Глава 16
Кристина хмурит брови, глядя за своей ученицей, которая старательно выполняет программу. На катке холодно, но холод этот Кристине очень уж родной. Привыкла она за столько лет.
– Молодец, Соня! – Игнатова улыбается, когда девушка заканчивает, – отдыхай. Хорошо сегодня поработала.
– Спасибо, Кристина Евгеньевна, – Соня опирается о борт катка, – извините... У вас всё хорошо?
Кристина выгибает бровь в немом вопросе.
– Что? Всё хорошо, Сонь. Не беспокойся.
Игнатова провожает взглядом ученицу, что заметно сникла, после её ответа. Затем женщина покидает каток, и мысли её уже далеко отсюда.
Нужно решать вопрос с Некрасовым. Точно нужно.
Он не должен здесь работать.
Отчего-то желание посетить Женьку так больно ворошит внутренности, что она останавливается посреди маленькой тренерской, в которой ничего не найти кроме одной пачки зелёного чая и кучи спортивного инвентаря.
Глубокий вдох.
Выдох...
– Поговорить. Надо с ним...
Испортить ем его чёртову никчёмную жизнь.
– Поговорить, – Кристина вновь глубоко вдыхает. Как раз сейчас перерыв в тридцать минут. Найти тренера по замене точно можно найти в его кабинете. На сколько известно, знакомых у него не много, так что, скорее всего, он в своей тренерской.
В следующий момент она идёт по длинному коридору и затем останавливается напротив двери с табличкой «Некрасов Василий Сергеевич – тренер по замене». Игнатова нехотя стучится, открывает дверь и на неё смотрят две пары глаз. Одна из которых принадлежит совсем незнакомой девушке лет шестнадцати-восемнадцати. Волосы у неё красивые, светло-русые, можно даже сказать почти блонд. Только лицо задумчиво-грустное, будто разговор у этих двоих был не совсем приятный.
Плевать.
– Прошу прощения, – меня тошнит от твоего лица, – я вас прервала?
– Нет, Кристина Евгеньна, она уходит, – почему-то он смеряет свою гостью взглядом, особо не читающимся, но Кристине кажется, что он раздражён.
Девушка быстро уходит, чуть вздёрнув подбородок, и не забыв громко хлопнуть дверью.
– Что-то случилось, Кристина Евгеньна? Заменить нужно? – мужчина берёт в руки какие-то листы, кажется, даже документы.
– Вы раньше работали в сфере преподавания? – Крис садится на стул, чуть прищуривая глаза.
– Конечно, – посмеивается, – мне лет то сколько. Думаете, я до пятидесяти ждал чтобы в первый раз в первый класс?
– Вы раньше здесь работали?
– К чему вопрос, Кристина Евгеньевна? – заметно напрягшись, Некрасов Василий садится за свой рабочий стол, – говорите конкретнее.
– Вы были осуждены по сто десятой статье, – вдруг говорит Игнатова и замирает, словно сама не ожидала собственных слов.
Некрасов застыл на месте и тупо уставился в лицо Кристине.
Он меня не запомнил.
Конечно...
– О чём вы... – губы его изгибаются в мерзкой улыбке, – говорите, Кристина Евгеньна. Не знал, что обо мне так много слухов ходит... И вы верите?
– К сожалению, на вашем суде я не была, а очень хотелось, – Кристина поднимается на ноги, – кто знает, может ещё доведётся побывать...
Более не говоря и слова, Игнатова покидает кабинет. Она не видит лица Некрасова, но в душе тлеет надежда, что сейчас он испытывает все самые отвратительные эмоции.
Вот и познакомились Василий Сергеевич.
***
Урок русского языка проходит донельзя весело. Учитель что-то рассказывает, изредка «театрально» выпивает воды из-за ответов непутёвых учеников и усердно пытается готовить их к ЕГЭ. Игнатов пытался слушать вначале этого «танца с бубном», но в итоге сонливость взяла верх.
– Игнатов! – слишком громко. Сергей недовольно мычит, нехотя открывая глаза, – как пишется: приоритет или преоритет?
– Приоритет.
– Почему?
В словаре Даля посмотри, почему.
Или где там...
– Ну там... – с трудом подавляя зевоту, Игнатов усиленно пытается вспомнить материал, который даже не знал.
– Ну? – учитель опирается о стол, выжидая.
– Проверочное слово там. При-о-ри-тет. «Приора» наверно, – пожимает плечами Игнатов, и кладёт голову на руки, что на парте сложены удобнее любой подушки. Смешки раздаются по всему классу, которые Сергей игнорирует.
Учитель смолкает, затем рассмеявшись.
– Хорошее предположение. «Приоритет» – словарное слово, требующее запоминания. По идее вы его никак не проверите, но Игнатов, вот, предложил свой вариант.
Сергей:
Вы в школе?
Денис:
Ага
Сергей:
А чё не на русском?
Денис:
Какой русский?
Денис:
А
Денис:
Не не интересует
Сергей:
Пон
Сергей:
А чё Шпиль молчит?
Денис:
Обиделся на тебя)
Сергей:
С чего бы это?
Сергей:
Э, Максик
Сергей:
Котик
Сергей:
Отзовись
Максим:
Завали хлеборезку
Максим:
Я отсыпаюсь
Максим:
А вы меня будите
Сергей:
Ты обиделся? :с
Максим:
Пнх
Сергей:
:(
Максим действительно не говорил с ним с того момента, как Настя ушла с его дома. Молодые люди более не говорили и теперь Сергей уверен: Шпиль его избегает.
