Глава 12
Школа. Слово это, можно разобрать по буквам, как учат на уроках русского языка или эмоционально расписать любому прохожему, сколько всего скрыто за этим словом, да только прохожий тот определённо только у виска пальцем покрутит и пройдёт поскорее мимо.
Физика первым уроком. За партами сейчас, кажется даже не люди сидят, а бесформенные массы, что, развалившись сонно на стульях, старательно делают вид, что ничего интереснее унылого рассказа учителя физики они не слушали и не могли бы в будущем.
Сергей за последней партой уныло смотрит на тёмно-зелёную доску. Почему обычная доска-то? Какой год сейчас... почти две тысячи пятидесятый. Электронные доски, стилусы там. Все дела. Но, видимо, технический прогресс не для этого подобия школы. Да и Исилькуль явно нетехнологичный город.
Эх...
Скука...
Сергей:
Привет! Мы что-то давно не списывались
Сергей:
Ты не обиделась?
Ангелина:
Чего?
Ангелина:
На что?
Ангелина:
Нет
Сергей:
Ты в школе?
Ангелина:
А тебе какое дело?
Сергей:
А чего так грубо?(
Ангелина:
Я на математике, как мне ещё тебе ответить?
Сергей:
А-а-а
Сергей:
Удачи тогда
Ангелина:
Ага
В голове Игнатова редко задерживались какие-нибудь формулы, зато неплохо запоминались абсолютно не нужные большинству события, как кто-нибудь опрокинул на себя стакан чая и очень красочно описывал это досадное происшествие ближайшее несколько минут. Не без брани, конечно же.
Физик у доски всё объясняет и объясняет, пытается как-то вбить в не самые светлые головы эту науку. Для Сергея физика на то чтобы сложная, скорее малоинтересная от того сейчас он и засыпает, однако стоит ему на мгновение глаза прикрыть, как учитель начинает говорит громче, нарочно подходит к задремавшему ближе, чем обычно и иногда наклоняется прямо к уху, набирает полные лёгкие воздуха и громко, так что ученики в соседних кабинетах слышат это «А!».
Юмор у физика специфический.
– Игнатов, ну будь человеком, я ж для вас тут выплясываю.
– Анатолий Сергеич, будьте милостивы, я мало спал.
– Не буду, Игнатов, не буду. Хочешь к доске? Там и взбодришься, м?
– Не-е-ет, – Сергей качает головой, – спасибо за предложение, Сергей Анатольич.
– Ну вот, Сергеев, секунда прошла, а ты уже ничего не помнишь, сон тебе не на пользу пошёл.
– Я Игнатов.
– А я Анатолий Сергеевич.
Сергей не сдерживает улыбки.
– Я вас слушаю, Анатолий Сергеич.
– Ну, хорошо, – физик кивает, возвращается к доске и прочищает горло, – внимание, пожалуйста! У нас элементарные частицы. Короче говоря – это материальные объекты, которые нельзя разделить на составные части. Из этих самых частиц состоит вся видимая материя во вселенной...
А дальше Игнатов не вслушивается. Мужик, физик этот, хороший. Шутник даже, что удивительно для такого предмета. Пару лет назад у них была старая грымза кто-то там Петровна - имени этого великого педагога мало кто помнит, зато помнят все законы физики, которые только возможны. Учитель может она была не плохой, а вот человек дерьмовый. Уволилась по состоянию здоровья, ей тогда лет девяноста уже исполнилось.
Игнатов вздрагивает, когда звонок бьёт противной трелью по ушам. Следующим физкультура. Классно.
Ангелина:
У нас опять совмещёнка
Сергей:
Огонь, а кто там на работу не ходит?
Ангелина:
Географ
Сергей:
Мдэ
Спортивный зал наполнен холодным воздухом, явно не способствующим лени. Сидеть на скамейке здесь совсем не хочется, так что выбора не остаётся – придётся играть в баскетбол, в который Сергей играть умел очень даже не плохо.
– Мяч для баскетбола ногами не пинаем, в головы не целимся, в вышибалы не играем. Всё понятно? – физрук хмурит поседевшие брови, а затем пронзительно свистит, обозначая начало игры. Всё по классике класс «А» против «Б». Как такового соперничества между ними не было - никто не считал необходимостью что-то доказывать параллели. Конечно, некоторые учителя стремились сравнить, к примеру, способности в физике или истории этих двух классов, но в конце концов ни к чему не приходили, ибо их мнения никто не спрашивал и не слушал.
