Зови меня Шинигами

Ну почему все эти скрытые существа не могут обитать в приличных домах или хотя бы в интересных исторических памятниках? Обязательно приходится тащиться в самые мерзкие и скучные места: на развалины, в старые заброшенные здания, в лесные заросли. Единственное – на кладбище пока не побывали. Но всё ещё может случиться, даже прямо сейчас. Вполне.

Место подходящее: тишина, безлюдье, запустение. Ещё несколько шагов, возможно, и начнутся ограды, могилы, памятники. И что там ещё? Мертвецы ходячие?

Опять Ши её куда-то тащит по очень важному делу и не желает объяснять толком, в чём его суть. Типа, на месте расскажет.

– Долго ещё?

– Нет.

А сам даже темпа не сбавляет, как будто дороге конца и края не видно. И Кира, значит, послушно должна топать за ним и ни о чём не спрашивать?

Ага. Бегал бы так со своей демоницей. Скоростная романтическая прогулка. Чудная парочка. А что?

Даже смотреть на него не получается без чувства брезгливости после вчерашнего. И разговаривать с ним не хочется, а уж тем более куда-то идти. А ему всё по барабану.

Привёл к какому-то заброшенному дому, то ли наполовину сломанному, то ли так и не достроенному. И ощущение странное. Если бы Кира шла одна, она бы этот дом просто не увидела.

До последнего не замечала его, пока не приблизилась на несколько метров. Будто здания и не существовало раньше. Только деревья вокруг, а среди них – одинокая трансформаторная будка. И вдруг – целый дом. Точнее, не совсем целый, но не в том суть. Или случайно так сложилось, что издалека он почти не виден. Спрятался за деревьями.

Подошли к крыльцу, Кира остановилась, посмотрела на Ши недовольно и вопросительно:

– Ну и?

Он произнёс, как обычно, приказным тоном:

– Ты должна обойти дом и проверить, нет ли там чего странного.

У Киры глаза полезли на лоб. От изумления. И возмущения.

– Я? Проверить? Странное?

Захотелось ткнуть пальцем в висок и покрутить из стороны в сторону. Даже не себе, ему. Или постучать по лбу: он соображает, что говорит? Но Ши оставался невозмутимым и уверенным.

– Не бойся. Там совершенно пусто. Никого живого нет.

– Класс! – воскликнула Кира с сарказмом. – Никого живого. Одни трупы.

– Какие трупы?

Наверное, закатил глаза к небу. Судя по интонациям. Но Кира не смутилась и не упокоилась.

– Ну… не знаю, – протянула слишком многозначительно, придав лицу крайне задумчивое выражение. – Наверное, человеческие.

– Что за чушь? – отрезал Ши. – Просто посмотри. Может, обратишь внимание на что-то необычное.

– А сам не в состоянии посмотреть? – поинтересовалась Кира, снисходительно скривив губы, и Ши ответил с той же снисходительностью, вопросом:

– Сколько раз повторять? У меня не такое восприятие, как у обычных людей. Я вижу, чувствую и слышу то, что другим не полагается, а простое могу не заметить.

– Простое, но необычное? – насмешливо уточнила Кира.

– Да, – подтвердил Ши невозмутимо и добавил: – Или правда боишься?

На «слабо» решил взять? Да ладно. Кира даже оправдываться не станет и доказывать на словах ничего не станет.

Всё равно ей, куда идти и зачем. Лишь бы его рожу самоуверенную не видеть. Половину самоуверенной рожи. Глазки-то спрятаны под чёлкой. Удобно. Что угодно можешь говорить, и совесть не замучит.

В дом так в дом. И без его хвалёного сверхчутья понятно, что пусто там. Никого. Только «что». Сломанные доски, куски отвалившейся штукатурки, осколки стекла, пожухлые листья и мелкий мусор, занесённые ветром через выбитые окна и двери. Наверное, тут и холодно так, потому что насквозь продувается. Как будто на улице не лето, а поздняя осень, выстуженная, промозглая.

