Глава 15
В коридоре, полном народу, Сергея хватают за руку, вроде и не сильно – не сжимают совсем, что удивительно. Выволакивают Игнатова из потока учеников и только сейчас он видит лицо Ангелины.
– Хоккеист, помощь твоя нужна.
Помощь...?
– А...?
– Короче, у меня там... некоторые проблемки с тренером – можешь представиться моим братом?
– Чё?
Ангелина тут же вздыхает.
– Я не понял. Зачем? Что случилось?
– Я... ну... Лишнего сказала своему тренеру. Он попросил вызвать родителя или родственника на разговор. У меня родители работают, да и я не хочу их впутывать в мои дела. Им это ни к чему, понимаешь? А ты выглядишь старше своих семнадцати...
– Мне восемнадцать.
– Даже так. Просто послушай, покивай головой там...
– Так тебе вроде тоже восемнадцать.
– Да там плевать сколько мне годиков стукнуло, надо чтобы родственник был. Поможешь или нет?
– Если постоять и покивать – да. Когда?
– Так просто? – Ангелина, кажется, удивлена, – тебе заняться нечем?
– Так ты же сама просишь... – Игнатов хмурится, – я просто тебе помогу.
– Ясно. Тогда после уроков встретимся? Сколько у тебя сегодня?
– Семь.
– Класс. Давай, до встречи.
Ангелина уходит.
На химии Сергей старательно думает. Нет, не подумайте, не о цепочке на доске, а о словах Ангелины. Кажется, что и думать-то там не о чем, но почему-то тревога вдруг распрямляет до сих пор сгорбленные плечи.
Как же он ненавидит это мерзкое чувство...
За окном уже, кстати, середина ноября. Снег метёт, бьётся в окна, словно просится внутрь тёплых комнат, где неизбежно растает, упав на пол тяжёлыми каплями воды. Деревья усиленно кланяются, грозясь начать скоблить промёрзшую землю кривыми тонкими ветками, или окунать их в холодную перину снега.
Иной раз Сергею становится совестно из-за того, что увлечённых рассказов учителя по химии он искренне не понимает и был бы рад, если бы этот самый урок заменили каким угодно, но другим.
Что делает добросовестный ученик, когда урок ему совсем не интересен, а путные темы для размышлений в голове иссякли? Абсолютно верно. Спать. Поэтому Сергей, недолго думая, упирается лбом в сложенные перед собой на парте руки и прикрывает глаза. Он сегодня, как обычно, не выспался...
***
Утро не такое доброе, как хотелось бы, но обязательное посещение школы вынуждает открыть глаза и уставиться в потолок. Голова гудит, от просыпающихся в ней мыслей, а настроение неумолимо портиться от осознания, что сегодня чёртов вторник. До ушей доносятся смешки родителей, что неизменно собираются на работу, затем хлопает входная дверь, извещая подростка о то, что в квартире она остаётся один на один с противной мелодией будильника и надобностью готовить себе завтрак. До занятий остаётся полтора часа, в лучше случае двадцать минут из которых займёт путь до школы.
Ставя уже успевший остыть чайник на плиту, Ангелина вновь хмурится. Вчерашняя тренировка прошла так себе, ибо нынешний тренер несколько отличался от предыдущего и требовал какой-то мнимой «лёгкости», с которой у неё проблем в целом никогда не было.
Может быть новый тренер сказывался, или настроение... Быть может, у тренера случился плохой день – чёрт его знает. Но факт остаётся фактом – она, нагрубив тренеру в первый же день их знакомства, теперь вынуждена искать того, кто выслушает поучительную тираду о её плохом поведении.
Ну как, нагрубила...
Если сказать тренеру, что у него проблемы со зрением, раз он не видит всей «лёгкости», с которой она исполняла Аксель – грубость, тогда у Ангелины действительно небольшие проблемы.
В следующее «включение» сонного сознания Ангелины происходит в прихожей, где она шнурует высокие ботинки.
Мать и отца волновать не хочется. Да и причина... Глупая, так что придётся искать кого-то другого...
Хоккеист Серёжа!
Знакомых у Ангелины совсем немного, а знакомых, которые выглядят достаточно взросло, чтобы сойти за её хотя бы брата совсем нет. Одноклассники все либо на лицо выглядят лет на пятнадцать, либо по характеру отвратительны и помогать ей точно не станут.
