Глава 14
Перед глазами белый потолок. Настолько гладкий и светлый - тут явно недавно совсем был сделан ремонт. Под спиной твёрдая, неприятно упирающаяся в поясницу, кровать и ноги холодит отсутствие на них одеяла.
Стоп.
Это больница?!
Настя вмиг садится на кровати и таращит глаза, в ответ она видит таких же юношей и девушек. Кто-то читает книгу, а кто-то сидит в телефоне.
– Я где?
– В больнице, – соседка по палате весело улыбается, – не помнишь что ли ничего?
– Как видишь.
– Тебя ночью привезли. Сказали переохлаждение второй степени. Ты как сама? Я пойду медсестру позову.
– Нормально. Жарко только...
Приветливая соседка удаляется, и Настя начинает поиски телефона, который, совсем не удивительно, разряжен. Да и вряд ли уже зарядится, вон, как вода под экраном перекатывается. Девушка разочарованно вздыхает.
Класс.
Не то чтобы её станут искать, но...
– Тут все переохлаждённые? – Настя осматривается и оказывается правой. Под боком у всех грелка, как и у неё кстати, – и надолго тут остаются?
По лицам здесь собравшихся видно, как вопросы Насти им досаждают.
Да и плевать в принципе.
– Ау, я говорю тихо что ли?!
– На десять дней, если не очень переохладился, а когда степень тяжести высокая – там уже не знаю, – парень, до этого читающий книжку, точно скучную – по обложке видно, теперь смотрит на неё. Во взгляде его читается недовольство, однако Настя лишь безразлично переводит взгляд в сторону окна.
– Новоприбывшая тут у нас? – Настя вздрагивает, – тут. Ну, как вы? Перепугали вы нас...
На бейдже, что отливает золотым, Настя читает: «Игнатов Сергей Алексеевич. Врач-травматолог».
– С чего это напугала? – хмуро.
– В сугробе вы пролежали около пяти часов. Одежда на вас промокла, на улице ветер холодный... Когда вас нашли, вы почти не соображали и спас вас счастливый случай.
– Ого, а я думала вы.
Врач хмыкает и только сейчас Настя замечает какие-то бумажки в его руках.
– Нужно вызвать ваших родителей... Номер продиктуйте.
– Мне восемнадцать.
– Дело не в том. Ваш организм ослаблен. В больнице вам лежать не обязательно, дома стены лечат. Так что... Нет, если вы конечно хотите, можете остаться в больнице.
– Зачем тогда предлагаете?
– Обычно люди рвутся домой, – пожимает плечами он, что-то высматривая в принесённых с собой бумажках, – что же, вашей карточки у нас не было, поэтому я попрошу вас назвать ваши имя, фамилию и отчество.
– А в компьютере поискать?
– Мы поищем. А пока мне надо знать, как к вам обращаться.
– Соловьёва Настя, – привычно повторяет девушка, – Никитична, – добавляет, после выжидающего взгляда врача.
– Ну что же, Анастасия Никитична, отдыхайте. Думайте: может поедете домой. Если надумаете, попросите медицинскую сестру на посту мне передать, хорошо?
– Вы мой лечащий врач?
– Можно и так сказать, конечно...
– Вы родственник Серёжки?
– М? – глаза мужчины округляются на пару секунд, – Анастасия Никитична, не хорошо задавать вопросы личного характера врачу. Я навещу вас завтра утром в обход. Лечитесь.
Травматолог уходит, и Настя буквально чувствует, как взгляд того парня с книгой становится буквально осязаемым.
– Ты его знаешь?
– Типа того.
***
Утром Игнатова выгоняют в школу, строго запретив приходить к Насте в больницу, мол, девушке не до разговоров – ей положен сон.
Верю-верю...
Замена. Опять. Географ когда-нибудь выйдет? Физкультура с параллелью - мечта да и только.
– Хоккеист, пошли в мою команду, – Ангелина приветливо улыбается, – или ты на лавочке?
