Глава 20. С тобой мне хорошо
После сессии город будто выдохнул вместе с ними. Две недели подряд жизнь состояла из дедлайнов, ночных конспектов, кофе и тревоги, которая не отпускала даже во сне. А теперь — неожиданная пустота. Непривычная, почти пугающая. Экзамены сданы. Можно было просто идти куда-то без цели.
Вика шла рядом с Ильёй и ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не думает ни о чём важном. Они гуляли по набережной — не той, где обычно собирались компании, а дальше, ближе к старым домам и узким дорожкам. Здесь было тише. Вода казалась темнее, а воздух — прохладнее. Илья рассказывал что-то про экзамен, который едва не завалил, смеялся над собой, делал слишком широкие жесты. Вика улыбалась.
Ева не пошла. Они звали её — сначала Вика, потом Илья, аккуратно, без давления. Она ответила почти сразу, коротко: «Не сегодня». Без объяснений. Вика не стала переспрашивать. В последнее время Ева часто исчезала именно так — без ссор, без драм, просто уходила в себя.
— Она потом догонит, — сказал Илья тогда, будто сам себя успокаивал.
Не догнала.
Они свернули с основной дорожки, где асфальт сменялся гравием. Вика не заметила торчащий из земли кусок ржавой арматуры — зацепилась, оступилась и резко вдохнула.
Илья остановился мгновенно.
— Ты как?
Она посмотрела вниз. На коже, чуть выше щиколотки, выступила тонкая полоска крови. Ничего серьёзного. Пустяк.
— Всё хорошо, — сказала Вика сразу. — Правда.
Он присел перед ней, не спрашивая разрешения, и нахмурился, разглядывая ногу так, будто это была не царапина, а что-то куда более опасное.
— Секунду, — сказал он и полез в рюкзак. — Я всегда ношу с собой салфетки. И антисептик. Не смейся.
Она и не смеялась.
Илья действовал сосредоточенно, аккуратно. Его пальцы были тёплыми, движения — осторожными, будто он боялся сделать больно. Он смотрел не на неё, а на ранку, словно полностью погрузился в процесс.
— Больно? — спросил он, не поднимая глаз.
Вика на секунду замерла.
Она ждала этого вопроса. Даже знала, что он его задаст.
— Всё хорошо, — повторила она спокойно. — Не переживай.
Он всё-таки посмотрел на неё — быстро, внимательно. Как будто проверял не слова, а выражение лица.
— Скажи, если что, — сказал он тише. — Я не люблю, когда делают вид, что всё нормально, если это не так.
Она кивнула.
Он закончил, аккуратно выбросил салфетку, выпрямился и протянул ей руку. Вика приняла её без колебаний. Его ладонь была уверенной, тёплой, настоящей. От этого жеста стало почему-то легче, чем должно было.
Они пошли дальше медленнее. Илья всё время украдкой поглядывал на неё, будто ожидал, что она вдруг остановится, попросит идти помедленнее. Но Вика шла ровно, не хромая, не морщась. Внутри было странно пусто.
Не тревожно. Не страшно. Просто... ровно. Она поймала себя на этой мысли и тут же оттолкнула её, сосредоточившись на голосе Ильи, на шуме воды, на вечернем свете, который делал город мягче.
Наверное, просто усталость, — подумала она. — Сессия всё-таки.
Они говорили о пустяках: о том, кто куда поедет летом, о глупых экзаменационных вопросах, о преподавателях, которых будут вспоминать с содроганием. Вика смеялась, и смех звучал правильно, как всегда.
Илья вдруг остановился.
— Знаешь, — сказал он, чуть смущённо, — я рад, что мы сегодня вышли.
Она посмотрела на него.
— Я тоже.
Это было правдой.
Он улыбнулся — просто, без попытки быть остроумным. И в этот момент Вика почувствовала к нему что-то очень тихое, но устойчивое. Как опору. Как руку, которую можно взять, не опасаясь.