Глава 21
Сегодня на работе Кристина решила взять отгул. Она совсем не в состоянии сейчас куда-либо идти, хочется лишь спать, но даже снотворные не работают. Чёрт знает почему.
Трель звонка мобильного телефона вызывает в груди призрачную надежду на то, что Сергея нашли. Однако на дисплее высвечивается номер, о которого, кажется, даже сердце остановилось, в последний раз больно ударившись о рёбра. Давно забытый страх и огорчение, призрачная злоба вдруг обрушились волной на самую уставшую Кристинину голову.
Мама?
Вспомнила обо мне?
Ха-ха..
За раздумьями Крис не заметила, как вызов был прекращён.
Её родная мать забыла о ней на добрые двадцать с лишним лет. Резкая любовь? Глупости. Ей либо что-то нужно, либо она просто промахнулась мимо нужного абонента.
Почему она не удалила номер такой нерадивой дочери, как Крис? Наверное, забыла. Просто не захотела связываться с такой мерзостью, как она и сраными цифры с нею связанными.
Перезванивать Крис конечно же не будет.
Где-то были успокоительные.
Как нарочно, одно за другое...
***
Звонок с урока наконец-то звенит. Ангелина скучающе провожает взглядом толпу галдящих одноклассников, с которыми общего языка так и не нашлось. Все они уже в группах по два-три человека и нового члена принимать не хотят. Ангелина их безусловно понимает, но слабый, едва заметный, укол обиды изредка пронзает что-то внутри.
Знакомых нет. Можно знакомым, наверное, назвать Сергея-хоккеиста, но... Но на самом деле они даже не разговаривают, а при случайной встрече в коридорах школы – даже не кивают друг другу.
Не то чтобы от отсутствия общения у Ангелины великая печаль, просто наличие друзей у среднестатистического подростка... Нормально? Как правило, хотя бы один друг должен быть.
Ира.
Нет, с Ирой они даже не видятся.
Эх.
Среди всех мыслей самой яркой оказывается тот разговор с дядей... Нет. Просто с тем мужиком. У отца спрашивать желания нет совсем, но... По какой такой причине из их семьи его буквально вычеркнули? Почему её мать к этому типу относится нормально, а отец живёт так, будто у него нет брата?
Что ж такое, одни загадки.
Ангелина садится на лавочку. Сегодня на физре она решает отсидеться. Слишком многое нужно обдумать, сейчас не до физической нагрузки.
Наверное, всё же стоит поговорить с отцом по поводу его брата. Вся эта история очень неприятная, но отчего-то хочется в ней копаться.
Нет никакого смысла скрывать что-то вроде неоправданного заявления в полицию. Если бы он действительно был невиновен, то и проблем бы не было, как и необходимости «залечь на дно». Тот ученик... Кто он? Что с ним сейчас... Почему он написал заявление? А был ли он вообще? Может быть этот мужик придумал его, чтобы скрыть истинную причину. Просто так на добрых людей не жалуются, да и без причин не было бы преследования, иначе, от чего он прятался?
Как всё трудно.
Поговорив с отцов, может быть, можно будет хоть что-то узнать, ибо на данный момент картинка совсем не складывается и это бесит.
Ангелина смотрит на бегающих одноклассников и в голове всплывает образ Сергея-хоккеиста.
Помог всё же с тренером.... Очень уж странноватый, слишком старается выслужиться или просто так воспитали... Хорошо это или плохо - чёрт знает, наверное, если бы не он пришлось бы таки мать или отца к тренеру гнать. Не хочется впутывать родителей в свои косяки. Оно того не стоит - только нервы лишние.
Та девушка... Не заметно было, что Сергей очень популярен у противоположного пола. Если честно, выглядит он... посредственно. Не урод, конечно. Возможно, даже миловидный. Круглое лицо и достаточно яркие глаза, зелёные вроде, делают его внешний вид более привлекательным, нежели у какого-нибудь там... Жени? Ну, того урода, который всё отвязаться не может, потому что быть побитым девушкой – унизительно, а вот побить девушку без сопротивления – самое то. К слову, у Сергея волосы классные. Кудрявые такие, ну, скорее волнистые.
К-хм, обдумывать внешность малознакомых людей, наверное, странно всё-таки...