– А? – Игнатов как раз решил не отсвечивать сегодня. Перетягивание каната никогда не было его любимым занятием. В классе Ангелины все как один: огромные «шкафы». Разбить колени или, чего доброго, не до конца зажившее лицо - совсем не было желания, – да... А чего такое? У тебя же не команда, а клуб бодибилдеров.
– Глаза разуй, хоккеист. Болеют все. Боюсь я и Кирюшка... – Кирюшка - парень на вид лет четырнадцати, хотя в одиннадцатом классе, – ну, и пара парней - против вашей мужицкой толпы не попрём.
Сергей оглядывает свой класс, среди учеников которого не наблюдает ни Шпиля, ни Пивоварова Дениса.
Чего ещё ожидать...
– Ладно, – Сергей хрустит запястьем.
– Вот и правильно, – Ангелина подходит к канату, берёт верёвку в руки. Затем Кирюшка и несколько молодых людей. Конец достаётся Игнатову.
– Уже готовы? Ну, пусть победят сильнейшие!
Их команду дёргают вперёд. Резко и неожиданно. В руках напряжение, пальцы, стискивающие грубый канат побелели, и Игнатов пытается разглядеть происходящее в противоположной команде - команде его класса. Там всё нормально. Смеются, прикалываются. Иногда матерятся - как обычно.
– Хоккеист, вообще не помогаешь! – восклицает Ангелина, усердно дёргая канат на себя, – подкачайся, дрыщ!
– А ты у нас вообще тащер, я заметил! – не удерживается от возмущения Игнатов, тут же дёргая канат. Их в наглую почти волочат по полу, чьи-то кроссовки противно скрипят в ответ.
Под вскрики их команда грудой валится на холодный гладкий пол спортивного зала. Ладони жжёт и Игнатов, лёжа на полу, наблюдает, как победители на них дуют, словно пытаются потушить. Ангелина поднимается на ноги, рывком, даже подпрыгивает. Потирает руки и оглядывается на свою команду.
Сергей поднимается на ноги, которые почему-то не держат и до конца урока остаётся минут пять, так что просидев оставшееся время на скамье, парень шагает в сторону раздевалок.
Судорога в ноге посчитала, что ему в раздевалку не нужно. Игнатов стискивает зубы и, отойдя в сторону от потока учеников, опирается о стену.
Надо расслабить ногу и потерпеть.
Просто потерпеть...
Твою мать, как же больно-то а...
– Хоккеист, ты что тут...? – Ангелина хмурится.
– Стою.
– Я поняла, чё с ногой?
Игнатов тут же принимает нормальное положение. Встаёт прямо, игнорируя боль от окаменевшей в ноге мышцы. Игнорирует не очень убедительно, но девушка пожимает плечами, кивает и уходит в раздевалку со странной полуулыбкой.
Сергей шипит, принимаясь прыжками достигать двери.
Судорога - редкая гостья в теле Игнатова. Наверное, спортивный образ жизни сказывается, хотя ночью иной раз можно проснуться от того, что нога или рука каменеет, а мышцы воют от спазма. В такие моменты хочется просто отрубить себе конечность и не мучиться, ибо это самая страшная пытка, как думает Игнатов, на которую способно человеческое тело. Ну, ещё боль от удара мизинцем на ноге обо что-то, может посоревноваться с судорогами.
Парень накидывает на плечи клетчатую рубашку, что теперь болтается на его худощавом теле.
И когда так похудеть успел?
Значит дома наверну вкусного пирога!
В раздевалке он остался один, а следующим уроком...
В-а-ау, какая радость...
Английский язык. Не то чтобы с ним Игнатова были проблемы... Он решил, что языки это не его сразу, как в девятом классе перевёл предложение «I have a dog» как «Я имею собаку» и искренне не понимал: почему у его одноклассников случилась буквально истерика и они гоготали минут пять, как ума лишённые.
За стыдными воспоминаниями, которые точно будут его терзать ближайший час, Игнатов пропустил момент звонка на урок.
Когда ручка от двери в класс Английского языка оказалась в руках Сергея от урока уже прошло около пятнадцати минут.
М-да...
– Извините за опоздание, можно...
– In English please.
– Excuse me, можно зайти in classroom?