А Сергей выглядит хоть и не самым хорошим человеком, но почему-то уверенности, что он не откажет в помощи, хоть отбавляй.
Их прогулка-экскурсия прошла очень уж постыдно и по сей день Ангелина невольно ёжится от воспоминаний о том дне.
Снег похрустывает, налипает на обувь и ноги теперь поднимать тяжело, да и не очень-то хочется. «Не любить» ходить в школу – эта «не любовь» скорее просто привычка, чем реальное чувство. Переобуваться не хочется, как и заходить в общую раздевалку. Там на полу стоит грязная вода с «кусками» ещё не растаявшего снега. Ангелина уверена, что к концу дня её куртка будет валяться на этом самом полу и её определённо придётся стирать.
Надеюсь не придётся...
Ирина 6:31
Привет, Геля!
Ирина 6:31
Давно не списывались. Как ты там? Как с парнем дела?
Ангелина 7:12
Привет
Ангелина 7:12
Каким ещё парнем...?
Ирина 7:18
Ну, тем, с которым ты познакомилась на соревнованиях
Ангелина 7:21
А-а-а, не
Ангелина 7:21
А какие дела?
Ирина 7:23
Вы так и не сошлись?
Ангелина 7:27
С чего бы? Я его знать не знаю, да и не до этого мне
Ирина 7:28:
все так говорят, а вот потом...
Ангелина раздражённо вздыхает, пряча лицо в тень ладони. Чего ещё ждать, от Иры: она всегда была излишне зацикленной на романтике и прочих мало интересных для Ангелины аспектах подростковой жизни.
А после разговора с хоккеистом Ангелина вдруг усомнилась в первом впечатлении, что произвёл на неё Игнатов. Даже совестно становится. Хотя мгновение спустя девушка сожаления отметает и решает задремать. Перемена ещё минут пятнадцать идти будет...
***
В голове всё, клубком запутавшихся мыслей, бьётся о кости черепа изнутри. Уши слышат монотонный голос, который чеканит все накопившиеся претензии к Ангелине, и Сергей честно пытается слушать, но через пару минут желание лезть в чужие проблемы отпадает и теперь он как китайский болванчик смиренно кивает, лишь изредка покачивая головой, и якобы разочарованно вздыхает, стараясь обрести строгость во взгляде и, как бы изредка, смирять им стоящую рядом Ангелину. Девушка, кстати, очень профессионально отыгрывает стыд и сожаление на лице, заполняя паузы между тирадами тренера извинениями.
Тренер жёсткий. Ну, молодой, сразу видно, что тот ещё кадр, но, благо, Сергей понимает, что выяснение отношений скоро подойдёт к концу и он спокойно отправиться по своим делам.
Когда поток возмущений утих, Сергей наконец «очнулся», не меняя своего заинтересованного выражения лица, уверенно кивнул, пообещав поговорить со «своей младшей сестрой» и, подхватив Ангелину под руку, вывел её из тренерской. Некрасова вздохнула, легко ударяя парня в плечо.
– Ну и ну! – Ангелина распускает светлые локоны, встряхивая головой, затем надевая на своё запястье резинку, – хорошо справился, хоккеист.
– Если твои родители узнают, что у тебя есть старший брат, мне кажется, что они очень удивятся, – посмеивается Игнатов.
– Надеюсь не узнают, – девушка довольно улыбается, – шоколадку что ли тебе купить...
– А давай! – энтузиазм Сергея удивил даже его самого, – ты с кем-нибудь познакомилась?
Глупый вопрос, конечно подружилась.
– Не то чтобы..., – Ангелина толкает стеклянную дверь и хмурит светлые брови, – погода дрянь, может зайдём куда-нибудь? Тут есть что-то такое...?
– Что-то вроде фастфуда?
– Можно кофейню, даже лучше. Мы же спортсмены, – девушка легко улыбается, но почему-то Игнатову становится тревожно.
– Тут что-то такое есть недалеко...
***
Местечко многолюдное. Старое кафе на углу какого-то здания, где, как в давние годы стена со стороны барной стойки выложена рыжим кирпичном. Там улыбающаяся бариста отдаёт какому-то парню в худи белую керамическую чашку. Столики тут обычные, деревянные, совсем не примечательные. Ангелина вешает куртку на вешалку, что выполнена как дерево, где ветки - крючки для одежды, и направляется в сторону стойки, вслед за ней следует и Сергей.
В таких заведениях ему бывать приходилось не часто, так что доля неловкости в нём присутствовала.
