ну и ну...
– Ну Шпиль... Мне стрёмно... – Максим не реагирует, – ну Ма-а-акс...
– Чё те надо? – Шпиль подрывается, гневно сверлит друга покрасневшими от напряжения глазами, – я, блять, спать лёг час назад!
Сергей вздрагивает, когда в дверь вдруг постучали. Шпиль таращит глаза и тяжело сглатывает.
– Кто кого ждёт...?
– Хер знает... – Шпиль поднимается на ноги и прислушивается. В дверь вновь стучат и тут же слышатся шаркающие шаги.
Игнатов прислушивается.
Входная дверь открывается, слышен невнятный разговор пьяного и трезвого голосов.
– Максим...!
Шпиль невольно вздрагивает, глубоко вздыхает, а затем выглядывает за дверь своей комнаты.
– Шпиль Максим Кириллович?
Голос.
Дядя... Саша...?
– Ага. Чё случилось?
– Желточенко Александр Константинович, инспектор ПДН. Кроме тебя в квартире есть молодые люди?
– Э... А чего такое?
– Я жду ответа.
– Я тут, – более нет сил терпеть. Хочется домой. Тело будто в грязи вымазано и даже вчерашний вечерний душ совсем не помог отмыться от того, что случилось в той злополучной квартире. Голова вроде ясная, зрачки в норме и, Игнатов уверен, что мать никогда не узнает о том, что именно с ним произошло. Как и дядя Саша. Желточенко же, завидев племянника часто заморгал. На его уставшем лице, кажется, даже морщины стали заметнее за то время, что они не виделись.
Их раньше вроде даже и не было.
Или Сергей не такой уж внимательный.
Синяки под глазами, мятая одежда и тяжёлый вздох, не то облегчения, не то ещё большего груза, что возложился вмиг на грудь Александра.
– Вот и пропажа, – в голосе дяди Саши нет той тёплой смешинки, которая обычно там была, – собирайся. Домой пора.