Надо было толстовку надеть. Но кто же знал?

И что, интересно, считать странным, когда кругом только стены, пол и потолок? Никаких вещей оставленных нет. Не то что крупных, например предметов мебели. Даже мелких. Видимо, люди в этом доме так и не обитали никогда.

Ни одной таинственной запертой двери. Собственно, и открытой ни одной. Пустые проёмы. Иди куда захочешь.

Самое странное здесь только необъяснимый холод, пробиравший до мурашек по коже. И с каждым шагом он становился всё сильней. Как в игре, в которой надо что-то найти, и тебе кричат, когда идёшь не туда: «Холодно! Ещё холодней! Сейчас совсем замёрзнешь!»

Нет тут ничего, и ходить не стоит. Может, Кире вернуться? Сказать, что странного не обнаружено. Даже способного хоть маленько заинтересовать. Ну, правда. Сейчас она дойдёт вон до того дверного проёма и сразу назад. А то околеет тут.

Ветер, ледяной, с силой дунул в спину и, показалось, проник насквозь, выстудил изнутри. Сердце остановилось на несколько мгновений, дыхание сбилось. И мысли сбились. Кира перестала ориентироваться в пространстве. Будто налетевший ураган свалил с ног, потащил за собой, перекувырнул несколько раз, и теперь невозможно понять, где верх, где низ, где она сама. И кто она?

Кира. Её зовут Кира. Само собой. Но почему-то впервые за всю жизнь ей не понравилось звучание собственного имени. И мысли по-прежнему путаются. Надо убираться из этого неприятного дома. Ничего тут нет.

На выход. Скорее.

Почему «скорее»? И почему Кира застыла неуверенно перед дверным проёмом, ведущим на улицу? Засомневалась, что сможет пройти через него.

Прошла. Без проблем. Она действительно живая.

Конечно, живая. Как же иначе?

А это кто стоит? Парень. Высокий. Белые волосы закрывают половину лица.

Это же Ши! Кто ещё? И что происходит? Кира будто мысленно разговаривает сама с собой. Задаёт вопросы, отвечает и изумляется сама себе.

Она, конечно, ненормальная, но не до такой же степени.

Голова немного кружится, и ощущение, будто неудержимым водоворотом затягивает вглубь. Вглубь себя. И там, внутри, темнота.

Не хочется туда. За что бы ухватиться, чтобы остановить движение? Ши…

Ши. Какое необычное имя. И сам он необычный. Немного жутковатый.

Приблизилась. Привычно вскинула руку, приложила ладонь к груди, поймала ритм.

Сердце бьётся ровно, размеренно. Даже не удивился её странному жесту. Стоит, ждёт, не шелохнётся.

Сам никогда не любил и от других к себе любви не требовал.

Аккуратно ухватил её ладонь, отодвинул от своей груди, но так и не выпустил из пальцев.

– Идём.

Повёл за руку.

* * *

Смотрел ей вслед и не понимал: плакать или смеяться?

Правда, для начала научиться надо. И плакать, и смеяться.

Почему она доверяет? Всем доверяет. И ему.

Ладно. С ним-то объяснимо. Старался. Не сунулась бы вчера куда не следует, сегодня бы не выделывалась. Даже спрашивать не стала бы – зачем? Послушно потопала бы, куда велел.

Хотя и сейчас потопала, пусть и демонстративно повыступала для начала.

Дура. Доверчивая. Большинство людей такие. А он?

Да он и не человек. По крайней мере, не полностью. А если честно? И сам бы потопал. По чужой просьбе. Даже прекрасно осознавая, что обманывают. Просто ради интереса: что там для него приготовили?

Значит, тоже дурак. Хоть и мнительный. Потому как прекрасно знает, что способен справиться не со всем. А возможно, именно в этом и заключается его интерес.