– Ведёшь себя как школьник, – закатывает глаза Ангелина и Сергей застывает на месте, не в силах придумать хоть какой-то ответ, – в смысле ты понял. Я за тебя заказ делать буду...?
Ангелина явно чувствует себя увереннее чем Игнатов и ему от этого ещё более неловко.
– Давай... Давай я столик займу? Я Латте буду, а из еды что-то на твоё усмотрение, ладно? Спасибо большое, я тебе деньги на карту скину, – не дождавшись ответа, Сергей поспешил к столику, с которым так удачно рядом стоят высокие растения в больших горшках.
Он опять ведёт себя странно...
Как и Ангелина кстати!
Девушка приходит слишком быстро, ставит рюкзак на деревянный, на вид хлипкий стул и, достав из кармана зелёную пластиковую карту, спешит к кассе. Игнатов смотрит на удаляющуюся фигуру задумчивым таким, тяжёлым взглядом, а затем вздыхает.
Ну, знакомства – это хорошо.
Особенно, улучшать эти знакомства, после первой неудачной встречи.
Ангелина ставит перед ним чашку кофе, а рядом кладёт сосиску в тесте замотанную в полиэтиленовую плёнку. Сама же девушка в зубах держит какую-то круглую булочку, видимо, пончик, а в руках картонный стаканчик, заполненный уже почти на треть, что Сергей понимает по звуку, что издал опустившийся на стол стаканчик.
– Я не придумала, что тебе купить, так что сосиска в тесте, – Ангелина садится напротив Игнатова, делая глоток напитка, – поболтаем?
– А почему ты так во мне заинтересована стала?
Не в бровь, а в глаз, да, Серёг?
– Э... Заинтересована? Звучит сомнительно, а так, ну... Ты же мне помог, да? Почему бы не поговорить с таким отзывчивым молодым человеком.
– Верю, – не скрывая скептицизма Сергей устремляет взгляд на тёплую сосиску в тесте, что теперь лежит у него на ладони, – ну... Как тебе в нашем городе? В школе?
– Город... Ну, ничёшный такой, если честно, очень непривычно, что город заканчивается через пару часов пешего пути. А так... Из знакомых только вот ты нарисовался, а одноклассники... Редкостные уродцы, в целом, как и в прошлой школе, так что разницы я большой не ощутила, – Ангелина вновь припадает губами к краю стакана.
Игнатов и не замечает, как удивление на его лице привлекает внимание собеседницы.
– Выглядишь, будто НЛО увидел.
– Да ты... Да я... Ну, странно это... Всё
– «Всё», это что? Конкретнее, – Ангелина теперь почему-то не выглядит холодной, как раньше. Совсем незаинтересованной и отстранённой. День назад Сергей бы сказал, что они с ней не больше чем случайные знакомые, которые в жизни больше не заговорят, а тут...
А тут сама Ангелина готова с ним говорить за чашечкой кофе.
– Мне казалось, что я тебе не то чтобы нравлюсь...
– Так и есть, – девушка отставляет от себя пустой стаканчик, – кажешься ты мне каким-то не очень приятным типом. И насчёт дружбы... Всегда были проблемы с этим, поэтому друзей я не нажила и, наверное, не наживу...
– Почему это я «не очень приятный тип»? – Игнатов хмурится, подавляя в себе желание возмутиться со всей драматичностью, на которую только способен. Не то чтобы очень обидно от слов Ангелины, но не очень приятно, – как по мне я очень приятный.
Ангелина смеётся в ответ, и Сергей не отстаёт.
– Ну ладно, поверю, – девушка, довольно улыбаясь, откусывает огромный, по мнению Игнатова, кусок, как видно, шоколадного пончика, – и вапфе, я тебфя отбфила от тофго типфа.
– А?
– Я тебя отбила у того типа, который тебя и твою барышню отметелил. Кстати, как она?
– Она? Ну, в больнице лежит с переохлаждением, а по поводу побоев – вроде уже отошла. Следов почти не осталось.
– С переохлаждением? – Ангелина слишком забавно выпучивает глаза, отчего Сергей вновь не сдерживает смеха, – ну и ну...
Телефон Сергея вибрирует. Будильник извещает о том, что уже почти четыре часа.
– Прости, – Ангелина, не скрывая удивления, тут же смотрит в его лицо, – мне идти надо.
– Без проблем, хоккеист.