– Э, Ангелина, да? – парнишка среднего росточка, на лицо кажущийся очень уж серьёзным, вырывает девушку из раздумий.
– С утра вроде была Ангелиной.
– Смешно. Чего сидишь? Волейбол гоняешь? Или как?
– Или как. Я сегодня в отпуске.
– Да ну-у-у, – он чуть склоняется вперёд, а руки опускает и те болтаются, как тряпичные.
– Тут двадцать человек с копейками, чем я-то тебе...
– Хочу количеством задавить!
– Ты дурной? Каким количеством? Тут не район на район, – Ангелина таращит светлые глаза, глядя на парня перед собой с неописуемым недоумением.
– Да забей, к тебе подкатывают, – хохоча, к ним подбегает одноклассница, закидывая длинные волосы за плечо, – да, Дань?
– Иди на хер, – фыркает названный и отправляется к центру зала. Скоро начнётся игра, как раз разминка закончилась.
– Спасибо, наверное, – Ангелина добродушно улыбается и получает улыбку в ответ.
– Я Ксюша кстати. М... Резинки не будет? Вырвут все космы...
– На, – стягивает с запястья чёрную резинку, – только верни потом, окей?
– Без проблем! – Ксюша убегает. Игра началась.
***
Дядя Саша едва не силком впихивает Игнатова на заднее сидение такси, а сам садится на переднее, даже на него не посмотрев.
Кажется, он очень зол. Усталость с лица Желточенко испарилась, сменясь пугающей мрачностью. Машина не больше чем через пять минут будет у их дома и только сейчас Игнатов ощущает прилив стыда и страха.
Мать не садист, но...
Он же реально пропал на три дня без вести...
– Дядь Саш...
– Помолчи, – осаждает Сергея Александр, смотря прямо на дорогу.
Неловко.
Когда такси заезжает во двор сердце в груди Игнатова готово, кажется, остановиться. Машина останавливается. Дядя Саша выходит, открывает дверь Сергею. Холодный воздух ударяет в лицо. Парень ступает по хрустящему снегу, затем устремляя взгляд на подъездную дверь. Однако, когда машина такси уезжает, на плечо Игнатову приземляется рука Александра.
– Стой, – вздыхает, – давай-ка ты мне всё выложишь, а не то я захочу удавить тебя перед твоей матерью, не хорошо выйдет.
– Ну...
Твою мать...
Придётся реально рассказывать?
– К-хм... Я с девушкой пошёл к её друзьям... ну... типа тусовки там было, ну и... Там... Я выпил что-то и сильно окосел. Вот.
– Когда я сказал «всё», я имел ввиду «всё». От алкоголя не выносит на несколько дней. Почему на звонки не отвечал?
– У меня телефон украли.
– Класс.
– Ну и...
Будь что будет.
– Видимо, мне что-то подмешали. Я не знаю, что.
– Блять, – выдыхает раздражённо Желточенко, сдерживая порыв дать парню такой подзатыльник, чтоб у того вся дурь из башки вылетела.
– Дядь Саш... прости, я заставил вас волноваться... Я в порядке, честно! В адеквате...
– Что за дурь была? Название. Побочные могут быть, – вздыхает, – а извиняться будешь перед матерью. Ты её очень сильно напугал.
– Я не знаю, что мне подсыпали. Извинюсь.
– М-да. Пошли, – Желточенко подталкивает Игнатова в спину, – быстрей давай. Потом поедем анализы сдавать.
Дверь Игнатов открывает робко, будто ожидая, что на самом пороге его ждёт разъярённая мать. Нет. В коридоре никого нет. Тишина в квартире напрягает даже Желточенко и он, сбрасывая по пути обувь, показывается в кухне.
Сгорбленная спина, голова лежит на скрещенных на кухонном столе предплечьях. Взъерошенные волосы, медно-рыжеватые, спадают на бледное лицо, скрывая в тени сомкнутые глаза. Ровное дыхание успокаивает Александра и тот спешит покинуть комнату совсем бесшумно.
– Мама...?
– Спит, тише говори. Она не спала две ночи. Иди, в порядок себя приведи и пойдем, пока она не проснулась.
Сергей спешит спрятаться от тяжёлого взгляда дяди за дверью своей комнаты.
Стыдно, стыдно, стыдно, стыдно!