Кирина фигура растворилась в сумраке, сгущающимся за дверным проёмом, но какое-то время Ши чувствовал девушку. Пока она не забралась слишком далеко.

От дома тянуло инфернальным холодом. По нему Ши и нашёл дорогу. Иначе бы просто проскочил мимо. Ведьма предупредила, что навела морок, закрыла пути.

Нечего там людям делать. Особенно женского пола. Дух легко вселится в любую, постепенно целиком овладеет телом, уничтожив настоящую душу. А ему-то чем духа привлечь? Просто так не кинется навстречу, потрясённый его нечеловеческим обаянием. Наоборот, спрячется. И всё-таки Ши заверил ведьму, что разберётся с ним.

Или нет. Это демоница сыпала обещаниями. Она и свела с заказчицей, и при разговоре присутствовала, постоянно вмешивалась и тарахтела за троих, поглядывая на Ши смеющимися хитрыми глазами. А потом, когда ведьма ушла, вертелась рядом и, не переставая, болтала:

– Какой задумчивый! Только не говори, будто решаешь, как духа выманить. Прекрасно знаешь, как. – Демоница меняла интонации, то ласково мурлыкала, то становилась саркастично-колкой. – Заодно и проверишь, кто она на самом деле. Если то, что мы думаем, духу в ней долго не продержаться. Сам вылезет. И тут ты его… – резко взмахнула рукой, словно что-то разрезала на лету.

– А если нет? Если мы ошибаемся и она обычная? – Ши спросил не потому, что искал ответ. Хотел узнать, что предложит демоница. И та предложила, без паузы, с налёта:

– Убьёшь. Зачем она тебе тогда? А в мёртвом теле дух тем более не останется. – Подкралась со спины, запустила пальцы ему в волосы, воскликнула с деланым удивлением: – Или жалко её? Неужели жалко? – Ши тряхнул головой, избавляясь от её руки. Демоница покорно отодвинулась, но проговорила с вечными своими ужимками: – Иногда сомнения берут, а действительно ли ты, Анку, живой. Словно механизм. Переключаешь сам себя в нужный режим. В зависимости от ситуации. – И наклонилась, защекотала лёгким дыханием ухо. – Ну скажи! Живой?

«Скажи». Самому бы толком знать. Не объяснили ему в подробностях технологию его создания.

Пока предавался воспоминаниям, вернулась Кира. Уже не совсем Кира. Ши мгновенно заметил перемены. Стук сердца едва слышен, дыхание редкое, температура ниже. Слишком сильно воздействие чужой выстуженной души, долго обходившейся без тела.

Лицо изменилось. Едва уловимо. Стало более отрешённым, более уверенным. Лишь глаза время от времени выражали привычные для Киры недоумение, изумление, настороженность и спрашивали: «Что со мной?» А потом затягивались сонной успокоенной дымкой, даже цвет слегка меняли: с голубовато-серого на тот самый – дымчатый, пепельный.

Вёл её за руку и чувствовал себя идиотом. А отпустить не решался, не знал, что это создание может выкинуть. Но она смиренно плелась следом, отвыкла от жизни, не до конца понимала, что ей теперь делать. Поэтому пока не делала ничего.

Ладонь мягко-расслабленная, безразличная и какая-то не живая. Только однажды пальцы напряглись, с силой сжали руку Ши, ногти чувствительно впились в кожу.

Повернулся и увидел Киру. Взгляд вопросительный, сердитый: «Что ты делаешь?»

Работу он свою делает, выполняет заказ, используя удачно подвернувшуюся возможность. И нечего на него пялиться. Подумала бы лучше о себе, иначе…

Иначе.

Голубовато-серые глаза опять подёрнулись дымкой, стали чужими.

Не справится она. А ведь был почти уверен. И теперь придётся…

Хм. А сам-то справишься?