И теперь Игнатову кажется, что Ангелина стала прежней. Будто и не общались они толком.
***
В больницу Сергей прибывает поздновато. До конца времени посещений осталось не больше получаса, так что он практически бегом спешит к Насте, дабы вручить найденный вчера вечером мобильный. В момент ему вдруг становится совестно, что отдаёт он ей старый мобильник, а не какой-нибудь новый, купленный за честно заработанные кровные, которых у него даже на горизонте не наблюдаются - он же не работает даже, почему это сожаление так и остаётся лишь шальной мыслью.
Он вновь видит хмурое лицо женщины на ресепшне, но проходит мимо, без особенных проблем, ибо бахилы при нём и достаточно громко шуршат при ходьбе.
– Э... Ну, м-жна Настю? – он опять говорит чушь, старается спрятаться от глаз людей, с девушкой в одной палате и очень хочет биться головой о стену.
– Серёжка-а! – тонкие руки обхватывают его поперёк тела, а девичий подбородок утыкается в его плечо, – ты пришёл...
От Насти даже не пахнет куревом, теперь от неё пахнет лекарствами и каким-то травяным шампунем. Даже футболка чистая.
– Где футболку нашла? – Сергей почему-то чувствует, как его лицо горит. Со стороны точно видно, насколько лицо его красное, будто в больнице не прохладно, а адское пекло.
– Девочка одна одолжила, милая такая, – Настя довольно улыбается и Игнатова это не скрываемо удивляет. Тонкие потрескавшиеся губы растянуты в широкой улыбке, которую она ему дарит, не прекращая объятий, – спасибо тебе, Серёжка, ты такой хороший... Мы правда встречаемся? Мы встречаемся вообще? Или ты просто не можешь мне отказать, добряк?
Ну, вроде встречаемся.
Да. Встречаемся.
Игнатов рассеяно кивает, нервно хихикает и протягивает девушке телефон.
– Ну... Он нормально работает, памяти там... Ну, хватит на какое-то время. Симка там моя, но номеров нет, я все стёр, чтобы ты не напрягалась... Вот.
Долгий взгляд на, кажется, счастливую Настю, вдруг омрачается. Со стороны, может быть, того и не видно, но его мысли сейчас вдруг зашли о родителях его девушки.
Его девушки.
Обалдеть.
Неужели им совсем плевать, где Настя? А если бы она где-нибудь погибла? Они бы интересовались её пропажей? Или... Хотя бы немного грустили?
– А твои родители...? – Сергей отстраняется, подходит к ближайшему окну, за которым виднеются мелкие хлопья снега, – они тебя не навестят?
Анастасия смотрит на него слишком долго, на деле секунд пятнадцать, но Сергей уже успел пожалеть, что открыл рот. Девушка кажется озадаченной и даже грустной. Почему-то в следующую секунду Игнатову кажется, что она совсем другая. Не такая как в школе, как в тот день, когда Сергей видел: упырь Женя её избивал... Она не похожа не себя здесь. Совсем другая, кажется такой хрупкой и, даже, доброй девушкой. Заложницей ситуации и агрессивно настроенного общества.
– Ты реально думаешь, что они хотя бы, типа, на два часа смогут оторваться от попойки? П-ф, их я мало интересую, я не вино-водочный магазин, – она пожимает плечами, хмурясь, – а что, уже устал от меня?
– Нет, – Сергей распахивает глаза, – конечно нет, не говори хрени.
Анастасия довольно улыбается, оказываясь рядом с Игнатовым и опирается о подоконник.
– Скоро я выписываюсь. Всё будет как раньше... – говорит она тихо, задумчиво и совсем безрадостно, – хотя бы ты у меня есть. Без тебя я бы подохла где-нибудь. Спасибо, Серёж, я... Даже не знаю, что еще тебе сказать...
– Да не надо, – отмахивается, – я рад помочь.
Девушка улыбается, как-то странно, поворачивается к нему лицом и откидывает редкие локоны с плеча.
– Слушай, а поцелуй меня, а.
Сергей замирает, кажется, даже глохнет и слепнет на пару секунд. Сердце бешено стучит, отдаваясь в горле и подступает паника. Его глаза бегают, и он неловко ерошит отросшую волнистую чёлку.
– Пожалуйста, – дополняет свою просьбу девушка, потупив взор.
Игнатов к ней поворачивается, смотрит в опущенные глаза и резко подаётся вперёд, исполняя её волю.