Учитель посмеивается, качая головой, и машет рукой в сторону парт.
***
Сергей мнётся у дверей палаты Насти, куда прорвался с невероятным трудом. Почему-то, как только слышали его фамилию, пропускать решительно не хотели...
И вообще: зачем им знать мою фамилию?!
Мысль о том, что его отец мог постараться в этом вопросе Игнатов принимать не хочет. Зачем его отцу препятствовать их с Настей встрече?
– Можно Настю? – голос звучит зажато, даже жалобно и Игнатов готов провалиться под землю от стыда. Лицо тут же загорается алым цветом, и парень выныривает в коридор, прячась за дверь от взглядов окружающих людей. Он слышит, как кто-то, шаркая ногами, направляется в его сторону. Пол выложен крупной плиткой. Холодной, между прочим. Отопления здесь почему-то практически нет. От батарей чувствуется слабое тепло, как от воды комнатной температуры и от пола веет холодом.
– Привет, Серёжка, – Настя касается его плеча и довольно улыбается, – ты пришёл...
– Я да, – стыд отступать не планирует. Он сковывает горло и говорить получается с трудом, – как у тебя по здоровью?
– Да классно... Э... М... Как твоего отца зовут?
– Моего отца...?
Как зовут моего отца?
– Сергей. Александрович Сергей.
– Приходил ко мне отец твой. Вот.
– Ну так он врач... Э...
– Я просто удивилась, что именно твой отец пришёл ко мне. Вот.
А чей ещё отец к тебе мог прийти...?
– А ты как вообще в сугробе оказалась?
– Ну.. Шпиль твой, мудак полный. Выгнал меня, сказал, что согласился меня только на ночь принять, а не на неделю. Так что... Шла я, шла. И пришла к твоему дому. Вот...
– Ясно.. А чего не позвонила?
– Телефону хана. Булькает, как аквариум теперь...
– Могу тебе свой старый отдать. Он нормальный, рабочий... только с памятью проблемы там.
– Мне? Телефон? Ты серьёзно сейчас?
– Ага, – Игнатов кивает и видит улыбку на лице...
Своей девушки...?
– Спасибо! – Настя вдруг Сергея обнимает, упираясь носом в его шею, – ты такой хороший, Серёжка. Спасибо...
И почему слышать эти слова так неловко...?
– Э... Лады, я завтра короче принесу, ладно? Иди там... э... отдыхай, все дела. Рад был увидеться, в общем... э-э-э...
– Ладно. До встречи, тогда...
Настя заметно погрустнела.
– Ты тут не с кем не общаешься?
– Это тебе детский лагерь что ли?
– Ну... Обычно, в больницах общаются с соседями. Если соседи нормальные, конечно...
– Мне не повезло.
– Ладно... – Игнатов заключает девушку в несмелые объятия. Даже руки трясутся, кажется, что он делает что-то не так.
– Иди уже...
***
Тренировка на катке наконец-то оканчивается и Игнатов доволен собой: ни разу не упустил шайбы и даже не поругался с Семёном. И пусть это лишь потому, что он сегодня не пришёл, главное - результат. В раздевалке Сергей игнорирует какие-то определённо тупые шутки Димки - в них даже не вслушивается, натягивает водолазку и хмуро крошит чуть кудрявые волосы, что примялись из-за шлема.
– Серёг, ну у тебя и грива... – Илья касается волос на голове Игнатова, присвистывая, на что тот дёргается в сторону, словно его только что тоном ударило, – а-а, причёску бережёшь? Чем моешь хоть, тоже такую хочу...
– Просто перестань стричься под ноль пять. И будет тебе грива, как у меня.
– Ой, не заливай. Ещё скажи, что мылом хозяйственным моешь, – Илья фыркает, застёгивая олимпийку, – реально мылом?! – тут же замечая улыбку на лице Игнатова, парень вытаращил глаза.
– Не-е, порошком стиральным. Иногда Доместосом, если хочется разнообразия, – Серёжа делает лицо спокойное такое, что никак нельзя не поверить. Димка хохочет, закрывая шкаф под возгласы Ильи, что, видно, всё же Игнатову поверил.