Хочется просто исчезнуть.
Одежду Игнатов сбрасывает куда-то в угол, смотрит на себя в зеркало и глаза его округляются. По телу синяков столько, словно его толпой пинали. Ну, хоть лицо вроде относительно целое.
В шкафу Игнатов быстро находит на вид приличное горчичного цвета худи с какой-то надписью на английском, привычные чёрные джинсы и носки. Волосы он ерошит, пытаясь выглядеть как обычно, но бледное лицо его выдаёт. В дверь тихонько стучат, и Сергей невольно вздрагивает.
– Пошли давай. Быстрее, – Желточенко заглядывает в комнату и выглядит более расслабленным, – такси вызываю, доедем до моего знакомого одного. Он быстро анализы у тебя все проверит.
– Угу... – Игнатов кивает, мнётся на месте пару секунд и вдруг видит на лице дяди полуулыбку.
– Хватит сиськи мять, пошли.
Уже через десять минут они едут в машине. Оба на заднем сидении и Сергей упорно смотрит перед собой, не смея лишний раз вздохнуть. Стыд сковывает его по рукам и ногам, да и дышать не так просто как обычно. Дядя Саша, сидя рядом, изредка бросает на него нечитаемые взгляды и каждый раз, когда он поворачивает голову в сторону Сергея, тот вздрагивает.
– Ссышь?
– Да... – честно признаётся Сергей.
– Говори уже, видно, что что-то сказать хочешь.
– Ну... м... Короче... – заткнись лучше, сейчас сморозишь какую-нибудь дурь, и дядя Саша выбросит тебя из машины прямо сейчас, – ты сильно злишься?
Тебе восемнадцать или пять, Серёг?
Ты кому-то морду бил недавно, помнишь?!
Желточенко вдруг начинает смеяться.
– Вот! Это наш пацан, – Александр жмурится, а затем вдруг замечает поникшее лицо, – ты как сам-то? Я на тебя не злюсь, если ты чего-то себе на придумывал. Просто, сам понимаешь, тебя не было три дня, ты не отвечал на звонки и прочая херня.
– Я? Да...
Дерьмово.
Бошка болит.
Херово в общем.
– Да нормально всё, дядь Саш, – улыбка неожиданно скользит по его губам поражая Желточенко. Он отворачивается, смотря окно, лишь кивает.
***
– Ко-де-ин... – Желточенко задумчиво устремляет свой взгляд в потолок, – господи, помоги мне...
– А... чё это? – сидя на кушетке в мелком кабинете, Игнатов искренне не понимает почему дядя Саша так озаботился наркотиком, которым его накачали.
Какая разница чё за препарат?
– Кхм, это из группы опиумов. Психоактивное вещество. Кодеин входит в состав... Например, противокашлевые аппараты или обезболивающие. На самом деле на таких мероприятиях, как ты был, Серёга, обычно не употребляют Кодеин. Там обычно по солям, ну, или крайний случай – дезодорант и полотенце...
– Э, – Александр толкает товарища в плечо, – ты идей ему не подавай. Этот олень додумается ещё до чего-нибудь...
– Ну дядь Саш...
– Цыц! – вздыхает, – матери всё расскажешь сам, понял? Домой один потопаешь. Я тебя защищать не буду.
– Да я же не специально...
– А головой подумать не судьба? От той хаты за километр чувствуется, что там лучше вообще не появляться.
Туда пошла Настя.
Значит... она не боялась и там было безопасно.
Наверное...
– Ну...
– Баранки гну, давай. Собирайся.
– Ну дядь Саш...
– Что? – Желточенко хмурит брови и взгляд его до похолодевшей крови острый и злой. Снова, – ты взрослый пацан, тебе духу не хватает прийти к матери и признаться, что ты виноват? А с отцом ты как будешь говорить? Про него забыл, да? А он работал круглосуточно, на стрессе постоянно, ожидая, что в травм пункт тебя привезут. Козлина. Собрал сопли и пошёл. Быстро!
***
Вновь звонок телефона заставляет Кристину вздрогнуть.
Уснула...
Номер незнакомый, Крис глубоко вдыхает и принимает вызов, тут же, едва не свалившись со стула.
– Совсем совести не осталось? Перезвонить – руки отсохли бы, м?
Сердце гулко ударяется о рёбра...