А на таких играх личные счёты сводили только полные кретины, что являлись скорее исключением нежели правилом.
Игнатов глядит на другую сторону игрового поля. Там Ангелина, разминая запястье, разговаривает с одноклассницей, а затем, ему кажется, что она бегло оглядывает их квинтет.
Настроение сегодня совсем не располагает к соревнованиям.
Эх, ещё и тренировка сегодня...
Начинается настоящее безумие. Человек на поле всего десять, а кажется, что все пятьдесят, а то и сто. Отчего-то Сергею на этом поле тесно, не то что на льду. Там кажется, что ты свободен, как птица, а здесь... Ему приходится лишь уворачиваться от ударов, что его одноклассники наносить ему не стремятся, но так получается, что вот-вот и Игнатов снова получит по его многострадальному лицу.
– Эй, хоккеист! – Игнатов вмиг отвлекается от летящего мимо мяча и его перехватывает игрок из параллельного класса, на что Ангелина довольно улыбается, – не отвлекайся!
Коварная женщина!
***
– Игнатов! – тренер машет рукой, подзывая названного ближе. Сергей вздыхает, предчувствуя очередной выговор, – как у тебя со здоровьем, парень? Всё нормально? Ко врачу сходил?
– А-а-а, – как камень с плеч, – да-да, я ходил. Да нормально всё. Простите, постараюсь вести себя серьёзнее.
– Ой, – мужчина складывает руки на груди, – верю, дорогой. Очень верю, так что давай, возвращайся к тренировке.
В голове только шайба, что мелькает перед глазами. Как вспомниться какая-нибудь история, так Сергей тут же её отметает, хмурит брови, чего за шлемом не видно. Иной раз его одолевала зависть: Димка и Илья так живо смотрятся на льду, каждый раз они играют как в последний и их мастерство растёт с каждой тренировкой, а он... Сам он словно стоит на месте. Кажется, что играет не плохо, но... Всё равно будто отстаёт.
А глядя на Антона... Кажется, что встреться он ему в команде противника, так Сергей бы проиграл всухую и точно бы бросил всё эту затею с хоккеем.
Каждый из тех, кто в его команде с лёгкостью бы обошёл его на любом матче, если бы являлись его противниками. От этого осознания, иной раз Сергею становится тошно.
– Антон! – Сергей вздрагивает, команда вдруг устремляется к вратарю, и он вслед за остальными. Антон лежит на льду совсем без движения и к ним спешит тренер. Внутренности вмиг холодеют, и Игнатов тяжело вдыхает ледяной воздух.
В раздевалке все как-то бесцельно глядели перед собой, и никто не желал говорить, как и Сергей. Антона увезли в городскую больницу, так и не сказав, что с ним случилось. Тренера не видно, оно и понятно – сейчас у него точно куча проблем.
Эх, Антошка...
Сергей садится на скамью, снимая коньки с уставших ног.
– А... – Игнатов выдавливает звук, тут же смущаясь, – Антон... Кто-нибудь вообще знает в чём дело? В смысле, что с Антоном?
– Ты тормоз и придурок, – Семён натягивает тонкий свитер, и лицо его выражает крайнюю степень недовольства, – как ты вообще тут оказался? В школе не научили нормальной коммуникации, да? Готов поспорить, что ты вылетишь с катка, потому что единственное чем ты занимаешься, это постоянное нытьё и возмущения. Будь вместо тебя кто угодно, то мы бы может и на соревнованиях выиграть смогли. Может мне подойти к тренеру и сказать, что ты кулаками размахиваешь направо и налево? А! То-о-очно, ты же доматывался Антохи. Может быть из-за тебя он и отправился в больничку? – Лугов направляется к Сергею под взглядами Димки, Ильи и остальных, – а знаешь чё? Ты полный мудак, и я... – неожиданно позади Семёна оказался Илья, а через мгновение Лугов едва не падает от удара ладонью по затылку.
– Заткнись, Сём, – Илья потирает горящую ладонь, – чё за выступление?
– А ты какого хрена его защищаешь? Великие друзья что ли?!