Почти дошли до арки, ведущей во внутренний дворик, когда Кира встревоженно задёргалась. Точнее, не Кира, а та, которой она стала теперь. Заволновалась, предугадывая предательство и обман? Она же особо чувствительна к ним. Но быстро успокоилась, став чересчур податливой и безучастной. Без конца запиналась, спотыкалась, моталась из стороны в сторону, будто с трудом владела телом.

Которая из двух?

Не сразу об этом задумался. Все усилия ушли на то, чтобы доволочь её до комнаты. Она застыла в дверном проёме, ногами упёрлась в низкий порожек, пальцами намертво вцепилась в косяк. Будто Ши собирался запихнуть её в клетку или тюремную камеру.

Еле протолкнул внутрь. И опять не понял. Она не входить отказывалась, выходить. Потому и цеплялась. Без разницы за что. Пыталась удержаться. Хоть как-то. И не смогла.

Пролетела на середину комнаты, упала на колени. Одна. А вторую выкинуло вверх, словно ветром выдуло, и она зависла в воздухе полупрозрачным силуэтом. Похожая на Киру. Успела, вжилась в образ.

Обернулась, посмотрела с упрёком.

Глаза почти человеческие. Совсем как у него. Только не чёрные, а белёсо-серые. Уже прогоревшие. И длинная чёлка ей не помешала, поймала – взгляд во взгляд. Держала, затягивала в туман, околдовывала. И вдруг резко метнулась. К окну.

Сбежать думала? Ну-ну.

Хотя представлялось – кинжал пролетит насквозь, не причинив никакого вреда. Но он застрял, воткнувшись точно в затылок. Неплохо с ним ведьма поработала. Потом медленно съехал вниз, рассекая призрачный силуэт пополам. Упал, звякнул об пол. А половинки силуэта сгустились на несколько мгновений, почти обрели материальность. И словно взорвались изнутри, разлетелись по комнате невесомыми частичками пепла, быстро растаявшими в воздухе.

Заказ выполнен. Очередное убедительное подтверждение и без того стабильным слухам, что у Анку промахов не бывает. Или у Шахата. Как там его ещё называют?

– Сволочь, – тихонько прорычала очухавшаяся Кира.

Ши не стал оправдывать духа. Тот уже не расстроится. Подошёл к кинжалу, поднял. Пока неторопливо убирал его, Кира встала с пола, приблизилась и, стоило повернуться в её сторону, даже не врезала кулаком, хотя прекрасно умела, влепила пощёчину. От души. Звонкую, обжигающую. Поясняющую, кого Кира на самом деле только что наградила красноречивым прозвищем.

Что ж такое? Второй день подряд. Далась им его физиономия.

А если опять честно? Ведь мог увернуться. Чего не стал-то?

Кира орала. Тоже от души. Как всегда запоздало осознавая истинное положение вещей. И «сволочь» было, пожалуй, самым ласковым из предложенных ею определений.

– Ты меня нарочно туда завёл? Чтобы эта дрянь в меня вселилась?

Неужели нужны подтверждения?

– Ты меня за кого держишь? Я тебе что, хомячок подопытный, чтобы на мне эксперименты ставить?

А чем плох подопытный хомячок? Тоже вариант существования. Напоен, накормлен, жилплощадью обеспечен. Ещё и развлекуха почти каждый день.

Вслух ничего не говорил. Молчал. И Кира заткнулась. Дышала тяжело, с дрожью. Ноздри нервно раздувались. Смотрела. С ненавистью, с презрением и, кажется, с ожиданием.

Не дождалась.

– Всё! Хватит! Сыта по горло. Лучше с любой тварью, чем с тобой.

Выслушал, равнодушно пожал плечами:

– Делай, что хочешь.

Кира метнулась через комнату, подхватила рюкзачок, на ходу покидала в него всякую свою мелочь и ринулась к двери.

Не сказать, что совершенно неожиданно, но…