Значит, нужно с ним встретиться...
Сергей:
Макс, го встретимся через пару часов в маке у твоего дома?
Сергей:
Поговорить надо
Максим:
Кому?
Сергей:
Нам наверное
Максим:
Не
Максим:
Нахера?
Сергей:
Ты игноришь меня после того, как у тебя Настя оставалась
Максим:
Придурок что ли
Максим:
Я те чё баба?
Максим:
Я спал просто
Максим:
Просрал три катки подряд
Максим:
Представляешь?
Сергей:
Отстой
Максим:
Вот-вот
Максим:
Так что давай без всякой ереси
Максим:
Ок?
Сергей:
Кншн
***
– Ангелина, выйди из комнаты хоть на минуту! - мама возмущается, но даже эта её эмоция сначала читается радостной.
Девушка нехотя покидает комнату и останавливается напротив матери, что сейчас перебирает какие-то бумажки, определённо важные, на столе в кухне.
– Заперлась в своём бункере... – вздыхает.
– Что-то произошло?
– Дядя твой, помнишь?
– Дядя... – Ангелина чуть в бок склоняет голову.
Какой дядя ещё?
У меня есть дядя?!
Вот те на...
– Брат отца твоего, – кивает мать, складывая бумаги в папку, – он кстати работает на катке. Где ты, между прочим, учишься.
– Хочешь, чтобы я с ним увиделась?
– Ну... Как сказать, я бы хотела, чтобы вы общались. Он давно семью не видел, а тебя так вообще... Лет с трёх.
– Ну и ну...
– Он будет рад, – мама солнечно улыбается.
– Ну если ты так говоришь... – Ангелина вздыхает. Желания видеть малознакомого «дядю» совершенно нет, – а это обязательно?
А это на оценку?
***
На утро неприятных мыслей по поводу неожиданно объявившегося дяди лишь прибавилось. Ангелина никогда не любила своих родственников. Многие считают себя теми, кто имеют право учить её жизни.
Со своей бы разобрались.
В школьной раздевалке как обычно толкучка.
Куда все так ломятся? Опоздать на урок? Разве не плевать?
Поток школьников почти сбивает её с ног. Ангелина хватается за крючок на стене и неловко на нём повисает. Прозвенел звонок и ближайшие секунд десять ей остаётся лишь ждать. В голове ни единой мысли об учёбе, даже когда Ангелина оказывается в классе на уроке. Алгебра усиленно протекает мимо головы Некрасовой, благо, учитель сегодня в ней мало заинтересована. Сварливая женщина. Очень.
Слушать её возгласы почти невозможно без раздражения.
Отец никогда не говорил о своём брате, а когда Ангелина лет в десять спрашивала у него, нет ли у неё дяди или тёти, ей решительно ответили: «нет». А тут... Резко дядя объявился, который, каким-то чудом, о ней узнал и якобы страшно желает её видеть.
Наверное, она даже видела его на катке. Мужчин-тренеров по фигурному катанию в Исилькуле совсем немного, так что разброс небольшой. Мать обещала прислать имя и фото в течение дня.
Странно, на самом деле.
Мама:
Некрасов Василий Сергеевич. Тренер. Я ему тоже написала, он будет тебя ждать
Ангелина:
Где хоть?
Мама:
В четыре в холле ледового дворца.
Ангелина:
Ладно
Звонок с урока. Ангелина плетётся за толпой, по ушам бьют их разговоры, хохот и топот. Слишком шумно.
– Стоять, – рука обжигается болью в сей же миг. Некрасова смотрит на лицо малознакомого парня перед собой и понимает:
– Эй! Чё только на побитых ума хватает лезть? Может чуть-чуть подумаешь и противника получше найдёшь, м?
– Тебя что ли? – Евгений издал смешок, больше подходящий на хрюканье, – ну ты симпатичная, я бы тебя не трогал.
– А вот ты уродец, я бы тебе лицо расцарапала
– Ну попробуй, – Игнатова он отпускает, а через секунду валится на пол, прикрывая руками одно причинное место, – с-ука...
Попытка вырваться в итоге приводит лишь к тому, что её нагло дёргают на себя и Ангелина щурит глаза.
Урод.
Чё ты пристал, а?
– Слышь, где твой кореш?
– Изъясняйся яснее, я не умею разговаривать с быдлом на их языке, – голос чудом не дрожит, и Ангелина не сводит своего взгляда с явно на миг растерявшегося Жени.
– Чё вякнула? – одежда трещит под узловатыми грубыми пальцами, когда Некрасову встряхивают так, что даже мысли в голове мешаются между собой, – отвечай, потаскуха
– Я сейчас заору.
Спокойно...
Всё в порядке.
Он сейчас уйдёт...
– Только попробуй, ты думаешь...
Девичий крик разлетается по коридорам. Женя жмурится, на что Ангелина вырывается и начинает бежать куда глаза глядят. Внимание учеников направлено на неё, кто-то шепчется и недоумённо смотрит на Евгения.
Где вы были, когда он меня трепал, а?
Где вы, чёрт возьми, бываете, когда этот ублюдок распускает руки?
Бесполезные существа, хотя бы имейте совесть: не пяльтесь.
Раз взялись игнорировать – так игнорируйте до конца.
Кажется, Ангелина сбивает кого-то с ног и слышит возмущения где-то справа от себя, но сердце гоняет, кажется, похолодевшую кровь по венам и сосудам, вынуждая не оборачиваться и молчать.