– Да, великие. Вали уже, куда шёл, придурок, – Димка вздыхает, – без тебя нервов хватает.
Сергею кажется, что он и не слышал всей гневной тирады Семёна.
Лугов что-то невнятно бормочет себе под нос, но вслушиваться желания никакого нет. Когда дверь в раздевалке за ним закрывается, Димка и Илья обмениваются взглядами, о чём-то определённо говорящими, но Игнатову смысл этого действия не доступен.
– Надо же, ты даже не отреагировал, – Илья хлопает Сергея по плечу, – а чё так? Опять задумался?
– Да. Думаю, к Антону съездить в больницу. Есть у нас один не законченный разговор...
– Ты уверен, что этот разговор надо заканчивать именно сейчас? Он вроде не в состоянии, – Димка хмурится, – я бы навестил, но без лишних разговоров.
– Думаешь?
В ответ Сергею кивают.
– Ладно, тогда просто съезжу.
– Лады, – Илья поднимается на ноги, – давай тогда, до встречи.
– Ага... Пока.
***
– Молодой человек, куда это вы собрались? Да ещё и без бахил? – тучная женщина в белом халате нараспашку, под которым цветастая майка, сжав губы в тонкую линию, глядела тусклыми глазами на Игнатова, что застыл посреди коридора, – ау, вас спрашивают, – говорит она тоном грубым, чеканит каждое слово и Сергей невольно хмурится.
– Я к другу... Э... Антон Светлый звать его.
– А бахилы где у тебя? И кем ты там ему приходишься... Другом? Так тебя туда и не пропустят. К нему сейчас только близких пускают, а ты... – она с явно читаемым презрением осматривает его с ног до головы.
Будто помоями окатили...
– Но мы хорошо общаемся. Мы в одной команде по хоккею... – пропусти ты уже, – во-о-от, ну что вам стоит? Ну пожа-а-алуста...
Женщина недовольно фырчит, и бросает на стойку бахилы.
– Проходите, – закатывая глаза, она берёт в руки какие-то бумажки, – не дольше пятнадцати минут. Время пошло.
– Спасибо! – не теряя ни единой минуты Сергей поспешил взбежать по лестнице. Благо, палату ему подсказал тренер - святым человеком иногда бывает.
Палата одиночная - удобно, не зря у Антошки родичи работают. Кстати этот самый Антошка уже бодрствует и прямо сейчас на Игнатова смотрит.
– Ты как?
– Да что ж вы заладили то, – Светлый закатывает усталые глаза, – там всей командой решили меня извести?
– А? Ну.... Мы ж волнуемся.
– Нормально всё. Живой, как видишь.
– Так что с тобой?
– Ничего.
– Антон? – Сергей садится рядом с пастелью голкипера и вздыхает, – не хочешь - не рассказывай. Может быть тебе что-нибудь принести?
– Ну нет, я тут надолго оставаться не планирую.
– Ты переутомился, наверное, – смеет предположить Игнатов, – да?
Антон закатывает глаза.
– Тебе-то что? Спасибо за волнение и внимание, но я как-нибудь сам.
Отчего-то Сергей вдруг начинает испытывать злость. Да такую, что ему на секунду кажется, что пройдёт секунда и он врежет Антохе по его грустному лицу.
Как-нибудь сам, значит...
«Тебе-то что», значит.
Какие все самостоятельные, аж зубы скрипят.
– Тренер так испугался, я уж подумал помрёт прямо перед моей койкой, – посмеивается, – не парься, Серёг, я буду на ногах через денёк.
– Я бы на твоём месте вообще из хоккея ушёл.
Антон таращится на Сергея, словно не желая верить услышанному. На самом деле, Игнатов только осознал, что Антон всегда на него смотрит именно таким взглядом. Каким-то... Опасающимся, будто ожидающим какого-то подвоха.
– В смысле... Э... Я имею ввиду что, ну, если типа, ну... Тебе тяжело совмещать учебу и хобби... Короче, извини, звучало, наверное, дерьмово...
– Тяжело, – вздыхает Антон, – а кому сейчас легко, как говориться... Спасибо, что ты так за меня волнуешься, но я правда сам разберусь. Помирать я не собираюсь.
Сергей невольно выдыхает.
Ну хоть на этом спасибо...